Jump to content
НЕЗАВИСИМЫЙ ПОРТАЛ
ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ МЯСНОЙ ИНДУСТРИИ

Search the Community

Showing results for tags 'интервью'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • МЯСНОЙ ЭКСПЕРТ ПРЕДСТАВЛЯЕТ
    • Urgent technological help
  • Производство и Технологии
    • Регламенты и Нормативы, ГОСТы и ТУ
    • Технология мясопродуктов
    • Управление и организация производства
    • Проектирование предприятий
    • livestock
    • Мясо: убой, разделка, обвалка, жиловка
    • Качество и Санитария
    • Ингредиенты и Добавки
    • Рецептуры мясопродуктов
    • Термообработка, копчение и сушка
    • Холодильная обработка
    • Упаковка, Пакеты, Пленки, МГС и Маркировка
    • Искусственные колбасные оболочки
    • Натуральные колбасные оболочки
    • Оборудование Машины и Инструмент
    • Спецодежда и защита
    • Человеческий фактор на производстве
    • Статьи: теория и практика
    • Ликбез для новичков
  • События и жизнь мясной отрасли
    • Выставки, Семинары, События отрасли
    • Конкурсы, соревнования, загадки
    • Юмор и шутки про мясо и колбасы
    • История и Философия мясного дела
    • Мир вокруг нас: разговоры на любые темы
    • Развлечения и конкурсы
  • Работа в мясной индустрии
    • Вакансии
    • Кандидаты
  • Специализированные информационные источники
    • Каталог Книг по мясу и мясопереработке
    • Периодические издания
    • Полезная литература
    • Видеоновости, видео
    • Интернет: сайты про мясопераработку
    • Журналисты о Мясе и Мясопродуктах (обзоры "желтой" прессы и телепередач)
  • Обучение и Научная деятельность
    • Учебные заведения
    • Ученые умы в науке
    • Студенту в помощь
  • Реализация и торговля мясом и мясопродуктами
    • Маркетинг и реклама в мясопереработке
    • Сбыт: магазины и витрины
    • Дегустационный зал
  • Бесплатные объявления и реклама
    • Бесплатная реклама на "Мясном Эксперте"
  • Мясная кулинария. Готовим дома!
    • Колбасы, сосиски и купаты
    • Инвентарь и оборудование
    • Деликатесы: копченые, варёные, вяленые
    • Шашлыки и Гриль (BBQ)
    • Запеченое мясо, рулеты, мясные хлеба
    • Пельмени, манты, бозы, позы и прочее.
    • Блюда, рецепты, и всякое разное..
  • Рыбный эксперт
    • Технология переработки рыбы.

Blogs

  • Папочкин блог
  • Блог "Мясного Эксперта"
  • Уголок Редактора
  • Блог имени Вадимыча (в миру Алексея)
  • Кулинарная экзотика Рамзеса
  • Кулинарная баламуть...
  • Сила Сибири
  • Cтабилизатор на основе молочных и сывороточных белков
  • Стейк рибай
  • МАРКЕТИНГ МЯСОПЕРЕРАБОТКИ
  • Casings insider
  • РЕМИТ. Потому что вкусно.
  • Рыночные войны.
  • Эффективная работа на охлажденной свиной полутуше
  • Продвижение компании и продукции по России. Улучшение узнаваемости.
  • Об автоматизации, бизнесе и в целом о жизни
  • Пищевое технологическое оборудование
  • Мясновости
  • На открытом воздухе мы едим в 2,5 раза больше.

Categories

  • Мясная индустрия
    • События отрасли
    • Экономика
    • Происшествия
    • Маркетинг
    • Новые продукты
    • Животноводство
    • Мясо
    • Технологии
    • Оборудование
    • Мясопродукты
    • Ингредиенты
    • Упаковка
  • Статьи и обзоры
    • Аналитика
  • Медиа
    • Видео
    • Фотографии
    • Аудио
  • РАБОТА
    • Резюме
    • Вакансии

Categories

  • Книги, статьи и пр.
    • Технология мяса
    • Ингредиенты и Добавки
    • Упаковка и оболочки
    • Оборудование
  • Отраслевые журналы
  • Фотографии
  • Other

Calendars

  • Основной календарь

Forms

  • Корпоративная почта
    • Почта
  • Поручительство
    • Имя пользователя
  • Профильное образование
    • Вид документа
    • Копия
  • Активность на портале
    • Подтверждение отправки формы
  • Визитная карточка
    • Копия визитной карточки
    • Вид документа для подтверждения статуса
    • Копия документа
  • Фотодоказательство
    • Фотография
  • Сэлфи /Себяшка
    • Фотография
  • Эссе
    • Текст

Found 43 results

  1. В сентябре 2017 года директор подведомственного Россельхознадзору ФГБУ «Федеральный центр охраны здоровья животных» Дмитрий Лозовой принял участие в съемках программы «Без предварительной записи» на телеканале Губерния 33. Тема беседы – пищевая безопасность и контроль качества продукции. Данная тема была выбрана не случайно, так как проблема выбора качественной и безопасной пищевой продукции стоит очень остро. Ассортимент одного среднего супермаркета в России составляет примерно 10 тысяч наименований товаров. Во всевозможных формах и вариантах предлагаются десятки сортов одного вида продукта. В ходе беседы Дмитрий Лозовой рассказал зрителям о причинах создания Испытательного центра; осветил его деятельность на предмет проведения исследований по показателям качества и безопасности, определяющим степень соответствия их нормам и требованиям действующих нормативных документов; рассказал о способах и процессе выявления несоответствий и фальсификата. Кроме того, Дмитрий Анатольевич дал ряд разъяснительных комментариев и ответов на поступающие звонки телезрителей. Вызванный интерес к прямому эфиру еще раз подтверждает актуальность осуществляемой деятельности Испытательного центра и необходимость проведения независимых испытаний пищевой продукции. Ознакомиться с выпуском программы можно на сайте телеканала Губерния33 в разделе Спецпроекты https://trc33.ru/projects/bez-zapisi/bez-predvaritelnoy-zapisi-pishchevaya-bezopasnost/. Источник: Пресс-служба ФГБУ «ВНИИЗЖ»
  2. Сельское хозяйство в последние несколько лет благодаря поддержке из бюджета и продовольственному эмбарго стало одной из самых быстроразвивающихся отраслей экономики России. Чего ждать в этом и следующем годах от отечественного АПК, почему никак не удается наладить экспорт мяса в Китай и зачем выкупать с рынка три миллиона тонн зерна в интервью РИА Новости на Восточном экономическом форуме рассказал глава Минсельхоза РФ Александр Ткачев. Беседовала Ирина Андреева. — Александр Николаевич, в этом году погода очень сильно повлияла сначала на посев, а затем и на сбор урожая. Тем не менее, ситуация стабилизировалась. Какой рост сельхозпроизводства по итогам года можно ожидать? — Пока рано говорить, но, наверное, он замедлится по сравнению с предыдущими успешными годами, так как объективно надо отметить, что сельское хозяйство в России росло фактически с нуля. Сначала была стагнация агропромышленного комплекса, потом начался рост, затем было введено продовольственное эмбарго, появилась большая поддержка государства и, конечно, мы стали серьезно прибавлять в росте. Если в прошлом году получили 120 миллионов тонн зерна, понятно, что 125-130 миллионов мы не получим уже, чтобы иметь рост как в прошлом году в 4-5%. Производство мяса в этом году вырастет на 5%, а вот в молочной отрасли, к сожалению, пока еще только начинаем развиваться, как и по некоторым другим отраслям. Исходя из этих объективных причин, в целом, рост сельхозпроизводства будет 1,5-2%. Но опять же, пока рано озвучивать окончательные прогнозы, только полгода подсчитано. — А прогноз по урожаю зерна какой на этот год? — Мы остаемся на цифре, которую и прогнозировали несколько месяцев назад — 110 миллионов тонн зерна. — Вице-премьер Аркадий Дворкович ранее заявлял, что на следующий год правительство изыщет 243 миллиарда рублей на поддержку АПК, то есть это столько же, сколько в этому году. Хватит ли этих денег и нужно ли еще? — Как известно, денег много не бывает, их всегда мало. С теми амбициями, которые есть сегодня у российских селян, у нас по стране реализуются сотни инвестиционных проектов и, конечно, они требуют поддержки государства. К сожалению, что касается льготного кредитования, то мы субсидируем только каждый шестой рубль по коммерческим кредитам. Сегодня крестьяне используют деньги коммерческих банков в 65 процентах случаев, то есть занимают по коммерческим ставкам. Это означает, что у нас 25 миллиардов рублей идет на субсидирование из федерального бюджета, а чтобы закрыть всю позицию, нужно порядка 70 миллиардов рублей. Представьте себе, если всех субсидировать, то на эти цели понадобится более 300 миллиардов рублей, но мы прекрасно понимаем возможности федерального бюджета. Конечно, для нас важно, чтобы мы сохранили объемы финансирования, а значит и темпы развития села. — Дворкович также сказал, что он против передачи функций "Объединенной зерновой компании" ФГУПу, но при этом закупка зерна должна оставаться в ведении государства. Как министерство предлагает регулировать закупку-продажу зерна в таком случае? — Компания ОЗК стоит в планах приватизации, и она не сможет выполнять функции государственного агента. В этой связи нужно искать другие пути решения. Мы проговаривали эту ситуацию с Аркадием Владимировичем. Это должна быть госструктура, госкомпания, ее "дочка", в крайнем случае акционерное общество. Новая структура должна управляться, например, или Минсельхозом, или Россельхозбанком, или какой-то другой корпорацией. Но деятельность ни в коем случае не должна быть свернута, потому что мы должны активно присутствовать на рынке зерна. Я думаю, что решение по этому вопросу появится в ближайшие в две-три недели. — Когда планируется начать закупки зерна в Госфонд в этом году? — По-хорошему, нужно убрать с рынка лишнее зерно, которое давит на ценообразование, на инфраструктуру. У нас есть два варианта. Первый — это продолжить по старой, традиционной схеме покупать зерно в интервенционный фонд и вторая идея, которая прорабатывается — субсидировать железнодорожные тарифы на транспортировку зерна практически на 100%. Особенно с регионов Поволжья, Урала, Сибири в южные порты прежде всего. Там у нас мощности. Это нужно для того, чтобы обнулить тариф и сделать для трейдеров выгодным экспорт зерна не только с юга России, но и из других регионов. Снижая тарифы, снижая стоимость логистики, мы и продаем лишнее зерно из этих регионов, и стимулируем стабильность цен на рынке. Это новые инструменты на рынке зерна, и я очень надеюсь, что они будут достаточно эффективны. — Сколько зерна нужно выкупить с рынка? — Порядка трех миллионов тонн. Это стабилизирует рынок и остановит падение цены. Мы планируем снижение тарифов на перевозку зерна из регионов, которые никогда не были ориентированы на экспорт. С учетом их отдаленности от всей экспортной инфраструктуры при обнулении этих тарифов это станет выгодным и интересным для трейдеров, для компаний, которые занимаются экспортом. — Утвержден ли механизм продажи зерна из интервенционного фонда на экспорт? — Закупки прошлых лет мы будем реализовывать после того, как продадим излишки урожая этого года, чтобы не конкурировать внутри страны — друг с другом, государство с товаропроизводителями. — Вы уже заявляли, что Россия в новом сезоне сможет экспортировать до 40 миллионов тонн зерна, сколько из этого составит пшеница? — Тридцать миллионов. — А если говорить про новые рынки, какие перспективы экспорта у России? — Мы активно работаем сейчас и с Бангладеш, и Ливаном, Аргентиной, Бразилией, Китаем, куда надеемся поставлять большие объемы. Монголия и север Африки нам тоже интересны. — Российские производители мяса уже несколько лет хотят пробиться на китайский рынок, идут переговоры по этому вопросу. Можно ли ожидать какого-то прогресса в этом направлении? — К сожалению, китайские партнеры не говорят "нет", но в то же время очень много выдвигают условий, чтобы сказать "да". Мы очень много по этому вопросу работаем, работают надзорные органы. Основная проблема — это африканская чума свиней, которую китайские коллеги ставят нам в упрек, раз у вас есть заболевание, значит, есть угроза для китайского рынка свинины. И по-своему они может быть правы. Мы говорим о регионализации — списках регионов РФ, где эту болезнь никогда не выявляли и о возможности поставок из этих "чистых" регионов. Но пока идет обсуждение. Мы доказываем свою правоту, китайская сторона, естественно, видит все несколько по-другому. Но я очень надеюсь, в любом случае мы найдем решение. Если говорить об опыте других стран, которые поставляют продовольствие в Китай, они делились информацией, что этот рынок им тоже дался не за один день, и даже не за один месяц. Источник: ria.ru
