Интервью Асия Львовская

Отрасль реагирует на перемены, и уже ходят слухи, что компанией будет управлять жена Марка, у которой нет опыта.

Это неправда. Я действительно работаю в компании 10 лет. И отвечала за конкретный важный блок. Сейчас будет много нового, чем я раньше не занималась именно в ЛМЛ. Но если говорить об опыте в целом, до ЛМЛ работала категорийным менеджером и менеджером по закупкам, занималась поставками упаковки. Для меня знакомы слова: закупки, логистика, оборачиваемость, неликвиды. Также я работала в закупках на крупном мясоперерабатывающем предприятии.

Шикарная компетенция — знать, как устроены закупки внутри завода. У вас ценный набор знаний и хороший опыт.

Я работаю с окончания университета. Перерывы были только на рождение детей, но, если сложить продолжительности моих четырех декретов, их не хватит даже на одного ребёнка, с последним малышом я вообще не уходила. Я всегда работала. Мне звонили печатники, когда я была в роддоме — у них была приладка. Я говорила: «Ребят, 10 минут, поговорим позже». Такая история была, смешная.
 

Вы всегда так ответственны?

Да. Иногда легче сделать и проконтролировать самой, чем потом разгребать. Я не стою над душой у профессионалов, но если вопрос требует моего решения как руководителя — я отвечу вне зависимости от обстоятельств.

На чемпионате «КРИСТ» среди мясопереработчиков по пляжному волейболу, где ваша компания была генеральным спонсором, я видел, как вы общались с руководителями крупных заводов. Откуда такие знакомства?

Здесь, наверное, больше заслуга моего мужа — он был гораздо общительнее меня. С кем-то я общалась сама (по вопросам печати, закупок, маркетинга), с технологами тоже приходилось работать. Но Марка знали многие, и я часто его сопровождала. На «Агропродмаше», например, он встречался с владельцами и директорами, а когда возникали вопросы по маркировке, я подключалась. Поэтому круг общения у меня широкий. Марк был очень дружелюбным и открытым, и сейчас люди, знавшие его, тепло относятся и ко мне.

Да, Марк Леонидович был очень общительным. На одной из последних выставок он спешил к клиентам, но увидев меня в проходе, успел поймать за локоть — мы обменялись мнениями о рынке колбасы и, как следствие, о рынке оболочек.

Сейчас рынок стагнирует, я бы даже сказала — идёт в глубокое пике.

Тогда в том разговоре Марк Леонидович выражался более резко.

Он ещё в прошлом году был единственным, кто имел смелость сказать, что всё не так радужно, как рисуют. Конкуренты приезжали на мясокомбинаты и говорили: «У нас всё отлично, лучше некуда». Но налоговая статистика открыта — рассказывать можно одно, а цифры — вещь упрямая. Марк отмечал, что отрасль катится вниз. По нам статистика была лучше, чем у других, но он чётко говорил коллегам: «Отторговываться в ноль — это не бизнес». Я считала его немного пионером — он брал на себя смелость говорить о неприятных вещах, которые не хотят слышать.

А вы можете дать прогнозы по рынку?

За время общения с ключевыми клиентами я заметила: все делают прогнозы очень аккуратно. Никто не ждёт огромного прироста, все говорят: «Хорошо бы остаться на текущем уровне». Из наших клиентов по всей России растут только единицы, их можно пересчитать по пальцам. Всё остальное говорит о том, что рынок не в лучшем состоянии.
 

Рынок у нас замкнутый — если кто-то растёт, значит, кто-то соразмерно падает. Люди не могут есть больше колбасы, чем обычно.

Конечно. К тому же, когда у потребителя становится меньше денег на дорожающую колбасу, он переходит на мясо — варит, жарит, запекает. Вырос процент людей, которые перешли на готовую еду, особенно в городах-миллионниках. Рациональнее купить контейнер готовой еды, чем тратить часы на готовку. Сейчас главные конкуренты колбасы — полки с готовыми блюдами в супермаркетах.

