ЗОЖ: похвала дикости, или почему нельзя есть норвежский лосось

Продовольственный рынок парадоксален. Среди этих парадоксов – наше отношение к органическим продуктам. Если нет смысла платить больше, зачем нам вообще «органика»? Зачем платить десятки миллионов рублей за разработку стратегий развития органики и других сопутствующих документов, необходимых в ритуальной «регуляторике»? Если потребление обычно более дорогих органических продуктов имеет смысл, то весь наш образ питания должен быть «органическим». Пусть на это уйдут десятки лет, но такая задача должна стоять.
Так, есть ли смысл в органике? Есть, и, как минимум, вот по какой причине. Дело в том, что пестициды, которые используются в растениеводстве, могут действовать в нашем организме как гормоны. Да-да, гормонами могут быть очень простые химически вещества. Роль гормона – «всего на всего» дать команду определенным клеткам действовать синхронно. Гормон – это тот самый барабан, под который все шагают в ногу. Но если все шагают в ногу под неправильный барабан, мост (по выражению Галича) обрушивается. Гормоны берут не объемом. Достаточно мизерного количества. И если что-то вклинивается в вашу гормональную систему, то устанавливать «минимально допустимые уровни» уже не имеет смысла. Как говорят американцы, you are screwed. И органика, главным образом, про это – про то, как избежать подобного исхода. В идеале, в продуктах вообще не должно быть пестицидов. Ни в каких объемах – ни даже остаточных уровней или следов.

Еще один парадокс продовольственного рынка связан с этическими проблемами. Мы понимаем, что, например, свиньи достаточно интеллектуальны, чтобы испытывать, как минимум, дискомфорт от пребывания в замкнутых условиях. Мы понимаем, что они чувствуют, что «какая-то в державе датской гниль» (здесь и далее цитаты из «Гамлета» Шекспира), когда попадают на бойню, но у нас нет стратегии выхода на производство – пусть снова через десятки лет, как в случае с органикой – в малых формах при вольном выпасе. А ведь Россия одна из немногих стран, которая такой возврат может в принципе осуществить. Да, мясо на нашем рынке будет стоить гораздо дороже. Но существует множество способов сделать его доступным для малоимущих. А за рубежом это мясо будет востребовано и, в конечном итоге, это будет не альтруистический, а вполне себе коммерческий проект. При этом наше общество будет гораздо устойчивее стоять на жестких этических принципах, что даст нам новое и гораздо более наполняющее ощущение «самости».

Это может быть неочевидно, но вылов, охота, сбор дикоросов помогают нам решать эти парадоксы уже сейчас, без триллионных инвестиций в соответствующие изменения модальности производств. «Тихая охота» — это и про вещи, которые мы обсуждали раньше. Конечно, срезая большой белый, мы не думаем об этике, но, отойдя подальше от дорог, мы можем надеяться, что это «чистый», «органический» продукт. То же самое с ягодами. То же самое и с выловленной рыбой. Конечно, ежедневное потребление некоторой дикой крупной рыбы (например, тунцовых) – это один из наиболее верных способов угробить здоровье. Вблизи агломераций такая рыба накапливает тяжелые металлы и прочие «радости». Но, как правило, акватории, в которых идет вылов российской дикой рыбы, не настолько загрязнены, и мы говорим о более безопасных в этом плане тресковых, лососевых, скумбриевых и других видах водных ресурсов.

Ежегодно Россия экспортирует более трех миллионов тонн рыбы в весе сырца, и это, за небольшими исключениями, выловленная рыба, а не продукция аквакультуры. Ах, как здорово было бы, развивая (среди прочего) инфраструктуру и умения поваров в школах, вернуть хотя бы один миллион тонн из этой рыбы нашим детям.  Да, и российская аквакультура в силу удаленности от основных районов сельскохозяйственного производства является гораздо более чистой и предпочтительной, чем, скажем,  норвежская. Здесь отвлечемся на минуту на страну викингов и хтонических богов.

Почему нельзя есть норвежский лосось? Несмотря на вездесущую урбанизацию, в Норвегии по-прежнему развито сельское хозяйство. Садоводство, например, традиционно развито именно по берегам фиордов, где деревья оказываются в благоприятном влажном и относительно теплом микроклимате. Удивительно, но Норвегия является серьезным производителем черешни, абрикосов, сливы. Добавим к этому также традиционно развитое производство зерновых и поймем, что в фиорды, где разводят норвежского лосося, сливается много чего интересного. В результате, согласно исследованиям, норвежский лосось является одним из наиболее контаминированных различными ядами продуктов в мире.

Есть и этические проблемы, связанные с Норвегией. Согласно расследованию титулованного журналиста Сеймура Херша, именно Норвегия помогла США взорвать «северный поток». С чего бы нам, даже при нормализации отношений с западными соседями в целом, есть продукты из страны, саботировавшей нашу и европейскую экономику? Любопытно, что «норги» и ранее обвинялись в диверсиях. Многие чилийцы верят, что Норвегия, так или иначе, саботирует расширение производства лосося в Чили. Какими бы безумными нам порой ни казались теории заговора, реальность часто превосходит фантазии.

Известный индийско-британский активист Сатиш Кумар в одном из последних интервью в июне 2024 года говорит, что наш кризис – это кризис эстетичности. Мы утратили чувство прекрасного и должны его вернуть. Если не получается по-другому, давайте использовать эстетические критерии для определения, что есть хорошо. Лосось, скачущий в реке – это прекрасно. Лосось в садке среди трупов своих товарищей – это не красиво. Свинья, которая пасется под каштанами и пересекает горную реку – это прекрасно. Свинья на бетонном щелевом полу над грудой навоза – это не красиво. Сосиска из фарша ММО с длинным списком добавок, набитая в целлофан – это неэстетично. Вязанка сосисок, скрученная деревенским мясником, из свинины с солью – это прекрасно. А если эту вязанку еще и подкоптить в «колене» большой трубы на вишневых веточках…

Во всех случаях мы можем апеллировать и ко вкусу. У дикой рыбы, у животных на вольном выпасе он (спорно) будет богаче и (точно) разнообразнее. Да, такие продукты будут гораздо дороже ассортимента среднего дискаунтера. Но мы должны понимать, что мы размениваем «какую-то существенную мелочь… наших дел, достоинств и заслуг» на несколько сот рублей на килограмме. Мы же не верим всерьез, что у нашего государства нет денег, чтобы обеспечить доступность таких продуктов для всех? Если мы не хотим ее обеспечить, то зачем все наши мантры о «поддержке малых форм»? Мы же не думаем, что хороший ремесленник когда-нибудь научится или захочет сноровисто штамповать тоннами, прости господи, «растительные джерки со вкусом баранины»? Или колбасу из гуано тысячами тонн по 300 рублей за килограмм?

Но вернемся к дикости. Мне хочется вслед за Эразмом Роттердамским, написавшим трактат «Похвала глупости», воздать этим текстом хвалу не для всех очевидным вещам. Мне хочется верить, что мои слова кому-то позволят ощутить новый вкус в собранных ягодах и грибах, в пойманной рыбе. Родятся новые ассоциативные цепочки и – кто может знать? – этот текст станет небольшой ступенькой в наше дикое и по-хорошему примитивное будущее.