  3. Негатив от контрсанкций в самом начале был для потребителя» — Продуктовое эмбарго, введенное в 2014 году в отношении продукции из стран Евросоюза и США, было недавно вновь продлено, теперь до конца 2018 года. Вы ранее говорили, что эмбарго позволило российским аграриям стать «сильнее». Но совсем без негативных последствий такая ситуация не может проходить. Не видите ли вы угрозы создания инвестиционного пузыря в российском аграрном комплексе, который лопнет после снятия санкций? — Пузырь — это инвестиции, не подкрепленные спросом. У нас такого нет. Просто есть направления, в которых активная инвестиционная фаза уже закончилась или подходит к концу, как, например, в птицеводстве и свиноводстве. А есть те, где еще идет масштабное инвестирование: это молочная отрасль, производство тепличных овощей. Поэтому инвестиции постоянно мигрируют: куда-то вкладывают больше, куда-то меньше. Негатив от контрсанкций в самом начале был для потребителя, когда выросли цены на некоторые продукты питания. Но сейчас мы уже получаем обратный эффект: за январь—июль годовая инфляция составила 4,3%, а рост цен на продовольствие — 3,9%. То есть цены на продукты питания растут медленнее инфляции. Такая же ситуация сложилась и по итогам прошлого года: в 2016 году инфляция составила 5,4%, а продукты питания подорожали на 4,6%. Это произошло потому, что отечественные производители увеличили выпуск и давление на цены снизилось. — Нет ли идеи ограничить присутствие иностранного капитала в российских агропроектах с учетом стратегического значения отрасли для экономики? — Что касается ограничения иностранного капитала, то таких планов нет. Я считаю, что присутствие иностранного капитала это хорошо, это повышает конкуренцию, привносит другие технологии. Мы с удовольствием работаем и с российскими, и с иностранными инвесторами, пока места в отрасли хватает всем. В отрасль пришли инвестиции, совершенно новые передовые технологии — это же космос! Даже голова кружится от увиденного: на предприятиях работают роботы, минимальное количество людей, все абсолютно технологично — упаковка, ассортимент, качество. — Глава крупного российского холдинга «Белая дача» Виктор Семенов в интервью РБК высказал тезис, что в АПК «все звенит от напряжения». Имелись в виду неопределенность с анонсированными мерами господдержки, недостаток субсидий и финансирования. Вы согласны с такой критикой? Считаете ли вы достаточным объем финансирования отрасли? — В этом году объем господдержки достиг 242 млрд руб., это на 19 млрд руб. больше, чем в прошлом году. Но всегда есть что-то, на что не хватает. Взять, к примеру, льготное кредитование. Минсельхоз с начала этого года запустил новый механизм: аграрий приходит в банк и берет кредит под 5% годовых, а разницу с ключевой ставкой ЦБ банку компенсирует государство. Конечно, все захотели получить кредит на таких выгодных условиях, и конечно, не всем хватило денег. Но если сравнить со старым механизмом, в 2016 году сельхозпроизводители оформили краткосрочные кредиты на 1,2 трлн руб., а просубсидированы были кредиты на 200 млрд руб. Получается, что только каждый шестой кредит получил возмещение. И аграрии не понимали, когда брали кредит, дадут им возмещение или нет. Поэтому новый механизм гораздо честнее: есть лимит — получаешь льготный кредит, если средства господдержки закончились — можешь взять кредит на коммерческих условиях. Поэтому ответить можно двояко: с одной стороны, я считаю, что объем финансирования надо увеличить, и на каждом совещании я всегда говорю о необходимости выделения дополнительных 40 млрд руб. в год с учетом потребностей сельхозпроизводителей и фермеров в оборотных средствах и инвестициях. С другой стороны, существуют бюджетные ограничения, этих средств сегодня нет в бюджете, мы это понимаем. Поэтому, конечно, есть и нервозность, есть и определенное недопонимание, мы разговариваем, спорим. Но так вот, денег немного, надо их грамотно распределить, с максимальной отдачей для отрасли. Надо еще активнее работать над увеличением эффективности расходования средств господдержки. Сегодня, например, запущена единая региональная субсидия: мы даем больше полномочий регионам — им на местах понятнее, какие есть приоритеты. — Сельское хозяйство — огромная отрасль. Развитие каких подотраслей вызывает у вас сегодня наибольшее беспокойство? Какое из направлений, на ваш взгляд, требует наибольшего внимания со стороны Минсельхоза? — Это те подотрасли, которые находятся в активной инвестиционной фазе и по которым длительный срок окупаемости инвестиций, до 10–15 лет, — в первую очередь молочное производство, затем тепличные овощи, сады и виноградники. Те направления, по которым нам необходимо сделать существенный рывок в ближайшие годы, чтобы насытить рынок отечественными продуктами. Для самообеспечения нам не хватает порядка 6 млн т молока, 1 млн т овощей и примерно 1,5 млн т яблок и других фруктов. Нам нужно построить еще овощехранилища и оптовые распределительные центры. Этим надо заниматься, и не один год — еще так активно лет десять, и мы тогда получим новую страну, с качественно другим уровнем развития АПК. «Мы не исключаем возможности открытия поставок помидоров из Турции» — Кроме «продуктовых войн» с европейскими странами в последние годы непросто складывалась ситуация с поставкой продуктов из Турции. В начале мая 2017 года Россия сняла практически все ограничения с турецких поставщиков, за исключением томатов и тех категорий, по которым были претензии у Россельхознадзора, речь идет о кабачках, тыкве, перце… — По всем этим категориям, запрет на которые был введен весной 2016 года по фитосанитарным соображениям, решение принято. С 1 сентября Россия снимает ограничения на поставки турецкого салата-латука, салата-айсберга, кабачков, тыквы и перца. Такое решение принято по итогам проверок турецких предприятий специалистами Россельхознадзора в мае этого года. В свою очередь, мы рассчитываем, что турецкие партнеры допустят на свой рынок российских экспортеров мяса говядины и птицы. Снятие ограничений должно проходить с двух сторон и быть обоюдным. — Но больше всего копий было сломано вокруг возможности возвращения турецких томатов. Ранее Минсельхоз говорил, что запрет на этот овощ не будет снят, чтобы дать карт-бланш российским производителям. Однако в июне вице-премьер правительства Аркадий Дворкович не исключал, что Россия и Турция все же смогут договориться по этому вопросу. Принято ли какое-то решение? — Турция является одним из важнейших партнеров России в сфере торговли сельхозпродукцией. Несмотря на имевшиеся сложности, товарооборот сельхозпродукции между нашими странами растет: за семь месяцев 2017 года он вырос на 14%, до $1,2 млрд. Конечно, в наших отношениях есть вопросы, одинаково чувствительные для обеих сторон. Прежде всего речь идет о томатах — у нас есть разночтения, споры. Турция отстаивает право поставки на российский рынок своих томатов, для них это одна из основных категорий импорта сельхозпродукции в нашу страну. А мы отстаиваем свои интересы — защищаем своих товаропроизводителей, которые сегодня активно занимаются выращиванием овощей, строительством тепличных комплексов. Был дан определенный сигнал бизнесу: мы субсидируем тепличное овощеводство. Однако мы не исключаем возможности открытия поставок томатов из Турции. Надо находить компромиссы, золотую середину, которая устроит обе стороны. Ведь в конце осени заканчиваются сезонные овощи и возникает дефицит, который отечественные производители тепличных овощей пока не могут закрыть полностью, и мы так или иначе компенсируем его импортом, в том числе везем томаты из Азербайджана и Марокко. 14 сентября 2017 года в Турции пройдет первое заседание российско-турецкого исполнительного комитета по сельскому хозяйству, на котором мы планируем обсудить весь спектр вопросов, в том числе томаты. — Относительно планов развития собственного производства тепличных овощей — это желание понятно, но пока российская продукция проигрывает по цене. Реально ли изменить ситуацию в будущем? Какой прогноз министерство закладывает по сбору овощей на ближайшие пять лет? — Хочу подчеркнуть, что в овощеводство активно идут инвестиции. За три года, 2015–2017-й, включая текущий, будет введено почти 500 га новых теплиц по всей стране. В 2016 году мы собрали более 800 тыс. т тепличных овощей — это на 20% больше, чем в 2014-м, когда были введены ограничения на ввоз продовольствия. В этом году, по нашим прогнозам, будет собрано 930 тыс. т тепличных овощей. В ближайшие 3–5 лет необходимо построить почти 2 млн га теплиц. Тогда производство превысит 1,8 млн т, и это позволит полностью закрыть внутренние потребности в овощах. Сейчас мы объективно нуждаемся в импорте только в конце зимы — начале весны. Из-за возникновения сезонного дефицита растут цены. Для минимизации роста цен необходимо строить больше овощехранилищ, которые бы позволяли до собственного летнего урожая потреблять отечественную продукцию. Поэтому до 2020 года мы планируем ввести в строй овощехранилища совокупной мощностью около 2 млн т, что позволит на четверть увеличить текущие мощности. — Помимо Турции непросто в последние два года складываются отношения России с Белоруссией. Вы признавали, что Белоруссия стала «перевалочной базой» для санкционных продуктов из стран ЕС. На этой неделе стало известно о выявленной ФТС схеме поставок санкционной продукции в Россию через российских контрагентов. Как вы оцениваете перспективы российско-белорусских торговых отношений? — Между Россией и Белоруссией налажен мощный товарооборот продуктов питания, при этом объемы поставок из Белоруссии несравненно больше. К сожалению, имеют место и контрабанда, и поставки некачественной продукции. Белорусская сторона относится к данному факту болезненно и часто обвиняет российскую сторону в предвзятости. Однако понятно, что Белоруссия не производит весь спектр и те объемы продуктов, которые идут в Россию. После объявления ответных санкций томаты, креветки и другие продукты стали поступать через Белоруссию в Россию в двойном—тройном объеме. И конечно, мы прекрасно понимали, что это из третьих стран. На этом рынке достаточно мощно работают разные теневые структуры. Понятно, как можно к этому относиться, плохо. Так не должно быть. Конечно, мы выступаем за чистоту и прозрачность рынка. Значит, такие схемы должны быть вообще исключены. — Как вы считаете, мера, предложенная ФТС Центральному банку — блокировать поступление денежных средств сомнительным компаниям, — поможет хоть частично снизить поток такой продукции? — Это одна из мер, и конечно, это будет очень болезненным для лжепредпринимателей, которые получают средства за ввезенную продукцию. Если они не будут получать финансирование, это очистит рынок. Однако я знаю, что белорусская сторона сама заинтересована, чтобы вывести из рынка недобросовестных предпринимателей. И надеюсь, подобных случаев будет меньше и меньше. — Ранее сообщалось, что Минсельхоз отложил внесение в правительство предложений по запрету на импорт мясо-костной муки. Какова ваша позиция по данному вопросу сейчас? .. Возможный срок введения запрета, если вы его поддерживаете... — Мы очень серьезно подходим к таким вопросам и согласуем свою позицию с бизнесом. Надеюсь, что правительство поддержит предложение закрыть поставки мясо-костной муки, потому что у нас достаточно своих мощностей. Бóльшая часть муки производится из продукции птицеводства и свиноводства. Эти отрасли в России в последние годы интенсивно развиваются и, соответственно, есть потенциал для импортозамещения мясо-костной муки. Мы не хотим ущемлять своих производителей. С компаниями — производителями кормов для животных мы провели совещание и нашли им поставщиков внутри страны. — Когда возможно принятие окончательного решения? — Вопрос в стадии глубокой проработки. Надеюсь, в этом году примем решение. — Возможен ли дальнейший пересмотр перечня товаров, попавших под ограничения? Рассматривает ли Минсельхоз подобные предложения в настоящее время? — В настоящий момент таких предложений нет. Однако хочу отметить, что перечень товаров, в отношении которых введены ограничения, может меняться. Это не какая-то догма. «Все кому не лень называют свои цифры» — Каковы ваши ожидания по урожаю зерна в этом году? Ранее звучал прогноз в 110 млн т, но эксперты зернового рынка ожидают большего урожая (до 130 млн т) и высказывают опасения, что это приведет к проблемам со складами и падению цен. Возможен ли пересмотр цифры со стороны министерства? Как вы оцениваете в целом текущую ситуацию на зерновом рынке? — Ситуация по сбору урожая разная на всех территориях, очень многое зависит от того, как уборка пройдет в Сибири, на Дальнем Востоке, потому что с учетом погодного фактора есть задержки с уборкой урожая на одну-две недели. С учетом резкого похолодания, которое уже пришло в ряд регионов нашей страны, мы сохраняем наш достаточно консервативный прогноз: будет собрано порядка 110 млн т зерна. Это меньше, чем в прошлом году, когда урожай составил рекордные 120 млн т, но выше средних сборов за последние пять лет. Относительно прогнозов экспертов — это бесконечная дискуссия, все кому не лень называют свои цифры. Мы же основываемся на прагматичных оценках, которые есть сегодня. В стране еще на 20–30% не убрано зерно, впереди холодная осень, дожди, поэтому все очень спорно. Я бы не хотел давать несбыточные прогнозы. В целом на сегодняшний день ситуация на рынке зерна стабильная. Мы не прогнозируем затоваривания внутреннего рынка, потому что на глобальном рынке прогнозируется сокращение сборов зерна в США, Канаде и странах Европы. Это позволит России нарастить объемы экспорта зерновых до 40 млн т в сезоне 2017/18, из них до 30 млн т — это пшеница. — Прошедшее лето трудно назвать идеальным с точки зрения погоды. Как это повлияло на сбор урожая различных сельскохозяйственных культур, велики ли потери сельхозпроизводителей? — В России в этом году было много локальных погодных катаклизмов, но о больших потерях для АПК говорить не приходится. Холодные весна и начало лета создали определенные сложности, однако урожайность зерновых в этом году пока в целом выше примерно на 15%. Дело в том, что для зерновых большое количество влаги в период вегетации положительный фактор. По другим культурам, видимо, будет снижение урожайности, но не критичное. Кроме того, снижение урожайности фруктов в этом году мы компенсируем за счет увеличения площади садов, так что общий объем сбора фруктов ожидаем на уровне прошлого года, порядка 3,3 млн т. Если не учитывать тропические фрукты, которые у нас просто не растут, то в 2016 году самообеспеченность фруктами достигла 70%. За два прошедших года по стране появилось почти 30 тыс. га новых садов (28,9 тыс. га. — РБК), в этом году планируем заложить еще 15,6 тыс. га. Кстати, половину этого плана мы реализовали еще весной. Сейчас важно, чтобы погода позволила завершить уборку без серьезных потерь. Хочу отметить, что благодаря развитию технологий, повышению общего агротехнического уровня в отрасли капризы природы стали меньше влиять на результаты отрасли. Полностью мы, конечно, от этой зависимости не уйдем, но она будет снижаться. — Как вы оцениваете эффективность работы Россельхозбанка после последней докапитализации на 25 млрд руб. (деньги поступят до конца сентября 2017 года)? Остается ли актуальной инициатива трансформации банка в отраслевой институт развития? — Россельхозбанк остается главным кредитором сельского хозяйства, по сути, выполняя функции института развития. Объем кредитования сельского хозяйства банком превышает 1 трлн руб. Доля Россельхозбанка в общем объеме кредитования АПК составляет 70% (по краткосрочным кредитам — 71%, по инвестиционным — 64%). На 24 августа 2017 года банк выдал кредиты на сезонные полевые работы на сумму 186 млрд руб. — это в 1,5 раза больше, чем годом ранее, и 85% от общего объема кредитования полевых работ. Поэтому, учитывая роль банка в кредитовании отрасли, мы