Думаю, через несколько лет этот рынок тоже изменится — когда начнётся тотальное удешевление, которое отразится на вкусе. Мы это ещё увидим. Сейчас туда многие входят с шашкой наголо, но в федеральных сетях всё пойдёт по тому же сценарию, что и с колбасой. Всё будет максимально удешевлено. Дело не в совести производителей — рынок не платит за качество.

Да, это погоня за ценой.

Некоторые предприятия это уже поняли. Дойдя до дна, они понимают, что оттолкнуться можно только в средний или премиальный сегмент — дешёвый продукт люди отвергают.

История циклична. Сначала мы здесь (показывает точку в воздухе - прим. ред.), потом кажется, что дорого, начинаем снижаться, доходим до дна, понимаем, что всё плохо и возвращаемся обратно. Держимся какое-то время, потом снова экономические колебания.

Производители колбас часто говорят: если бы дешёвую колбасу не покупали, мы бы её не делали.

Среднестатистический покупатель смотрит на цену. Заводы видят статистику с касс и выпускают то, что лучше всего покупается и выгодно держать на полке с учётом условий ритейла.

Вы — крупнейший импортёр соевого белка. Как ведёт себя рынок? Стали больше использовать в рецептурах?

В 2024-2025 годах мы были крупнейшими. В этом году я не вижу серьёзных изменений — ни падения, ни роста. Говорить о статистике за 2026 год в августе рано. Цена сои зависит от урожайности и биржевых торгов, стоимости доставки и курсовых разниц. Поэтому производители выбирают то, что выгоднее положить в рецептуру. По продажам сои нельзя однозначно оценивать рынок мясопереработки — это не параллельные процессы, мясопереработчики оптимизируют рецептуры под доступность сырья.

Компания много замораживает денег в товаре в пути?

Достаточно много — нужно иметь деньги для постоянной оборачиваемости. Нельзя привезти один контейнер, продать, потом заказать следующий. Нужно, чтобы груз всегда был в пути, чтобы у клиентов был белок и оболочка.

То есть рост цен на логистику — это ваши риски?

Да, это риски на всём, включая курсовые разницы. Можно купить по высокому курсу, а продать по низкому, и наоборот. Мировые события, особенно нынешние, также значительно влияют на стоимость товара.

Компания ЛМЛ оперирует собственными средствами или кредитными?

Собственными. Этим можно гордиться, наш капитал позволяет жить без привлечения кредитных средств.

Ваш эксклюзивный колбасный фиброуз из Японии — как с ним дела?

Всё хорошо. Япония далеко, плечо доставки большое. Когда пошли слухи, что «ЛМЛ банкротится и уходит с рынка», клиенты звонили, я отвечала: «Даже если бы я хотела вас поддержать в этом заблуждении, то точно не сейчас. Всё плохо будет не раньше, чем через год — склад полон, новые партии в пути». Лидтайм длительный, мы работаем с крупными заводами и не можем оставить на складе всего месячный запас. От заказа до прихода на склад может пройти до девяти месяцев. Мы ориентируемся на максимальные продажи, чтобы никого не подвести. Это всегда была политика Марка. Даже если кто-то хочет, чтобы мы умерли, — это будет не сегодня и не завтра, и даже не через полгода. Как в том анекдоте: «Не дождётесь!»

У нас общество любит шок-контент, и после ухода Марка Леонидовича появилось инфополе о закрытии ЛМЛ.

Я в курсе слухов и понимаю, откуда ноги растут. Рынок падает, все хотят выжить — мерзко, некрасиво, но удобно за чужой счёт. Даже крупные клиенты, которых мы никогда не подводили, присылали запросы с просьбой подтвердить наличие товара и гарантии отгрузок. Некоторые просили дополнительный запас, я говорила: «Не проблема, только я попрошу за него деньги — у меня всё есть». Они отвечали: «Тогда пусть у тебя полежит». Но были и те, кто предлагал помощь — и клиенты, и поставщики.