считаем необходимым оказывать ему дальнейшую поддержку. — В последние годы Минсельхоз уделяет особое внимание развитию винодельческой отрасли. Вы сами пьете российское вино? Какое предпочитаете? — Я пью исключительно российское вино. Я сам с Кубани и должен отметить, что кубанские вина за последние пять лет очень хорошо себя зарекомендовали по качеству. Много хороших крымских вин. Конечно, в целом на российском рынке есть и выдающаяся продукция, и вина среднего качества. Но я вижу, как меняется ситуация и все больше и больше на рынке появляется качественных недорогих вин российского производства. Это «Лефкадия», «Фанагория», «Ведерников», Alma Velly, «Абрау-Дюрсо», «Массандра» и другие производители. Я уверен на 100%, что с каждым днем все больше потребителей в нашей стране будут отдавать предпочтения именно российским винам. Вина, произведенные на юге нашей страны, становятся популярными в России и за рубежом. О винах Нового Света — Аргентина, ЮАР, Чили, Америка — десять лет назад еще никто не знал. Сегодня их любят, это хорошие технологии, уникальные производства. И мы будем развиваться по такому же сценарию, и я уверен, что через пять лет ситуация улучшится: российские вина будут известны на весь мир. — Новый электоральный цикл традиционно предполагает обновление правительства — планируете ли оставаться на госслужбе? С чем вы связываете свое будущее — с публичной политикой или бизнесом? — Это должно быть решение президента, премьера — им виднее, как они оценивают мою работу и министерства в целом. Я стараюсь максимально приложить свои усилия, знания и опыт. Время на самом деле интересное: растущая экономика, растущий АПК. Сельское хозяйство стало драйвером развития целого ряда смежных отраслей. Это труд огромного количества людей, на селе проживает треть граждан нашей страны. Естественно, что быть в эпицентре событий, которые определяют сценарий дальнейшего развития аграрного сектора и сельских территорий, это большая ответственность и предмет гордости. Чем известен Александр Николаевич Ткачёв 23 декабря 1960 года — родился в станице Выселки Краснодарского края. 1983 год — окончил Краснодарский политехнический институт по специальности «инженер-механик». 1983–1986 годы — работал на Выселковском межхозяйственном комбикормовом заводе, сначала теплотехником, затем начальником котельной и главным механиком. В 1993 году на базе объединения завода с другим предприятием была создана компания «Агрокомплекс», в 2015 году к ее названию добавили «имени Н.И.Ткачёва» (Николай Иванович Ткачёв — отец нынешнего министра сельского хозяйства). Сегодня в состав агрокомплекса входит более 60 предприятий. 1994 год — избран депутатом Законодательного собрания Краснодарского края, в 1995 и 1999 годах избирался депутатом Госдумы. Конец 2000 года — избран губернатором Краснодарского края, занимал эту должность до 2015 года. Апрель 2015 года — указом президента России Владимира Путина назначен министром сельского хозяйства. Наталья Новопашина Источник: www.rbc.ru
  4. Виктор, вы мясоед? Конечно! Сейчас в основном ем говядину — стейки. И дома готовлю. Причем до того, как мы начали заниматься мясом, я ничего не умел, кроме как пельмени сварить и суп из пакетика. Потом пришлось научиться. Если мясо качественное, никаких проблем с готовкой нет. Вы занимаетесь мясом уже около 20 лет, были и остаетесь крупнейшими импортерами. Какую роль вы отводите удаче в своем деле? Удача к этому отношения не имеет. Мы начали заниматься импортом в 1995–1996 годах с нуля, и в 1998 году уже входили в пятерку крупнейших импортеров. Мы трудоголики! А как вы ими стали? Как был получен первичный капитал? Мы с братом после армии пришли и пошли работать в Институт высоких температур, грузчиками — просто потому что он находился рядом с домом. Через год мы женились, денег не хватало, надо было что-то делать. Как раз в этот момент Советский Союз развалился, открылся рынок, появились иностранные туристы. И одному нашему знакомому пришла идея — создать контору, которая предлагает этим туристам экскурсии. Мы с братом пошли в Библиотеку иностранных языков на Яузе, месяца за два-три подтянули историю и английский — и вперед. Сделали щит, поставили на Красной площади. Написали на нем: «Экскурсии вокруг...» Фото: Татьяна Хессо для Сноб Раньше, когда открывали доступ к Мавзолею, все перекрывали. Иностранцы приходят, упираются в наших ребят в кепках и ничего не понимают — а тут мы со своим щитом стоим. Они подходят, мы начинаем с ними разговаривать. Так за девять месяцев сколотили первый капитал. У нас есть друзья из Австралии, из США, которые знают нас 20 с лишним лет — познакомились на Красной Площади. Был один голландец — крупный управленец, его компания занималась сырами и сливками. Мы просто поговорили, водки выпили. И потом привезли первую машину этих сливок для кофе — это был 1994 или 1995 год. Сами привезли, сами растаможили, сами по магазинам развезли. Все сами сделали! Начали резко расти как импортеры. И в 1998 году, когда случился кризис, мы жестко попали. Но свои обязательства перед всеми выполнили, хотя долги были в долларах, а курс, если помните, в четыре раза вырос. Когда и почему вы решили производить свое? Лет 15 назад Владимир Путин дал понять, что надо завязывать с импортом и начинать производить в России. Тогда же министр сельского хозяйства Гордеев несколько раз собирал совещания и говорил: ребята, в России есть все условия для того, чтобы производить, давайте, инвестируйте здесь. А мы уже были в пятерке крупнейших импортеров по свинине, говядине и птице — у нас был тесный контакт и с Министерством сельского хозяйства, и с ветеринарами, мы каждого крупного иностранного производителя знали. Фото: Татьяна Хессо для Сноб О том, что нужно завязывать с импортом и производить здесь, говорили и много лет до этого. Говорили. Но в таможне была дыра. А тут ввели квоты, появились национальные проекты, программа господдержки. Мы увидели, что пошли реальные дела, и начали инвестировать. И с тех пор нас этот процесс затянул. В России правила игры постоянно меняются. Как в таких условиях построить производство с нуля, когда нужно планировать на 10–20 лет вперед? В сельском хозяйстве окупаемость проектов — 8–12 лет. И действительно очень важно, чтобы правила игры не менялись. Наверное, тогда во многом решающую роль сыграла личность Путина как гаранта: у него слова с делом не расходились. Насколько важно для большого бизнеса иметь политический ресурс? Я бы сказал, репутация важна. И объединение в отрасли. Поэтому, когда в 2003–2004 году государство ввело квоты, мы организовали Национальную мясную ассоциацию. Основная задача была — обеспечить коммуникацию с чиновниками и сверить нашу и их стратегии развития сельского хозяйства. Фото: Татьяна Хессо для Сноб Какие аргументы при этом работают? Аргументы абсолютно простые и понятные. Экспортировать надо максимум, импортировать — минимум. Вывозить сырье нельзя, его надо перерабатывать. Одно рабочее место в мясном скотоводстве (это данные из Австралии) создает семь рабочих мест в смежных отраслях. Поэтому, когда ты производишь и экспортируешь килограмм мяса, ты создаешь кумулятивный эффект для экономики. Мы понимаем, что сельское хозяйство у нас должно развиваться, и через пять-десять лет у нас должно быть такое производство говядины, чтобы обеспечить себя и иметь возможность экспортировать. Мы приходим к министру сельского хозяйства и говорим: наша стратегия вот такая, у вас какие мысли по этому поводу? Обсудили — совпадает; все, поехали. И если выстраивать свой бизнес таким образом, то государство всегда поддерживает. Про нефть то же самое говорили 20 лет. Правильно! Зерно, молодцы, начали экспортировать, потенциал огромный с точки зрения земли в России. Но это не может быть стратегией. Это может быть временным шагом. Надо из зерна производить мясо, и уже его экспортировать, чтобы страна развивалась, чтобы рабочие места были. Мы, кстати, в прошлом году заплатили 10 миллиардов рублей налогов. Из 30 тысяч сотрудников «Мираторга» 20 тысяч работают в сельском хозяйстве, из них непосредственно на селе — 10–15 тысяч, там, где до этого рабочих мест вообще не было. Процентов 80 членов объединения стали инвесторами в сельское хозяйство. Многие отказались от импорта. В этом отчасти успех и «Мираторга», потому что мы в рамках объединения стараемся договориться с государством о том, что нужно для развития сельского хозяйства и, в частности, производства мяса. Фото: Татьяна Хессо для Сноб А что еще нужно? Скорость реагирования. До вступления в ВТО и в Таможенный союз мы могли за месяц убедить правительство принять нужное постановление. Теперь на это уходит полгода, иногда год. Потому что России надо согласовывать изменения со всеми членами ВТО или Таможенного союза, а у каждого из них свои интересы и стратегии. Это фактически блокирует принятие каких-либо решений. И это плохо: Россия со своим потенциалом в сельском хозяйстве может в разы увеличить производство в ближайшие пять-десять лет, но для этого надо быстро принимать решения. Я всегда был против вступления России в ВТО. Потому что мы свой рынок отдали, а взамен ничего не получили. Санкции вам в помощь. Да, это, наверное, некая компенсация несправедливости, которая была допущена при вступлении в ВТО. Надеюсь, что хотя бы два-три года их не отменят. Хорошо, в начале двухтысячных вы поверили в обещания, гарантии вас устроили. Но все пришлось строить с нуля и с учетом всех региональных проблем. Да, в России было как в анекдоте: самый верный способ потерять деньги — казино, девушки, но на первом месте — сельское хозяйство. Мы начали с Белгорода, это был 2004 год. Мы познакомились с губернатором Евгением Степановичем Савченко, и я понял, что если мы с ним будем постоянно встречаться, то будем инвестировать, инвестировать и инвестировать, потому что губернатор адекватный и проекты интересные. Мы немного опоздали с производством птицы — этот сектор уже активно развивался, а свинина была наиболее маржинальной — с нее мы и начали. Построили свинокомплексы, комбикормовые заводы, мясоперерабатывающий комбинат, организовали транспорт, дистрибуцию, доставку по магазинам. В принципе, по свинине, говядине и птице все то же самое. Фото: Татьяна Хессо для Сноб Получилась вертикально интегрированная компания. И это, кстати, одно из наших основных преимуществ. Потому что так в нашей стране есть возможность консолидировать большие участки земли и правильно организовать технологию. И когда в 2010 году Путин приехал в Белгород, увидел, что мы все обязательства выполнили, он спросил: «Ребята, вы скажите, чего вам надо?» А мы уже года два готовили наш проект по говядине. Там длительная окупаемость, и без поддержки государства трудно. Я говорю: «Владимир Владимирович, вот у нас такая идея. Прорабатываем, но идти страшно, потому что, если каждые три года у нас меняются правила игры, реально можно не вытянуть». И он говорит: «Давайте все, что надо, ВЭБу поручу, сделаем». Тогда мы уже Брянск выбрали для проекта КРС — большие массивы земель, климат отличный, — и процесс пошел. Как вы решали, на какую породу сделать ставку? Мы изучили мировой опыт, выяснили, какие породы наиболее близки по климату. Нас тогда обвиняли, что мы, фашисты, животных на улицу поставили. В России привыкли, что скот в холодное время года в хлеву стоит, а тут конец ноября, температура минус 5, а мы привезли 14 тысяч голов абердин-ангусов из Австралии, где плюс 30. То есть технология выращивания не соблюдена? Абердин и Ангус — это графства в Великобритании, где и была выведена порода, поэтому бычки «помнят», что такое холод, на генетическом уровне. Если мы, допустим, поставим в наш мороз породу нелоре из Бразилии, которая исторически всегда росла в теплом климате, она не адаптируется. А абердины тут же обрастают шерстью. Главное — кормить их, поить и защищать от ветра. Фото: Татьяна Хессо для Сноб А где вы нашли специалистов? Местные долго нам не верили, потому что приходило много инвесторов, которые их обманывали. Работы на селе тогда практически не было, люди вынуждены были ездить на Север на вахты, кто-то устраивался охранником. Например, один из наших лучших руководителей нашей фермы настраивал лифты в Москве. Потому случайно увидел наше объявление и вернулся к себе в деревню, где он вырос. И таких хороших примеров много. Мы создаем рабочие места там, где вообще ничего не осталось. Доверие появляется со временем. С воровством сталкиваетесь? Постоянно! И это не зависит от размера зарплаты. Вопрос порядочности. Есть зарплаты и по 500 тысяч, и по миллиону, но все равно — откаты. Еще десять лет назад брат сказал: «Ловим людей на некрасивых вещах, давай полиграф поставим». Я был против. Но, когда мы начали активно расти, все равно к этому пришли — сейчас у нас пять-шесть полиграфологов. Вы сказали «откаты». С кем делят деньги ваши сотрудники? Например, мы поймали руководителя, который занимался у нас закупками специй для маринадов. Там же в этих специях черт ногу сломит — побольше соли, поменьше соли... Я сам покупал и все время удивлялся, почему у нас немного пересоленная продукция. А потому что соль — самая дешевая. Если человеку в год 2-3 миллиона платили только за то, чтобы он выбирал у нескольких поставщиков эти специи, о чем можно говорить? Сотрудника мы сразу уволили, а с этими поставщиками больше не работаем. Из принципиальных соображений. Если не согласны — идите к нам на полиграф и говорите. У нас, кстати, эта практика и в строительстве. Там же вообще сплошная коррупция! Ловим, приглашаем на полиграф. Некоторые приходят, кто-то звенит, другие не звенят. Фото: Татьяна Хессо для Сноб Есть теория, что хорошему менеджеру, чтобы он не ушел и не воровал, надо давать лазейки для личного заработка. Это гнилая теория! Правила должны быть одни для всех: честные и открытые. Насколько для вас важно доверие? Мы с братом всегда все свои обязательства выполняем. Это принципиальная позиция. Если что-то сказали, мы делаем! У вас доверие родственное, кровное. С вами, наверное, сложно контрагентам, возможным партнерам? Да, брат — это самый близкий человек, и конечно, мы друг друга поддерживаем. И, знаете, у нас совместные предприятия не «летают». Было несколько попыток с бразильцами, с французами, но потом мы их доли выкупили. Хотя есть и исключения: хорошее совместное предприятие — ресторан «Рыбы нет» — удалось с Аркадием Новиковым. Ресторан, насколько я понимаю, возник спонтанно? Мы снимали ролик и пригласили Новикова приготовить. Когда он увидел наше мясо, сказал: «Я хочу с этими людьми работать». Буквально за неделю мы договорились об условиях и открыли вот эту точку. Фото: Татьяна Хессо для Сноб Кстати, многие рестораторы обвиняют вас в том, что мясо очень дорогое в закупке. Мы ставим ту цену, по которой у нас покупают. Как только у нас не покупают, мы снижаем цену. Другого никто не придумал. При сегодняшнем курсе в районе 60 рублей за доллар мы конкурентны американцам и австралийцам. При этом ассортимент, который мы сейчас предлагаем, реально огромный. Получается, что вы сейчас практически в положении монополиста — остальные производители пока очень маленькие. Сейчас выбор мяса есть. В России, кроме нас, существует еще воронежский производитель «Праймбиф» — он меньше, но, в принципе, производит для рестораторов плюс-минус нормальную говядину. Как альтернатива есть Аргентина, Парагвай, Бразилия. Проблема в том, что наш мясоперерабатывающий комплекс мощностью 500 тысяч голов в год мы сможем полностью загрузить только через три-пять лет, когда у нас будет достаточное поголовье. В этом году бьем только 150 тысяч голов, то есть в три раза меньше. В прошлом году мы произвели 80 тысяч тонн мяса, из них мраморной говядины — 50 тысяч тонн. Из них порядка 15 процентов — 7,5 тысячи тонн — дорогие отруба. Это вдвое больше, чем импортировали в хорошие времена. И все это забирает рынок. Через два-три года мы будем производить дорогих отрубов где-то в районе 20 тысяч тонн. И все их в основном мы будем продавать здесь. А за пределы России? Мы сейчас продаем только арабам — Дубаи, Бахрейн, Катар, это говядина и немного птица. Фото: Татьяна Хессо для Сноб Когда вы получили кредит от государства, вам поставили какие-то особые условия: например, что вы покрываете только нашу территорию до определенных объемов или цену не повышаете выше определенного уровня? Мы пришли во Внешэкономбанк, сказали: вот у нас идея, нам нужны деньги. По факту создана новая подотрасль мясного скотоводства, раньше в России этого не было. Мы создали инфраструктуру. Но вам дали кредит на очень выгодных условиях. Мы хорошие люди! Разве вы еще не поняли? (Смеется.) Мы два года с ВЭБом бились, чтобы получить этот кредит, аргументировали, доказывали. Что касается условий кредита — все говорят, что он льготный и так далее, но поймите, невозможно для «Мираторга» сделать ставку по валютному кредиту ноль, а для других — нет. Такого не бывает! Для любого инвестора, который пошел в направление мясного скотоводства, стоимость этого кредита в валюте — ноль. Это условия для всех. Просто другие, видимо, посчитали, что 10–12 лет окупаемости — это долго, нет перспектив и так далее. Мы решили, что стоит рискнуть. И, кстати, долг номинирован в валюте. А что у нас с курсом произошло? Мы брали и тратили деньги, когда курс был 33–35, а возвращать придется по курсу 60–70. Мы сразу, с ходу попали на 25 миллиардов рублей. Выходит, что все ваши покупатели — любители мяса, рестораторы — платят по этому кредиту? Нет. Проблемы с курсом или с себестоимостью продукта — это мои проблемы как производителя. У меня себестоимость может быть 10 рублей, а купят у меня максимум за 5. Это бизнес. Поэтому мы прилично попали, жестко. Я бы обратил ваше внимание на другую вещь: у нас курс рубля перегрет, он очень дорогой. Фото: Татьяна Хессо для Сноб Каким он должен быть? Десять лет за счет высокой стоимости нефти курс рубля был 33–35, при этом каждый год инфляция процентов десять, грубо говоря. За десять лет инфляция 100 процентов, соответственно, и курс должен быть не 33, а 66. Поэтому все и обвалилось. Вы это как-то учитывали? Мы, честно говоря, не ожидали. Сейчас мы говорим правительству, что курс 56–60 не соответствует действительности. Почему он держится на этом уровне? Одна из версий, похожая на правду — это следствие carry trade. Ставка ЦБ у нас сейчас 9 процентов, ставка ФРС в районе 1 процента. Иностранные инвесторы занимают доллары под 1 процент, заходят на наш рынок и покупают рублевые активы с доходностью 9 процентов. А затем полученный рублевый доход конвертируют обратно в доллары. Это чистой воды спекуляция. И поэтому у нас курс 56–60, а должен быть, по идее, 70–75. Что должно случиться, чтобы он стал таким? Во-первых, Центробанк должен снизить учетную ставку. Потому что ее следствие — высокая стоимость кредитов. И во-вторых, необходимо исключить возможность спекулятивных операций, провоцирующих резкие обвалы курса. Для нас как отечественных производителей это принципиальная вещь с точки зрения развития экспорта. Когда у нас перегретый курс рубля, мы ничего отсюда не вывезем, даже несмотря на то что конкурентны. Ради чего вы делаете бизнес? Понятно, что не ради денег — свои потребности вы давно закрыли. Это стиль жизни. Нам это нравится! Мы пользу приносим людям. Деньги — эквивалент полезности обществу, если ты делаешь правильный бизнес.С Елена Николаева Источник: snob.ru
  5. Биологические риски — часть нашего бизнеса — Чистая прибыль «Черкизово» по МСФО в первом квартале 2017 года превысила 1,9 млрд руб., при том что годом ранее группа показывала убыток в 400 млн руб. За счет чего удалось выйти в плюс? — Первый квартал 2016 года был худшим в истории компании. Это в том числе обусловлено курсом рубля: в начале 2016 года он был очень слабым. В первом квартале 2017 года рубль укрепился, что хорошо повлияло на нашу себестоимость. В остальном это работа с маркетингом и продажами. Мы меняем ассортимент в сторону продукции с добавочной стоимостью. Доля брендированной продукции (в потребительской упаковке) в нашем портфеле сейчас составляет 60%. Наша задача — довести ее примерно до 80%. — Какие сегменты вы намерены развивать в первую очередь? — Основной драйвер роста в этом и следующем году — это свинина. Мы завершаем строительство 14 свинокомплексов в Липецкой и Воронежской областях. Суммарные инвестиции в проекты составили около 7 млрд руб. В итоге наши мощности по производству свинины будут удвоены и составят 300 тыс. т в год. Также в конце мая 2017 года мы совместно с нашим испанским партнером Grupo Fuertes запустили новый проект — предприятие «Тамбовская индейка». К концу этого года мы уже выйдем на объем производства 50 тыс. т, сейчас обсуждаем дальнейшее расширение. Основная инфраструктура построена с расчетом на 100 тыс. т, поэтому если мы в следующем году добавим еще фермы, то уже в 2019 году можем выйти на 80–100 тыс. т производства индейки в год. Чем занимается «Черкизово» ПАО «Группа «Черкизово» — вертикально интегрированный холдинг, крупнейший в России производитель мясной продукции и комбикормов. В 2016 году группа произвела 903 тыс. т мясной продукции. В состав «Черкизово» входят восемь птицеводческих комплексов полного цикла, 15 свинокомплексов, шесть мясоперерабатывающих предприятий, а также восемь комбикормовых заводов и более 287 тыс. га сельскохозяйственных земель. Консолидированная выручка группы по итогам 2016 года составила 82,4 млрд руб., чистая прибыль — 1,9 млрд руб. Акции «Черкизово» обращаются на Лондонской фондовой бирже (LSE) и Московской бирже (MOEX). Основные бренды группы — «Петелинка», «Куриное царство», «Моссельпром», «Пава-Пава», «Черкизово», «Империя вкуса». — Испанская Grupo Fuertes владеет 5,06% акций УК «Черкизово». Возможно ли увеличение этого пакета? — Лучше, наверное, этот вопрос адресовать Grupo Fuertes, но я думаю, что все возможно. Испанские партнеры абсолютно открыты к дальнейшему расширению сотрудничества, будь то покупка акций, развитие сотрудничества в производстве индейки или какие-то новые направления. Санкции и сложная политическая ситуация Grupo Fuertes не смутила — они продолжили финансирование и являются для нас надежным партнером. — В России уже работает много производителей мяса индейки — «Евродон», «Дамате», «Краснобор». Конкуренции не боитесь? — Мы уверены, что это очень успешный проект. Grupo Fuertes — лидеры по производству индейки в Испании и вторые в Европе. У них богатый опыт — более 20 лет. Что касается конкуренции — мы отличаемся тем, что выбрали особую породу индейки. Она будет меньшего размера, это делает мясо более нежным. Кроме того, эта порода имеет почти в два раза меньшее содержание жира, чем обычная индейка. Поэтому есть планы помимо основного бренда «Пава-Пава» запустить отдельную линейку продуктов здорового питания из мяса индейки. Потребление этого мяса в России сейчас составляет всего 1,5 кг в год на душу населения. Я думаю, что где-то за три-четыре года эта цифра как минимум удвоится. Спрос на рынке хороший, и мы не ожидаем проблем с реализацией продукции. Тем более что ряд наших конкурентов испытывают некоторые сложности производственного характера. — Вы имеете в виду птичий грипп? — Птичий грипп не может не вызывать тревогу, потому что, как бы мы ни защищались, биологические риски — часть нашего бизнеса. И человеческий фактор тоже всегда присутствует. Это надо понимать и соответственно выстраивать свой бизнес. — Есть еще угроза африканской чумы свиней. — «Черкизово», к сожалению, сталкивалось с этой проблемой. Риски распространения чумы свиней есть, они остаются и даже возрастают. В России звучит много заявлений по этому поводу. Однако надо понимать, что промышленное производство будет находиться в повышенной зоне риска, пока мы не поменяем законодательную базу на федеральном уровне. — Вы предлагаете запретить личные подсобные хозяйства (ЛПХ) как источник возможного заражения? — Этот вопрос с социальной точки зрения очень сложный. Понятно, что свиноводство — это форма занятости для населения. Но я считаю, что хотя бы в регионах с высокой концентрацией промышленного производства свинины надо либо ограничить работу ЛПХ, либо заставить их соблюдать меры биобезопасности, применяемые на производствах. Иначе получается, что одни вкладывают миллиарды и предпринимают повышенные меры безопасности, и тут же, в пяти километрах, есть хозяйство, которое вообще не соблюдает никаких мер биологической безопасности. В свиноводческих регионах ветеринарные стандарты должны выполняться всеми одинаково. За время эмбарго многое поменялось — «Черкизово» ранее заявляло о планах по расширению экспортных поставок. Что происходит в этой сфере? — Самые массовые и премиальные рынки для нас — это Южная Корея, Япония, Китай, Ближний Восток. У нас есть на них доступ, но при сложившемся курсе рубля, когда, например, Бразилия практически все излишки своего мяса скидывает на Ближний Восток, это не очень выгодно. По нашим оценкам, экспорт «Черкизово» в 2017 году составит около $50 млн, стартовав практически с нуля в 2015 году. На ближайшие три—пять лет для нас все-таки приоритетом остается российский рынок. — Глава Минсельхоза Александр Ткачев неоднократно говорил, что развитие экспорта является одной из главных задач российского АПК. По вашему мнению, при каких условиях Россия может стать крупным экспортером мяса? — Экспорт — очень перспективное направление, но здесь еще много чего предстоит сделать. К сожалению, мы вошли в ВТО не на самых выгодных для нас условиях. Поэтому нужно найти форму или момент, когда можно будет возобновить переговоры с Евросоюзом. Сегодня Европа импортирует свыше 700 тыс. т мясной продукции, но она защищает свой рынок квотированием и торговыми пошлинами. Для США, Израиля и Украины установлены отдельные квоты. Россия вместе с остальными странами может в совокупности поставлять только 20 тыс. т. Страна даже отдельной квоты по поставкам мяса птицы не имеет. Представляете? Это вообще смешно! — Насколько реально пересмотреть условия поставок в Европу при действующих санкциях? — Возможно, нужно обсудить выделение России отдельной существенной квоты на экспорт мяса в Европу в случае отмены санкций или контрсанкций. Но правительству надо этот момент не забыть. Это точно должно быть одной из переговорных позиций. За время эмбарго многое поменялось, европейской продукции на нашем рынке нет, Россия самодостаточна. Если они захотят вернуть свою продукцию на российский рынок, мы должны получить симметричный доступ для наших продуктов в Европу. — Вы уже обсуждали эту идею с Минсельхозом? — Да, обсуждали. Это вопрос непростой, но вообще аграрное лобби всегда было очень сильным. Для экспорта это будет очень важно. Ситуация с регулированием отрасли усложняется — Как вы в целом оцениваете поддержку российских сельхозпроизводителей со стороны государства? — Мне кажется, что ситуация с регулированием отрасли усложняется. Управлять рынком, когда он достиг своего насыщения и существует риск перепроизводства, намного сложнее, чем в ситуации импортозависимости. Здесь надо или стимулировать экспорт, о чем мы говорили, или обеспечивать рост потребления внутри страны. Второй вариант мне нравится больше. Можно, например, выделять адресные продовольственные пособия, когда населению выдаются деньги или карточки, которые можно потратить на определенные виды продуктов. Сейчас эта программа активно обсуждается. Для государства это инвестиции, которые имеют двойной или тройной мультипликатор. Таким образом можно повысить среднее потребление мяса в России до 80 кг на человека в год. Сейчас уровень потребления находится на очень низком уровне — 72 кг на человека, а в некоторых регионах может быть и ниже 50 кг. Программа позволит учесть и социальный, и экономический фактор. По сути, это инструмент для Минсельхоза, который позволит управлять спросом и дефицитом. Допустим, если не хватает какого-то продукта, то не надо включать этот продукт в это пособие. — Введение продовольственных карточек обсуждается в России уже давно, но до сих пор непонятен ни объем программы, ни детали. — Мы уже об этом пять лет говорим. Мне кажется, что эта программа будет жизнеспособна, если