Коснулись ли вашей продукции санкции?

Санкции коснулись всех импортеров оболочек. Но это было уже давно. Все научились жить с этим, работать с параллельным импортом. Так что на сегодняшний день, всё идёт по стандартным рельсам. Также у нас два прямых контракта, получены лицензии, возим оболочку напрямую из Франции и Польши.

Сколько сейчас работает в компании людей, чтобы парировать слухи о том, что «все разбежались»?

Руководящего персонала и менеджеров по продажам всегда было немного. Сейчас будет сложно, нужно набирать людей — не потому, что не справимся, а чтобы работать в усиленном режиме и, в том числе, отбиваться от слухов. У нас всегда была камерная история: в компании около 60 человек. Это руководство, бухгалтерия, коммерческий отдел, производство (гофристы, печатники, разнорабочие, грузчики), транспортный отдел, заведующий складом, его заместитель, водители.

Марк делал очень много: он не просто владел компанией, он участвовал в оперативной деятельности — вплоть до размещения заказов поставщикам. Хорошо, что я знакома с закупками, логистикой. То, что делал Марк один, теперь распределим на нескольких: у нас есть коммерческий директор, финансовый директор — справимся. Бизнес есть бизнес, и мы честно поборемся.

Сколько у вас офисов и площадок?

Офис находится у м. Крылатское, склад и производство - в подмосковном городе Видном — всё на одной территории, есть еще дополнительный склад в Колычево (МО), и два обособленных подразделения: в Новосибирске и Челябинске.

В этом году вы будете участвовать в «Агропродмаше»? Выставка приносит пользу?

Мы всегда оценивали её как имиджевое событие, но это и рабочий инструмент — возможность обсудить важное лично. В этом году мы обязательно будем, готовим стенд. Приходите!

Сейчас вы, как новый руководитель, работаете круглосуточно?

Да, практически круглосуточно. Начался сезон командировок к клиентам. Я столько не разговаривала никогда в жизни. Останавливаться нельзя — нужно всем объяснить, что ни ЛМЛ, ни я никуда не денемся, товар будет поставлен вовремя и в нужном объёме. На выставке будет то же самое.

Появятся ли новинки в ассортименте?

Принципиально нового в белковых и фиброузных оболочках нет, всё уже было представлено за столько лет. Рынок к новому относится настороженно — сейчас никто не рискует, все пытаются поддержать то, что есть. Вы знали, что мы возим натуральную оболочку?

Нет, правда?

Да, возим хорошую от известных брендов. По объёмам мы не сравнимы с лидерами, но мы её продаём. Просто многие не знают, что в ЛМЛ она есть. Едет наша машина, везёт 2 тонны сои, клиент просит докинуть бочку синюги, раз уж машина едет. Кстати, у нас есть свой автопарк — даже фура и несколько трёхтонников, которые постоянно на развозе.

Выгодно сейчас иметь свой транспорт?

Да, конечно. Особенно если рассматривать вопрос не только с точки зрения цены, но и клиентоориентированности и мобильности. Разумеется, одну коробку оболочки в город за 300 км отправим транспортной компанией, но Москву, Московскую область и соседние регионы обслуживаем своими машинами. Фурой отгружаем клиентам сою, перемещаем грузы себе на склады. Отгрузок много, так что свой транспорт выгоден.

Наш традиционный вопрос: когда вы окажетесь в ресторане, что закажете — мясо или рыбу?

Надо отвечать правильно — мясо, да?

Необязательно. Кто-то сказал: в мясном ресторане — мясо, в рыбном — рыбу.

Наверное, я чаще закажу рыбу. Но иногда так хочется стейка с кровью, что удержаться невозможно. Всё зависит от настроения — в 80% случаев это рыба. Но я точно не вегетарианка.