на нее будет выделено хотя бы 300 млрд руб. в год, чтобы это было значимо и материально. Тогда мы будем понимать, что правительство имеет реально рабочий механизм регулирования рынка. — Есть и ряд других законодательных инициатив. Например, введение акцизов на вредные продукты, в том числе колбасу. Как вы к этой идее относитесь? — Я не очень хорошо к таким идеям отношусь. У «Черкизово» 400 SKU — продукция из мяса птицы, индейки, ветчина, окорок. Кто будет классифицировать продукты по вредности? — Кстати, вы не собираетесь добавить к вашему ассортименту баранину? «Евродон» и ваш ближайший конкурент «Мираторг» заявляли о таких планах. — «Черкизово» старается быть на таких рынках, которые естественным образом имеют положительную динамику роста. Кстати, это одна из причин, почему мы не идем в сектор говядины — этот рынок как раз сокращается. По баранине у нас нет таких планов: этот вид мяса, с нашей точки зрения, слабо поддается промышленному производству и переработке. Востребована очень небольшая часть туши — примерно 20–30%. А что делать с остальным? Мы будем фокусироваться на том, чем уже занимаемся, — это индейка, курица, свинина, колбасные изделия. Но по эффективности, по соотношению цена/качество мы хотим быть лучшими. Будем больше работать над более глубокой переработкой: полуфабрикаты, котлеты, наггетсы. Намерены развивать такое направление, как фуд-сервис (поставка продуктов в заведения общепита. — РБК), потому что мы видим, что это быстрорастущий канал. Сегодня мы один из крупнейших поставщиков курицы в сеть KFC. Недавно начали работать с «Бургер Кингом». Обсуждается возможность сотрудничества с «Макдоналдсом». Думаю, что в этом году мы уже начнем тестовые поставки и готовой продукции, и сырой. — Вы говорите, что ориентируетесь на рынки, которые имеют положительную динамику. Но в 2018 году «Черкизово» планирует запустить колбасный завод в Каширском районе Подмосковья, вложив в проект около 6 млрд руб., а эксперты утверждают, что рынок колбас стагнирует. — Все так. В целом рынок не растет, а даже сокращается на 2–3% в год. Но здесь еще очень много что можно сделать. Мы ставим задачу по-новому позиционировать себя в производстве. Надо немного поменять имидж продукта: колбаса — это не то, что вредно или высококалорийно. Мы хотим сделать здоровый продукт с низким содержанием соли. Это будет новая линейка, и я думаю, что в следующем году это направление активно стартует. — Каковы планы «Черкизово» на 2017 год? — В этом году мы намерены произвести около 1 млн т мясной продукции — существенно больше, чем любой другой игрок мясной отрасли России. Рынок большой — более 10 млн т, и нам еще много что надо сделать. Если говорить про финансовые показатели, то мы прогнозируем выручку около 100 млрд руб. По доходности мы прогнозов не даем, но я думаю, что почти удвоим показатели EBITDA (10,3 млрд руб. в 2016 году. — РБК). Чем известен Сергей Михайлов Сергей Михайлов родился в 1978 году, в 2000 году окончил Джорджтаунский университет (США) по специальности «Экономика и финансы», стажировался в качестве финансового аналитика в Goldman Sachs и Morgan Stаnley. В 1998 году основал и возглавил телекоммуникационную компанию aTelo, Inc. (Вашингтон). В сфере мясопереработки начал работать в качестве менеджера по маркетингу в 2001 году. В 2003 году был назначен гендиректором АПК «Черкизовский», в результате объединения которого с АПК «Михайловский» в 2005 году была создана группа «Черкизово». Должность генерального директора группы «Черкизово» Сергей Михайлов занял в 2006 года. В том же году группа первой из российских агрокомпаний провела IPO в Лондоне. Наталья Новопашина Источник: www.rbc.ru
  6. – В последние два-три года наблюдается бурный рост в сельском хозяйстве. Как вы оцениваете эти тренды? Будет ли продолжаться рост в сельском хозяйстве? – Мы считаем, что сельское хозяйство продолжит рост. У нас огромный потенциал. Наша компания также демонстрирует устойчивые темпы роста. В этом году мы произведем около 1 млн тонн мясной продукции. Мы занимаем лидирующую позицию на рынке мяса в России. – Из чего складывается этот рост? Какие составляющие работают, а какие не работают? – В основном это инвестиции, сделанные ранее, и которые мы продолжаем делать. Многие наши проекты выходят на полную мощность. Мы практически удваиваем производство свинины, выйдем на 300 тыс. тонн. – Это внутренний спрос? – Да, но рынок сам по себе уже не растет такими темпами. Есть стабилизация, мы завершаем наши проекты. Буквально на прошлой неделе мы запустили новый совместный проект с нашими испанскими партнерами, группой Fuertes, по мясопроизводству – это мясо индейки. – Какова роль испанских партнеров? – Это один из крупнейших производителей мяса в Европе – по индейке они вторые и первые в Испании. Компания так же производит мясо и колбасные изделия. Мы привлекли их, как экспертов, как финансового партнера, это joint venture 50/50. Мы смогли достаточно быстро, за два-три года реализовать проект по производству мяса индейки и применить весь 20-летний опыт работы партнеров. – А какая маржинальность различных видов производства мяса? Где самые выгодные условия? – Сегодня достаточно сбалансированная маржинальность. Но она больше в мясе свинины, а в мясе птицы – маржинальность небольшая, мясо индейки, думаю, где-то посередине будет. Хотелось бы отметить, что рост идет за счет количества производства. Что касается инфляции, у нас за последние два-три года наблюдается дефляция в рублевом эквиваленте, несмотря на то, что рубль за три-четыре года потерял свои позиции. Мы считаем, что мясо является основным драйвером сдерживания инфляции в стране в целом. – Насколько вам помогает или мешает динамика процентной ставки? Ставки Центрального банка для вас высоки? – Конечно, в нашем понимании, процентная ставка высокая. В среднесрочной перспективе, мы надеемся, она будет снижаться. – Какой уровень для вас был бы оптимальным? – Сельское хозяйство является исключением, поскольку при помощи федеральных программ развития и Министерства сельского хозяйства у нас есть субсидии. И процентные ставки для сельхозников дотируются. Поэтому у нас эффективная ставка может быть в районе 4-5%, что приемлемо. Но понятно, что высокие ставки – это сдерживающий фактор инвестиционной деятельности. Думаю, что они должны понижаться, но во многом это привязано и к курсу рубля. Нам было бы интересно, чтобы инфляция в целом была стабильная и на достаточно низком уровне – от 3 до 5%. – Чем для вас будет отличаться следующий год от того, что был? Какие у вас планы, какие прогнозы? – Начало этого года выглядит достаточно позитивным, в отличие от прошлого года. Цены на зерно стабильные, рубль укрепляется, что во многом понижает наши издержки. Потому что большая часть нашей себестоимости привязана к валюте. При этом уровень потребления остается стабильным. Мы смотрим на этот год достаточно оптимистично. Я думаю, что будет рост и по выручке в районе 10-15%, и значительный рост по EBITDA. Источник: www.kommersant.ru
  7. Министр сельского хозяйства Александр Ткачев дал интервью на Петербургском экономическом форуме. По его словам, Россия значительно увеличивает экспорт своих продуктов, что положительно сказывается на развитии отечественной экономики. Источник: Россия 24
  8. Ни для кого не секрет, что когда-то я работал главным технологом в компании, которая занималась натуральными оболочками, и занимался вопросами качества и рекламациями. Хоть в данный момент и прошло много лет, но меня до сих пор просят порекомендовать какого-нибудь надежного поставщика натуралки. А почему бы и нет? Давайте порекомендую! За последнее время на российском рынке натуральной оболочки значительно увеличилось количество новых поставщиков-производителей, как правило, это небольшие фирмы, проводящие в борьбе за клиента демпинговую ценовую политику. Для некоторых это заканчивается плачевно и их экономия «на итого» приводит к убыткам. Низкая цена на натуральную оболочку формируется в первую очередь за счет недостающего метража пучка и длины отрезка, а также сырья низкого качества. При соотношении фактически полученного метража натуральной оболочки с так называемой, выгодной ценой, получается, среднерыночная стоимость, а в ряде случаев, и завышенная. Если добавить к этому низкокачественное сырье, которое приводит к порывам при наполнении, непривлекательному внешнему виду готового продукта и высокому проценту брака, такая «экономия» может привести к дополнительным издержкам. Чтобы снизить риски в работе с натуральной оболочкой, при выборе поставщика необходимо учитывать, какого качества сырье используется, уровень и безопасность производства, а также соответствие техническим условиям на выпускаемую продукцию, таким как: метраж пучка, плотность стенок оболочки, длина и количество отрезков в пучке. Я решил обратиться в компанию «Логос» за разъяснениями. Реклама подумаете вы? Нет! Я обращался в несколько компаний, и где-то про мой запрос забыли, где-то «забили», а где-то чего-то испугались, а компания «Логос» сразу согласилась ответить на все мои вопросы. Уверен, что на запросы клиентов они отвечают так же быстро со всей ответственностью. Кстати, у них есть официальный аккаунт на портале ( @logos ) и вы можете им писать и спрашивать – они с радостью помогут и проблему с натуралкой решить и совет дадут. Обратите внимание, совсем недавно @logos давал правильные ответ по поводу подбора цифры для петли Мебиуса. Кратко о компании «Логос» - это один из ведущих российских поставщиков и производителей натуральной оболочки. В ассортименте компании присутствуют все виды натуральных оболочек, а часть из них выпускается на собственной производственной базе в г.Санкт-Петербург. Я попросил рассказать о преимуществах ассортимента руководителя направления натуральных оболочек компании «Логос» Полину Архангельскую. Владимир Романов: Полина, расскажите о развитии производства натуральных оболочек. Когда я еще занимался «натуралкой», у «Логоса» же не было собственного производства. Что произошло за последние 5 лет? Полина Архангельская: Мы уже более 10 лет занимаемся поставками натуральных оболочек, а в 2013 году по причине высокого спроса открыли собственную производственную линию по сортировке, калибровке и предпродажной подготовке натуральных оболочек, в 2015 году мы увеличили мощности в несколько раз и, помимо, свиной черевы, стали выпускать и говяжью синюгу. В.Р.: Полина, давайте сразу к качеству перейдем, так как этот вопрос иногда стоит выше цены. П.А.: Сегодня мы предлагаем свиные черевы категории качества Экстра в пучках по 90 метров. Хочу отметить, что для поддержания низкого уровня цен, ряд недобросовестных производителей сознательно занижают метраж пучка или же включают в пучки отрезки длиной менее 3-х метров, что конечно, не будет соответствовать заявленной категории качества ЭКСТРА. В точности нашего метража Вы можете убедиться, просто взяв и перемерив любой пучок из партии, его длина составит не менее 90 метров. Выпускаемые калибры свиной черевы: 30/32; 32/34; 34/36; 36/38; 38/40; 40/42; 42/45; 45+ Ассортимент говяжьих синюг представлен в двух категориях качества А и АВ и охватывает все возможные калибры: -/95, 95/115, 115/125, 125/+. В.Р.: Полина, Вы все-все калибры перечислили, что я поймал себя на мысли, что я нахоложусь на торгах на бирже, где обсуждается цена барреля нефти. Как известно, баррель – это бочка, а натуральную оболочку везут тоже в бочках. Откуда плывут ваши баррели? П.А.: Для своего производства мы закупаем только высококачественное импортное сырье из Южной Америки и Европы, а также российское сырье от лучших отечественных производителей. Характерной особенностью отечественного сырья является преимущественно узкие калибры, получаемые на выходе, в свою очередь, импортное сырье обеспечивает нам наличие больших калибров, таким образом, работая с российским и импортным сырьем, мы можем предложить своим клиентам более широкий диапазон калибров. В независимости от страны производителя закупаемое нами сырье отличается прочностью стенок, ровной и гладкой поверхностью оболочек. В.Р.: Как обстоят дела с тубированием? Делаете сами или возите уже тубированную? Сейчас это важно для крупных производств. Скорость набивки при использовании тубированной натуральной оболочки увеличивается более чем в два раза. П.А.: Так же на своем производстве мы осуществляем тубирование натуральных оболочек и поставляем оболочку на мягких тубах. Это позволяет нашим клиентам существенно увеличить производительность при сохранении прежнего количества оборудования и штата персонала. В.Р.: Полина, что у «Логоса» с компартментом? П.А.: Наше производство сертифицировано по системе безопасности HAССP ISO 22000-2007 и в недавнем времени мы получили Компартмент УРОВЕНЬ III В.Р.: Молодцы! Какую стратегию на рынке избирает «ЛОГОС» последние годы? Чем компенсируете увеличившуюся цену оболочки связанную с курсами валют. Что предлагаете вашим клиентам? П.А.: Подводя итоги я бы хотела сделать акцент на том, что еще в начале кризиса 2014 г. мы приняли решение не участвовать в демпинге цен за счет снижения качества свой продукции, так как считаем, что этот подход не только не снизит расходы наших клиентов, а наоборот создаст им ряд проблем, из-за которых себестоимость продукта может только вырасти. Мы отвечаем за качество своей продукции и стараемся держать стабильный адекватный уровень цен, оптимизируя издержки за счет собственного производства. Еще раз подчеркну - метраж пучка гарантировано 90 метров - точность достигается за счет использования метровочных машин, и исключения на этом этапе человеческого фактора. ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА «ЛОГОС» («ЛОГО Трейд», ООО) Один из ведущих российских поставщиков и производителей упаковочных материалов для пищевой промышленности: колбасных оболочек, гибкой упаковки и расходных материалов. Санкт-Петербург, наб. Обводного канала, 150. Тел.: (812) 334-21-21. E-mail: logos@logosltd.ru. Cайт: www.logosltd.ru. P.S. И еще раз, если кто не понял - это не реклама. Это интервью.
  9. Это сегодня Бабаев признает: «Если бы все можно было повернуть вспять, то индюшиный проект мы бы строили сами и с нуля – вышло бы дешевле». А тогда он после долгих переговоров с кредитором проекта, Россельхозбанком (РСХБ), купил долг «Евросервиса» – несколько недостроенных фундаментов и арестованные на таможне коробки, в которых оказались израильские сэндвич-панели, более тонкие, чем положено по климатическим условиям в России, инкубатор, давно снятый с производства, и проч. «В лучшем случае мы из этого использовали половину», – продолжает бизнесмен. При этом Бабаев категорически отказывается называть проект авантюрным: «Это был осознанный шаг – мы не сомневались в рынке». Позднее Бабаев купил в Пензе молокоперерабатывающий комбинат, а затем начал в Тюменской области второй после «Русмолко» молочный проект. Сегодня эти бизнесы вместе с производством индейки объединены в группу «Дамате», которой на паритетных началах владеют Бабаев и Хайров. По итогам 2016 г. выручка группы почти достигла 61 млрд руб., прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации (EBITDA) – 1,3 млрд руб. (см. график). Кроме того, последние два квартала компания вышла в плюс. О будущем группы и отрасли, о господдержке и санкциях Бабаев размышляет в интервью «Ведомостям». – Как ГК «Дамате» переживает столь непростые времена? – Все неплохо: мы растем как по выручке, так и по EBITDA. Кроме того, в IV квартале 2016 г. мы получили первую чистую прибыль и I квартал этого года тоже закрыли с прибылью. Также мы вышли на проектную мощность в 60 000 т индейки в год, запущены и все сопутствующие производства: инкубатор, комбикормовый завод, элеватор, завод по утилизации отходов. Технологический цикл замкнут. – Вы в прошлом году заявили о расширении производства. – Мы подписали соглашение с РСХБ и выйдем на 105 000 т к 2019 г. Банк одобрил кредит на 12 млрд руб., часть из них уже выбрана. Наш комплекс – один из лучших в стране по организации производственных процессов, по пониманию рынка, но и мы делаем ошибки. То, что мы строим сейчас, сделает нас лучшими по всем параметрам, возможно, не только в России. При этом мы останемся верны себе и продолжим охлаждать мясо исключительно воздухом – это ключевой фактор, влияющий на качество продукта. Охлаждение водой требует добавлять в нее различные препараты, которые не дают мясу созреть, и продукт становится дубовым. – Как расширение проекта позволит сократить сроки доставки готовой продукции до конечного потребителя? – Мы достраиваем перерабатывающий завод, где сможем ежеминутно выпускать 36 разных видов продуктов при стандартном заказе не больше 14–15 позиций. Таким образом, мы сможем грузить [для] двух клиентов одновременно. Через восемь часов наш продукт в самом свежем виде будет доставлен потребителю. Такого завода нет ни у кого в стране. Ирина Скрынник Источник: www.vedomosti.ru
  10. – Сельскохозяйственная продукция бывает контрабандной, фальсифицированной, контрафактной. Это полный перечень или его можно продолжить? – В последнее время государство, общественные организации обращают большое внимание на качество продуктов питания, поэтому часто говорят о некачественной продукции. Мы слышим об этом в быту, узнаем из средств массовой информации. При этом нигде не определено, что же это такое. Неслучайно и законодатели, и потребители нередко подменяют одно понятие другим. – Что же такое некачественная мясная продукция? – Понятие качества предусмотрено Федеральным законом «О качестве и безопасности пищевых продуктов», рядом других документов, однако вопрос о некачественной продукции остается дискуссионным. Целая наука – теория качества – пытается найти ответ. «Вопрос о некачественной продукции остается дискуссионным» С точки зрения теории качества, если продукт соответствует требованиям документации, согласно которой разработан, то он считается качественным. – Даже если это мясные изделия, скажем так, не самого лучшего качества? – Да. Например, в состав продукта входит мясо механической обвалки. Но если производитель не утаил и указал, что в этом продукте есть такой ингредиент, то он никого не обманул, нормативные требования не нарушил. Правда, и цена на мясные изделия такого качества должна быть иной. – Получается, качественная продукция формально отличается от некачественной только тем, что она соответствует документации… – Конечно, термин требует уточнения, его нужно доработать, чтобы стратегия повышения качества пищевой продукции развивалась в правильном русле – в интересах потребителей. Важно четко сформулировать, что же такое качественная продукция. Из этого определения можно будет сделать вывод, какую продукцию мы вправе называть некачественной. Термин качества, который приведен в Федеральном законе «О качестве и безопасности пищевых продуктов», тоже требует корректировки. «Термин качества требует корректировки» – Чем именно эта формулировка не устраивает представителей мясной индустрии? – Толкование в большей мере соотносится с удовлетворением физиологических потребностей человека, имеет, я бы сказала, медицинскую направленность. «Мы же хотим питаться не только безопасными, но и вкусными продуктами» Но мы же хотим питаться не только безопасными, но и вкусными продуктами. Так ведь? – Трудно не согласиться... – Как говорят специалисты, мы едим глазами, потом языком, и только затем наш организм принимает либо не принимает продукт. – Из упомянутого списка продукции НИИ мясной промышленности занимается в первую очередь исследованиями фальсификата? – Не только, мы работаем во многих направлениях. Например, продолжаем искать научные подходы, которые позволили бы определять страну происхождения. Но работа на начальном этапе. «По куску мяса без маркировки пока невозможно узнать страну его происхождения» Например, виноделы могут определить, откуда поступила продукция. В мясной промышленности по куску мяса без маркировки пока невозможно точно сказать, что страна его происхождения, допустим, Бразилия. Но исследования в этом направлении проводятся, хотя и не все получается. – Это решаемая задача? – Думаю, да. Есть несколько подходов, которые помогут нам это сделать. Но анонсировать их не могу. Там, где сейчас получается, возможно, дальше дело застопорится. Так что пока о чем-то конкретном говорить преждевременно. – На какие методики опираетесь при организации работы в этом направлении? – На ДНК-анализ и другие высокоточные аналитические методы. – По некоторым оценкам, доля фальсификата в сегменте колбасных изделий и полуфабрикатов на российском рынке доходит до 80%. Можно доверять этим данным? – С начала работы по поручению Президента РФ над стратегией повышения качества пищевой продукции наш институт придерживается точки зрения, согласно которой сегодня ни одна организация не может точно оценить уровень фальсифицированной и некачественной продукции на рынке. – Что мешает? – Ни один контролирующий орган не наделен в полной мере такими полномочиями. – А как же регулярные исследования и оценки, например Роспотребнадзора, Роскачества, на основе которых не без помощи СМИ время от времени возникает переполох? – Не берусь комментировать данные исследования и точность оценки. Но в них, к слову, речь идет преимущественно только о несоответствии, связанном с пищевой ценностью. Кроме того, подобный анализ проводится на очень небольшом объеме продукции, исследования касаются в лучшем случае одного региона. «Анализ проводится на небольшом объеме продукции, исследования касаются одного региона» Поэтому неправильно результаты, полученные, например, в Московской области, распространять на другой регион, а тем более на всю страну. В Красноярском крае, любом другом субъекте России ситуация может кардинально отличаться. Поэтому оперировать конкретными цифрами, утверждать об уровне качества или количестве фальсифицированной продукции сложно. В отчетах Россельхознадзора или региональных управлений ветеринарии, которых, кстати, в открытом доступе нет, не содержится подобной информации. – Что нужно предпринять, чтобы такая информация появилась, и желательно точная? За что ратует НИИ мясной промышленности? – За то, чтобы на государственном уровне осуществлялся мониторинг качества продукции. Это необходимо, чтобы понимать, какая продукция и по каким критериям, показателям не отвечает современным требованиям, каков объем фальсификата. – Кто, на ваш взгляд, должен осуществлять мониторинг? – Это могут быть уполномоченные органы контроля, имеющие разветвленную сеть лабораторий. Но важнее вопрос о том, куда будет стекаться собранная информация. По нашему мнению, это должны быть центры компетентности. В таком качестве могут выступать научные институты или организации, которым доверяет государство. Сотрудникам этих центров нужно уметь анализировать большой объем информации и выявлять на ее основе тенденции в сфере мясопереработки и качества продукции. «Качеством продукции нужно управлять» Это необходимо для разработки новых методик, своевременного обновления нормативных актов, например, введения или исключения отдельных критериев, показателей оценки и т. д. Качеством продукции нужно управлять, то есть понимать, что сделать, чтобы его обеспечить, повысить или сохранить в процессе срока годности продукции. Не менее важным остается вопрос информирования и повышения грамотности потребителей. Покупатель может приобрести качественный продукт, например мясной полуфабрикат, и нести его по жаре несколько часов, заходя в другие магазины. Понятно, что в таком случае продукт портится, и вина в этом уже не производителя, а потребителя. – Какая мясная продукция сегодня может быть признана фальсифицированной? – Законодательно установлены два критерия. Первый – в составе продукта указан ингредиент, которого на самом деле в нем нет. Второй – на маркировке не указан компонент, который входит в состав продукта. «Законодательно установлены два критерия признания продукции фальсифицированной» В законе «О качестве и безопасности пищевых продуктов» говорится о неправильном декларировании информации для потребителя в маркировке. Но на практике мы сталкиваемся с продукцией, для которой характерно наличие так называемой технологической примеси. Нередко производитель физически не может гарантировать отсутствие данного компонента в продукте. Известны случаи, когда в продукции, изготовленной из мяса говядины, с помощью ПЦР-метода находят ДНК свинины. «Иногда производитель не может гарантировать отсутствие технологической примеси» Начинаем разбираться и выясняем, что предприятие использует свинину для производства изделий других видов. Проблема в том, что ему не удается разделить потоки настолько, чтобы исключить технологическую примесь. Высокочувствительный метод ПЦР позволяет определить фактически любое, самое минимальное, количество примесей. И этого достаточно для предъявления контролирующими органами претензий производителю, которого обвиняют в фальсификации продукта. Формально это обоснованно, поскольку в продукте есть ингредиент, не указанный на маркировке. Но по факту умысла со стороны производителя не было. – Как защитить добросовестных производителей? – Сейчас мы пытаемся разработать количественную методику ДНК-анализа видовой идентификации. Как ожидается, она позволит оценивать объем привнесенных, причем непреднамеренно, компонентов в мясную продукцию. И тогда удастся провести, условно говоря, границу, чтобы определить, какой объем технологической примеси можно будет считать преднамеренным внесением. Есть случаи, когда не только технически, но и технологически производителю сложно предупредить попадание компонента в продукт, которого в нем не должно быть. – Например… – Употребление сорбиновой кислоты в составе колбасных изделий запрещено – при определенных условиях обработки она может превращаться в канцероген. Однако во многих пищевых добавках и ингредиентах для колбасы, например в меланже, эта кислота разрешена. Налицо противоречие, которое оборачивается неприятностью для предприятия. Получается, что производитель, который добавил меланж в колбасную продукцию, нарушил установленные требования. Мы неоднократно поднимали этот вопрос везде, где только можно. Надеемся, нас услышат. «Неоднократно поднимали этот вопрос везде, где только можно. Надеемся, нас услышат» – И все же, по вашим оценкам, среди какой группы мясной продукции выше вероятность приобрести фальсифицированную? – Среди вареных колбас – традиционно большой по объему в нашей стране группы мясной продукции. В СМИ часто упоминаются консервы, но в связи с количеством фальсификата я на первое место ставлю все же вареные колбасы. Их покупают круглый год. А консервы – преимущественно сезонный продукт, который пользуется спросом, когда начинаются поездки на дачу, походы. – При выборе мясной продукции потребителям стоит ориентироваться на цену? Качественный продукт из мяса не может стоить дешево? – Конечно. НИИ мясной промышленности предлагает ввести такой опосредованный показатель, как минимальная стоимость разных видов продукции. Это своего рода маркер для покупателей. «Цена продукции – один из маркеров для покупателей» Все, что ниже определенной суммы, будет сигнализировать потребителю на то, что продукт, возможно, фальсифицирован. Кстати, идея родилась на основе зарубежной практики. Опыт коллег в других странах показался нам интересным и заслуживающим внимания. – Какие способы проверки мясной продукции сегодня используются? – Методик много, в том числе высокоточных, они постоянно совершенствуются. Видовая идентификация проводится с помощью ПЦР-диагностики, иммуноферментного анализа, хроматографических исследований. На их основе можно определить, что входит в состав продукта. В настоящее время мы подбираем метод, который позволит контролировать применение антибиотиков в ветеринарии, а точнее выявлять остаточное количество и их метаболиты в мясных продуктах. Поскольку организм животного перерабатывает лекарственные препараты, в мясной продукции нужно искать различные метаболиты, а не антибиотики в чистом виде. Такого мнения придерживаются специалисты разных стран. «В мясной продукции нужно искать метаболиты, а не антибиотики в чистом виде» – Существуют ли методики экспресс-тестирования, которые помогли бы дать ответ на «вечный» вопрос, сколько мяса в колбасе? – На основе электрофореза и хромотографии мы разрабатываем методику и, по сути, пытаемся ответить на этот «вечный» вопрос. Предпринимаются попытки создать экспресс-метод, но пока об этом говорить преждевременно. Между тем развивается направление выявления фальсификации с помощью инфракрасной спектрометрии. Быстрый и простой в исполнении метод. Продолжается работа по созданию прибора для оценки термического состояния мяса. Такое устройство по электропроводности позволит определить, было ли заморожено мясо. Прибор сконструировали, опробовали, осталось внести его в реестр средств измерения. «Устройство позволит определить, было ли заморожено мясо» Надеемся, он будет востребован, так как позволить выявлять отклонения в физико-химических характеристиках продукта. – Чем опасна фальсифицированная мясная продукция для потребителя? – Опасностей несколько. Первая заключается в том, что нет гарантии безопасности входящих в продукт ингредиентов, которые не указаны на маркировке, а значит, по сути, скрываются производителем. Вторая опасность связана с восприимчивостью потребителя к отдельным видам продукции, например, аллергией. Аналогичная ситуация с людьми, имеющими хронические заболевания. Им, как известно, могут быть противопоказаны те или иные виды продуктов или пищевых компонентов. – Как покупатель фальсифицированной продукции может защитить свои права? – Обратиться с претензией в Роспотребнадзор, который откликается на подобные сигналы. В таких случаях есть основания для проведения внеплановой проверки. – Какие пробелы в законодательстве или техническом регулировании позволяют такой продукции попадать на прилавки? – Выборочный и недостаточный контроль. В России принята концепция риск-ориентированного подхода к госконтролю. При этом важно разработать правильную матрицу анализа рисков. Нужно учитывать, какая история у предприятия, знать, какие виды фальсификации бывают, какая продукция наиболее часто фальсифицируется, и какими компонентами злоупотребляют производители. Но для этого нужен мониторинг, о котором я говорила выше. Без него правильно оценивать риски невозможно. «В новых условиях госконтроля важно разработать матрицу анализа рисков» – Насколько актуальна проблема фальсификата на рынках других стран? – На мероприятиях в рамках международного мясного конгресса, в работе которого мы участвуем, одна из самых актуальных тем – инструментальные методы выявления фальсифицированных продуктов. Для многих стран важны вопросы недекларируемых компонентов, остаточных ветеринарных средств, применяемых в лечебных целях. В США тема, связанная с аллергенами, – одна из самых дискуссионных. Эксперты выступают за ужесточение контроля, предлагают новые методы выявления фальсификатов. – Кто инициирует проверку мясной продукции специалистами вашего института? – К нам часто обращаются производители, особенно в спорных случаях. Мы много работаем с общественными организациями. Стоит заметить, что к специалистам ВНИИМП им. В.М. Горбатова с простыми вопросами не обращаются. «К специалистам ВНИИМП им. В.М. Горбатова с простыми вопросами не обращаются» Привозят продукцию на исследование в рамках программы производственного контроля. У нас хорошо оснащенный испытательный центр. Специалисты рассматривают конкретные случаи по итогам контрольных мероприятий, помогают выяснять причины того или иного решения, анализируют программу производственного контроля. Иными словами, эксперты ищут слабые места, чтобы дать ответ на вопросы о том, что послужило причиной претензии к производителю, и как исправить ситуацию. – Как в НИИ мясной промышленности поступают с результатами исследований мясной продукции? – Если в результате исследования выясняется, что продукт небезопасен, мы уведомляем об этом соответствующие органы. «Если продукт небезопасен, мы уведомляем об этом соответствующие органы» По вопросам ветеринарного контроля и надзора работаем вместе с ветеринарной службой, некоторые показатели заводим в информационную систему «Веста». При выявлении фальсификата оснований для уведомления нет, поскольку сложно доказать преднамеренность действий производителя. – Электронные информационные системы будут содействовать уменьшению фальсифицированной продукции? – На мой взгляд, нужна информационная система, устроенная не по принципу учета недобросовестных поставщиков и производителей фальсифицированной продукции. Таких электронных ресурсов много. Кроме того, черные списки ведут и общественные организации. «Черные списки ведут и общественные организации» Нужна система, в которой будут зарегистрированы, условно говоря, продукты хорошего качества. Это поможет потребителю ориентироваться в мясной продукции. Но это должна быть не маркетинговая система, а именно инструмент, который помогает покупателю делать выбор в пользу хороших продуктов. Думаю, и производители захотят, чтобы их продукция была представлена в такой системе. – А не появятся ли желающие «приплатить» за попадание в такую базу данных? – В том и состоит задача, чтобы создать честную систему. Базы данных, в которые заносят производителей за нарушения, мало помогают покупателю. Кстати, иногда в них попадает продукция добросовестных производителей, и только потому, что ее исследовали с нарушениями, например, пробы отбирали неправильно. «Базы данных, в которые заносят производителей за нарушения, мало помогают покупателю» Но доказать это предприятию бывает сложно. Поэтому предлагаем от черных списков в мясной индустрии переходить к белым. – Такую систему действительно можно создать? – Можно, но это будет сложное мероприятие. «Репутацией не торгуют» – Кто должен участвовать в ее создании? – Тот, кто готов нести ответственность перед производителями. Кто понимает, что репутацией не торгуют. Она либо есть, либо отсутствует. Запятнанная репутация восстановлению не поддается. Источник: www.ветеринария.рф
  11. В интервью The DairyNews Рустем Бетляев рассказал о региональной программе «Пять плюс», созданной для развития малых форм хозяйствования в Тюменской области. DN: Программа «Пять плюс» это Ваше ноу-хау? РБ: Да, это ноу-хау. Мы с коллегами разработали ее в процессе обсуждения темы: «Как изменить негативные тенденции по развитию малых форм хозяйствования в молочном животноводстве». Пришли к выводу, что малые предприятия предложат продукт, востребованный на рынке, его купят. Основное конкурентное преимущество молока-сырья, производимого небольшими предприятиями, включая ЛПХ — невысокая цена. Если мы добьемся нормального качества и приемлемых объемов, которые интересны для переработчика молока, то этот продукт будет гарантированно востребован. Второй вопрос – если он интересен и конкурентоспособен, то почему бы переработчику не войти деньгами, чтобы усилить этот сектор и создать себе устойчивую сырьевую базу, с хорошим объемом, приемлемым качеством и невысокой сезонностью производства и при этом «интересной» всем участникам цене. Мы же не можем постоянно повышать розничные цены на молоко и молочные продукты из-за роста стоимости сырья. DN: Почему выбрали такое название? РБ: Название должно быть узнаваемым. Люди часто не знают суть программы, но само словосочетание известно многим. DN: То есть, это своего рода оценка? РБ: Да, и еще тот факт, что если у хозяйства больше 5 коров, то это уже товарное предприятие, способное сдавать достаточно излишков, чтобы это было интересно семье, с точки зрения дохода. В этом случае можно зарабатывать больше, чем работая на сельском предприятии, а если ты поголовье значительно превышает 5 коров, то доход получается сопоставимый с уровнем высокооплачиваемого работника. Однако, на селе высокооплачиваемых мест либо нет, либо их недостаточно. Что греха таить, зарплата в сельском хозяйстве существенно ниже, чем в городе. DN: В программе могут участвовать только КФХ? РБ: Таких ограничений нет. Личные подворье активно учитывают в программе «Пять плюс». По правилам у нас в ЛПХ может быть до 25 коров. У нас в силу многих обстоятельств сокращается число хозяйств, занимающихся молочным животноводством. В том числе, потому что у части руководителей душа не лежит к животноводству. Кто почувствовал особенности хозяйствования без молочного животноводства назад в отрасль не возвращается, как правило. Можно говорить и об экономических вопросах или еще чем-то. Мы этой программой выращиваем будущих руководителей сначала ЛПХ, затем КФХ, а потом может ООО и так далее, которые будут потихоньку уходить на большее поголовье. То есть, это люди осознанно пошли животноводство, любят свое дело, поднялись с низов. Надеемся, Программа «Пять плюс» создаст условия для подготовки руководителей молочной отрасли животноводства. DN: Сколько было поставлено скота по этой программе за 2 года? РБ: По Вагайскому району уже больше 300 голов поставлено. По Исетскому и Упоровскому - более 350 голов. Работа продолжается с учетом наработанного опыта. Консалтинговая группа проехала всех участников программы, и дало заключение по каждому участнику. Проблемы конечно есть, но они не фатальны. Кто-то получил сертификат на управления стадом, но не доучился, нужны дополнительные знания. Кто-то неправильно ведет хозяйственную деятельность, или не расплачивается вовремя. Появилась потребность в обеспечение участников программы сочными кормами, и мы пошли по пути создания кормовых центром. Уже есть возможность предоставить людям объемистые корма, в счет будущего молока. DN: Вы говорили, что финансирование программы обеспечивается кредитными ресурсами и средствами переработчиков. В каком соотношении они находятся? РБ: На первом этапе участвует только переработчик. Мы сейчас задействовали и кредитную кооперацию. Создали единый кооператив, который объединяет и закупочные, и кредитные кооперативы. У них появилась взаимосвязь и один руководитель. Задача кредитного кооператива – выделить деньги, чтобы развивался потребительский кооператив, то есть создать ему сырьевую базу для закупки мяса, молока, других продуктов, производимых малыми формами хозяйствования. К программе «Пять плюс» подключились переработчики, заинтересованные в закупке скота на мясо. Организована поставка бычков на личные подворья с последующим выкупом откормленного поголовья. Такого раньше не было. Мы поставляем хозяйству несколько бычков молочного периода. Он их доращивает, откармливает и либо сдает, если он их выкупил, либо по договору за определенную сумму возвращает переработчику. То есть, уже мясники почувствовали интерес к этой программе. Понимаете, там нет больших цифр. Когда говоришь о комплексе в 6 тысяч голов дойного стада, все восхищаются. А здесь – две-три головы. Допустим, две головы есть, мы ему три ставим. Такой принцип. Если он вовремя расплачивается, то может рассчитывать на в два раза большее число животных. Если он показал, что нормально работает, мы даем ему следующую партию скота. DN: Есть ли информация, сколько всего денег вложили в программу? РБ: На первом этапе более 40 млн рублей. DN: Как выстроено руководство программой? РБ: Есть областные и районные группы воспроизводства, как мы их называем. Областная группа с привлечением кооперативов и молокозавода определяет, какой район входит в программу. Потом Управление ветеринарии проводят оценку распространения лейкоза КРС: куда можно поставить скот, где создать карантинные стада, потому что на неблагополучной по лейкозу территорию мы не работаем в рамках «Пять плюс». После этого районная группа собирает информацию о желающих участвовать. Следующий этап за консалтинговой группой, которая на месте проверяет условия и дает заключение. Областная группа проводит заседание и выносим окончательное решение о том, кому и сколько дать коров. DN: На конференции «Продуктивное долголетие коров 5.0» Вы говорили, что DeLaval вам помогает. В чем эта помощь заключается? РБ: У нас больше двухсот заготовительных пунктов, они укомплектованы в том числе оборудованием DeLaval. Там была большая программа на уровне области. У нас есть соглашение с компанией, они выступают как стратегический партнер в молочном животноводстве. Все-таки DeLaval – это «монстр», в хорошем смысле. Им интересно что-то очень крупное. Я говорил об этом, может быть стоит корректировать свои подходы в плане большего внимания небольшим предприятиям. Это же устойчивость сельских территорий, рабочие места, социальное благополучие. DN: По Вашему мнению, каковы главные факторы обеспечения продуктивности коров, актуальные прежде всего для Тюменской области? РБ: Первое – это квалификация кадров. Второе – качество корма, прежде всего энергетическая ценность объемистых кормов. Важна заготовка кормов по самым современным технологиям. У нас солнца мало, и энергии накапливается недостаточно. Любая ошибка в технологии заготовки корма – это фатально с точки зрения обеспечения здоровья и продуктивности. Третий очень важный вопрос, на который я бы обратил внимание – это ответственность поставщиков, прежде всего ветеринарной продукции. К сожалению, мы иногда сталкиваемся с недобросовестностью, отчего несем очень большие потери, особенно в сохранности молодняка, да и в воспроизводстве тоже. Малым формам необходима широкая кооперация – по одиночке не устоять. А кооперация основана на доверии и здесь пока не все на пять с плюсом. Источник: www.dairynews.ru
  12. — Как развивалось мясное скотоводство в прошлом году? Какие итоги можно подвести? — По данным Единой межведомственной информационно-статистической системы, в ноябре прошлого года в нашей стране было произведено 27,3 тыс. т говядины, включая субпродукты, что на 4,4 процента больше, чем в аналогичный период 2015 года. Всего за 11 месяцев 2016 года было изготовлено почти 263,3 тыс. т продукции КРС с субпродуктами, в то время как в предыдущий год этот показатель составлял 243,96 тыс. т. При этом с 2008 года по 2016 год совокупный выпуск продуктов мясного скотоводства увеличился в восемь раз, и уже составляет 16 процентов от производства всей говядины, изготавливаемой в стране, с учетом мяса от молочных пород. Вообще, в последние два года отрасль получила новый импульс для дальнейшего развития. Изменение курса валют и введение российских ответных санкций стали естественным барьером от импортных поставок говядины, что упростило процесс замещения отечественной продукцией. За этот период были введены в строй и запущены крупные перерабатывающие комплексы и откормочные площадки, что резко увеличило спрос на молодняк специализированного и помесного скота. Сейчас для отечественных переработчиков открылись экспортные возможности поставок своей продукции. Несмотря на подобные достижения, темпы сокращения дефицита мяса крупного рогатого скота от специализированных мясных пород оставляют желать лучшего. При формальном достижении всех показателей скотоводства, указанных в отраслевой Программе развития сельского хозяйства и регулирование рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2013–2020 годы и ее подпрограммах, в этом направлении остается ряд вопросов и проблем. — Некоторые аналитические компании по итогам года отмечают снижение поголовья КРС. На ваш взгляд, с чем это связано? — Действительно, подобная тенденция наблюдалась в прошлом году — общая численность коров упала ниже 19 млн голов. По данным Росстата, на конец 2016 года поголовье крупного рогатого скота в сельскохозяйственных предприятиях всех категорий составляло 18,9 млн голов, что на 300 тыс. голов, или 1,7 процента, меньше по сравнению с соответствующей датой предыдущего года. Однако необходимо отметить, что количество мясного и помесного скота не снижалось. По этим показателям отрасль выполнила установки Программы развития сельского хозяйства, чего нельзя сказать про молочное направление. При этом пока ни одна из подотраслей не может предложить экономически успешную модель широкого применения для положительной динамики развития и увеличения в целом поголовья крупного рогатого скота. — Каким образом обстоит сегодня ситуация в сфере племенного КРС? — Вопрос развития племенного дела в нашей стране заслуживает отдельного разговора, и, на мой взгляд, изменения в данной области со временем обязательно наступят. Без сомнения, дальнейшее улучшение ситуации в этом направлении мясного скотоводства важно, однако не является приоритетным, поскольку с налаживанием динамики роста маточного поголовья в целом по отрасли вопросы племенного развития и задачи в других сферах будут обязательно решены. — Какие проблемы существуют в российском мясном скотоводстве? — В отрасли наблюдается ряд негативных тенденций, свидетельствующих о необходимости пересмотра самих подходов к развитию данного направления животноводства. Одна из подобных проблем — дисбаланс между производимым товарным поголовьем скота и наличием незаполненных действующих скотомест на откормочных предприятиях. Наращивание маточного стада значительно отстает от созданных мощностей на подобных площадках, что не позволяет осуществлять системный сбор и интенсивный откорм качественного молодняка и приводит к снижению конкурентоспособности ведущих предприятий отрасли. Большое влияние на мясное скотоводство оказывает отсутствие условий для развития инфраструктуры рынка живого скота и административные барьеры, которые ограничивают поставку молодняка для откорма из регионов с развитым пастбищным животноводством на территории, благоприятные для организации промышленного откорма. При этом действующий механизм государственной поддержки не позволяет реализовать потенциал КФХ в качестве массовых производителей живого скота для его последующих поставок в целях дальнейшего откорма. Не менее важная проблема состоит в том, что практикующиеся подходы законченного цикла выращивания и откорма товарного скота в рамках одного среднего предприятия не обеспечивают отраслевую кооперацию в должной мере, что существенно снижает качественные показатели производимой продукции. — На ваш взгляд, какие меры помогут изменить ситуацию? — Прежде чем говорить о возможном решении качественного изменения отрасли и преодолении кризиса, необходимо подумать о поиске самой экономической модели и ее привлекательности. По данным Департамента животноводства и племенного дела Минсельхоза РФ, экономическая эффективность существующей модели в мясном скотоводстве сегодня составляет –34,6 процента, и она никак не может стимулировать привлечение инвестиций и сокращать дефицит продукции. Поэтому наш союз при непосредственном участии и руководстве Департамента животноводства и племенного дела Министерства сельского хозяйства России, при поддержке Национальной ассоциации скотопромышленников и Национальной мясной ассоциации разработал интеграционную модель, которая может лечь в основу коренных изменений в отрасли. Она предполагает создание агропромышленного линейного кластера с участием фермерских хозяйств и их кооперацию на инновационной основе. То есть была предложена концепция объединения предприятий на базе глубокой специализации и разделения технологических процессов. — В чем состоит суть предложенной модели? — Основная идея кластерного подхода заключается в том, чтобы относиться к развитию территорий с позиций выстраивания на них максимально высокой плотности деятельности с минимальными издержками. Отлично характеризуют модель три определения: глубокая специализация, системный интегратор, или опорный фермер, и вокруг него — линейный кластер мясного скотоводства. Именно эти понятия позволят построить системный стандартизированный, то есть воспроизводимый в разных регионах и масштабах, подход, позволяющий в различных условиях быстро решить задачу создания эффективных фермерских хозяйств на вновь осваиваемых сельских территориях, занятых разведением маточного поголовья КРС по мясному направлению продуктивности. В данном случае принципиальной является роль отраслевого сообщества и интегратора, поскольку последний представляется компанией, которая берет на себя функции диспетчера, оператора, малого селекционного центра, технолога, позволяющего фермерам выстроить свою работу, и продавца, реализующего полученный от хозяйств скот. Подобный подход — прообраз возможного кооператива, который можно создать в будущем, если участники кластера сочтут это необходимым. Ключевая позиция применения кластерного подхода — резкий спрос на основные средства производства, то есть маточное поголовье, и масштабное освоение сельских территорий, включая неудобье для пастбищ. — Какие преимущества дает организация бизнеса по этой модели? — Применение подобного подхода позволяет не только успешно решать коммерческие задачи участников линейного кластера, но и путем его экстенсивного развития и улучшения качества жизни сельского населения решать задачи государственного масштаба. На операционном уровне агропромышленный кластер — комплекс мероприятий, направленных на создание и совершенствование процесса эффективного развития социального предпринимательства и занятости на селе, включающего в себя передовые технологии, принципы глубокой специализации и кооперации. Это позволяет снизить тяжелый физический труд и одновременно существенно повысить доходы сельских тружеников, сделав работу в аграрной отрасли технологичной, престижной и привлекательной. У предложенной бизнес-модели существует несколько особенностей. Первая из них — сервисное сопровождение участников кластера интегратором. Именно это опорное предприятие осуществляет поддержку кормами и ветеринарными товарами, проводит зоотехнический учет и селекционную работу, регулирует специализированную площадку для работы с молодняком, в том числе процесс подготовки ремонтных нетелей. Сама модель помогает реализовать готовую продукцию фермерским хозяйствам-партнерам с площадки кластера, а также обеспечивает формирование бизнеса под ключ благодаря пакетным технологическим, организационным и финансовым решениям в системе контрактационных экономических связей. При этом образовывается сама отраслевая цепочка от кормозаготовки до производства готовой продукции. Она делает востребованными ученых и консалтинговые центры, рождает спрос на программы социальной поддержки и повышает привлекательность отрасли для молодежи. Можно привести небольшой пример. Параметры одного кластера могут быть примерно равны масштабам одного муниципального района или располагаться в радиусе 50 км вокруг центральной площадки интегратора. Подобная площадь предполагает наличие 40 тыс. га земель и более, что делает возможным размещение на этой территории 15 тыс. голов маточного стада с оборотом в 1,1 млрд рублей в год только от мясного скотоводства. При этом средний размер поголовья у фермера может составлять всего 100–200 голов. Окупаемость зависит от стартовых условий конкретных площадок. — На ваш взгляд, насколько достижимо внедрение подобной модели в российских реалиях? — По прогнозам Высшей школы экономики, дальнейшее научно-техническое развитие АПК России в долгосрочной перспективе предусматривает возникновение крупных компаний-интеграторов в аграрном секторе и смежных областях. В будущем будет наблюдаться создание больших холдингов с широкой географией присутствия, внедрение систем интегрированного контроля происхождения и биобезопасности продукции по всей цепочке поставок, включая ветеринарный контроль. В этой связи создание кластеров весьма актуально. Наш союз проводил работу в различных регионах страны — вТюменской, Томской, Самарской, Смоленской, Калужской, Пензенской, Вологодской, Ярославской областях, Красноярском крае, республиках Мордовия и Башкортостан. Результаты нашей деятельности говорят о том, что предложенная бизнес-модель находит интерес и положительный отклик у руководителей хозяйств, фермеров, чиновников, а также у некоторых крупных финансовых институтов. Пилотной площадкой по созданию подобного проекта может стать любой из регионов России, поскольку практически в каждом из них, особенно в нечерноземной части и северных субъектах, более чем достаточно сельхозземель. К примеру, только на территории Центрального ФО можно разместить порядка 70 кластеров в объеме до одного миллиона голов скота в течение 5–7 лет. — Каким образом внедрение подобной модели отразится на доступности говядины для населения? Ведь в последние годы уровень потребления этого мяса неуклонно падает в связи с низкой покупательной способностью. — В этом вопросе следует избавиться от шаблонов и стереотипов. Безусловно, в нашей стране доля потребления населением мяса, тем более говядины, значительно отстает от показателей в других государствах и рекомендованных медицинских норм — вместо необходимых 24–25 кг в год на душу населения в России эта цифра доходит лишь до 15 кг в год. Поэтому низкий уровень потребления мяса россиянами — одна из причин, по которой не следует снижать производственные показатели по говядине. Однако именно невысокая покупательная способность и относительная дороговизна мяса крупного рогатого скота перед другими видами аналогичных продуктов существенным образом формируют данное соотношение. Но другого не следует ждать. Говядина всегда будет оставаться более дорогим продуктом по ряду объективных причин, и никакой производственной оптимизацией вопрос ее стоимости не решить. — В таком случае стоит ли сегодня предприятиям развивать это направление бизнеса? — Сегодня многие аграрии упускают целый ряд факторов, которые появились в течение последних двух лет и наглядно демонстрируют отличные перспективы развития отрасли мясного скотоводства. Первый из них — необходимость разделения технологических и производственных процессов, а также формирования отраслевых связей. В самой промышленной цепочке следует выделить производителя основного товара — молодняк, который одновременно является и потребителем главного средства производства, то есть коровы, производящей этот же молодняк. Другая тенденция — существование спроса на сырье мясного животноводства среди крупных игроков в производственной отраслевой кооперации. Таким образом, работать в этой отрасли выгодно, поскольку есть рынок сбыта в виде переработчиков, готовых оплачивать и выкупать полученный молодняк. Именно современные предприятия по производству мяса КРС и субпродуктов из него открывают для себя экспортные возможности, в чем государство им активно помогает, и новые рынки сбыта. Более того, внутренний растущий спрос на качественную говядину, в том числе как импортозамещающую продукцию, тоже показывает положительную динамику. Сейчас уже многие рестораны достаточно спокойно вводят в свое меню российскую говядину, которая конкурирует и вытесняет мясо из Аргентины, Бразилии, Уругвая и других стран. Однако большинство современных перерабатывающих заводов сегодня декларируют острую нехватку сырья для своих производств, то есть дефицит скота. Таким образом, для удовлетворения уже существующего спроса в условиях еще не освоенного в полной мере потенциала экспортной составляющей необходимо уже сегодня создавать эффективные и рентабельные предприятия по производству мясного КРС, при этом не изменяя внутреннюю потребительскую способность, потому как более доступная молочная говядина с прилавков не исчезнет. Одновременно с развитием этого направления будут осваиваться и использоваться сельхозземли, создаваться новые рабочие места, сформируется спрос на маточное поголовье и так далее. То есть будет наблюдаться синергетический эффект разных смежных отраслей для формирования насыщения спроса на сырье в отрасли мясного скотоводства. — На ваш взгляд, каковы перспективы развития мясного направления животноводческой отрасли и сельского хозяйства в целом? — Работа по развитию АПК сегодня активно продвигается. Так, Президент РФ поручил Правительству страны совместно с Торгово-промышленной палатой России и ведущими общественными объединениями предпринимателей подготовить план действий на 2017–2025 годы, в котором необходимо предусмотреть меры, обеспечивающие достижение не позднее 2019–2020 годов темпов роста экономики нашей страны, превышающих показатели развития мировой экономики. При этом должны быть учтены меры по улучшению делового климата, повышению результативности крупных инвестиционных проектов, наращиванию объемов несырьевого экспорта, развитию малого и среднего предпринимательства, увеличению эффективности государственной поддержки сельскохозяйственных отраслей. В этой связи поиск и формирование точек роста для экономик регионов является актуальной задачей. Для ее решения, а также социально-экономического развития АПК, ТПП РФ уже сформулированы и предлагаются к реализации различные национальные проекты: развитие мелиорации, льняного комплекса и другие, причем список постепенно расширяется. Однако в существующих условиях ни одна отрасль сельского хозяйства не способна предложить быстрых и готовых решений. Тем не менее все преимущества развития мясного скотоводства, в отличие от молочной, птицеводческой, свиноводческой и зерновой отраслей, как парадигмы выхода из кризиса экономики страны достаточно очевидны. Именно это направление способно стать локомотивом для развития смежных отраслей: машиностроения, агрохимической, кожевенной, переработки и других. Поэтому крупный бизнес и центральная власть заинтересованы в создании предложенной союзом модели развития мясного скотоводства и готовы ее поддерживать, поскольку синергетический эффект предлагаемого проекта благоприятным образом отразится на сельском хозяйстве в целом, а также на жизни потребителей, сделав более доступной качественную говядину отечественного производства. беседовала Анастасия Кирьянова Источник: agbz.ru
  13. В интервью ТАСС президент компании Виктор Линник рассказал о том, когда отечественные производители накормят россиян говядиной и свининой, выгоден ли "Мираторгу" для выхода на новые рынки скандал с бразильским мясом, почему, по его мнению, ВТО является вредной для России организацией и не правы те, кто обвиняет его компанию в большой господдержке, как живут американские ковбои в России и как выращивают "счастливых" коров, а также почему владельцы агрокомпаний должны в поля ездить, а не контролировать бизнес из штаб-квартиры. — В Бразилии, которая является крупнейшим в мире экспортером мяса, недавно разразился скандал вокруг продажи некачественной продукции. Некоторые страны объявили об отказе от импорта товаров, ставших предметом расследования. Вы начинали свой бизнес с сотрудничества с данной страной, продолжается ли оно сейчас и как следите за качеством ввозимой продукции? — Мы продолжаем работать с бразильскими партнерами. С точки зрения профессионала, там, в принципе, ничего страшного не произошло. Во-первых, в Бразилии тысячи заводов, которые занимаются производством мясной продукции. Есть подозрения, что в 20 из них нечистые на руку ветеринары фальсифицировали документы. В любой стране при желании можно найти что-то подобное, но важен размер, масштаб таких нарушений. Здесь раздули из мухи слона, и эта громкая история, на мой взгляд, больше следствие мировой конкуренции по мясу, чем реальных проблем. Мы работаем с бразильскими поставщиками почти два десятка лет, и я могу точно сказать, что проблемы с качеством продукции у них нет. Это действительно лидеры глобальной индустрии: в той же компании BRF более 100 тыс. человек работает, а компания JBS — крупнейший производитель говядины не только в Бразилии, но и в мире. Мы лично знаем и владельцев, и топ-менеджеров этих компаний, и других крупных производителей. Они, кстати, нам завидуют, потому что в России действительно есть политическая стабильность и предсказуемость в отличие от Бразилии, где постоянно случаются какие-то скандалы, а инвестор-производитель просто не знает, что произойдет завтра. — На сегодняшний день вполне достаточно тех ограничительных и контрольных мер, которые принимает Россельхознадзор (РСХН), чтобы не допустить на российский рынок некачественную мясную продукцию из-за рубежа? — Да, достаточно. В России Россельхознадзор ведет жесткую политику относительно требований к качеству продукции; это, кстати, касается не только Бразилии, но и в принципе всего импорта. И вы можете видеть: периодически регулятор проводит аттестацию и переаттестацию, по итогам которой запрещает тем или иным предприятиям поставки в нашу страну, потому что у нас жесткие требования к безопасности мяса. Кроме того, мы сами постоянно проводим мониторинг безопасности мяса, импортируемого в Россию и, конечно, наш контроль учитывает не только ветеринарные сертификаты, которые выписывают бразильцы. Мы постоянно отбираем пробы и проверяем на безопасность мясо. И надо сказать, что бразильцы за последние 10–15 лет значительно прибавили в соблюдении правил производства и безопасности продукции благодаря усилиям РСХН. — Следствием скандала в Бразилии стало резкое снижение объема продаж бразильской продукции на мировом рынке. Вам данная ситуация на руку, чтобы активней продвигать российскую продукцию? — Во-первых, на бразильское мясо мало кто ввел реальные ограничения. Те страны, которые стремятся ограничить его доступ на свой рынок, возможно, этой ситуацией и воспользуются, но к качеству мяса это отношения не имеет. Для нас, российских компаний, экспорт сейчас стратегически важен. Россия с населением 140 млн человек — сравнительно небольшой рынок, если смотреть в глобальной перспективе. И здесь конкуренция с бразильскими производителями не самая большая проблема для нас. Основной вопрос — как будет развиваться отечественное сельское хозяйство, если спрос будет ограничен только емкостью внутреннего рынка. Например, конкуренция производителей мяса птицы уже достигла такого уровня, что последние три года цены на продукцию не растут, несмотря на инфляцию, девальвацию рубля и другие факторы. Стратегически именно экспорт является стимулом для инвестиций в развитие производства сельхозпродукции в нашей стране. И здесь большие проблемы создают технические барьеры, с которыми мы сталкиваемся при входе на новые рынки. Важнейший момент — мы должны каждый раз, когда пытаемся выйти в другие страны, доказать, что наша продукция безопасна. — Это касается и Китая? — Да, многих стран, в том числе Китая. Мы, производители и государство, должны доказать, что наша продукция безопасна: для этого представители иностранных государств проводят инспекции наших предприятий — у нас уже были десятки инспекций: и японцы, и сингапурцы, и китайцы… Только когда технические вопросы сняты, начинаются переговоры о доступе на рынок. Наша страна, к сожалению, когда вступала в ВТО, вползла туда на коленях, соглашаясь почти на все условия. Мы говорили, что ни один экспортный рынок для нас после вступления в эту организацию не откроется. — Вы и раньше резко высказывались о ВТО, насколько я понимаю, ваше мнение не изменилось….. — ВТО — я говорил и повторю — это вредная для нас организация, потому что фиксирует Россию в виде сырьевого придатка. Кстати, у российских сырьевиков и без ВТО никогда не было проблем с поставками нефти и газа, например. Сырье туда выезжает свободно, и понятно почему: если переработка там, значит, основные компетенции — там, налоги — там, рабочие места — там, обучение людей — все там. Есть статистика от австралийцев по мясному скотоводству: один килограмм говядины — это семь рабочих мест в смежных отраслях: машиностроение, генетика, производство минеральных удобрений и т.д. Сельское хозяйство — реально огромный пласт экономики, который тащит другие сектора, дает синергетический эффект. Мы, российский рынок сельского хозяйства, в прошлые годы реально сдали, и сейчас на глобальном рынке нас особо никто не ждет. Посмотрите, даже после того как ввели контрсанкции, импорт в Россию никуда не делся. Объем квот огромный, и та же Бразилия как ввозила, так и ввозит мясо, забрав долю рынка у американцев и европейцев. Но когда мы хотим поставить в Бразилию российскую продукцию, они присылают огромный опросник. Хорошо, мы его заполнили и ждем уже шесть месяцев, чтобы России разрешили поставки всего с нескольких предприятий. Мы просим бразильцев об аттестации, а они просто выкручивают нам руки. Цена вопроса для нашей страны огромная. Если такие рынки, как Китай, Япония будут открыты для экспорта говядины, свинины, птицы, то только "Мираторг" через два-три года достигнет экспорта до $0,5 млрд. Это зарплата, технологии, развитие производства здесь, в нашей стране, и не только в сельском хозяйстве, но и в смежных отраслях. — У вас есть планы экспорта в Китай, который сам является крупнейшим экспортером мяса. Как намерены завоевывать рынок — предлагаете более выгодную цену из-за удачного соотношения курса рубля и юаня или за счет вкусовых предпочтений китайцев — они едят субпродукты, которые в России не так охотно покупают? — Во-первых, мы конкурентны по цене, во-вторых, у нас продукция реально экологически чистая и безопасная — китайцы, поверьте, это ценят и готовы платить. Как только будет решен вопрос о поставках в КНР на уровне переговоров руководителей двух стран, то мы Китай сразу откроем как рынок. В любом случае, есть понимание, что развитие внутреннего производства сельхозпродукции будет продолжаться, и мы обречены на поставки китайцам рано или поздно. Кстати, они это тоже прекрасно понимают — у Китая нет возможности накормить себя уже сейчас, и с каждым годом эта ситуация будет ухудшаться. Важен не только Китай, но и другие рынки Азии. Мы уже получили аттестацию на поставки в Японию термически обработанного мяса, полуфабрикатов с нашего завода в Калининграде во многом благодаря поддержке государства — переговорам Владимира Владимировича Путина и премьер-министра Японии Синдзо Абэ. Уже несколько крупных японских компаний прорабатывают возможности поставок нашей продукции. Я думаю, что через два-четыре месяца мы их начнем. Постепенно число экспортных рынков увеличивается: из Калининграда мы уже начали поставки в Марокко, из Брянска — в ОАЭ, Катар, Бахрейн, Гонконг. Принципиально важным для нас является вопрос стоимости рубля, он должен быть максимально дешевым — это фундаментальная основа для развития собственного производства, привлечения российских и иностранных инвестиций, защита от импорта… У нас нет другого пути для ускорения развития экономики. Посмотрим на факты: с начала прошлого года стоимость рубля выросла на 20–25% — это значит, что российские сельхозтоваропроизводители стали менее конкурентны на эту сумму. И в то же самое время мы (производители) бьемся за доли процента в снижении себестоимости. Государство может реально помочь сельскому хозяйству, если национальная валюта будет дешевой, но стабильной. И это возможно, ведь получалось же у Центробанка держать рубль стабильно крепким на одном уровне почти десять лет, несмотря на двузначную инфляцию. Еще один важнейший вопрос — стоимость кредитных ресурсов. Мне, как и всем, кто занимается реальным производством, непонятно, почему учетная ставка ЦБ равна 9,75% при целях по инфляции 4–5% в этом году? Учетную ставку надо снижать — сейчас она работает только на благо банков. Которые, кстати, снимают сливки с государственной поддержки аграрному сектору. В бюджете Минсельхоза 50% заложено на субсидирование процентных ставок по инвестиционным и "коротким" кредитам. Мы этих денег просто не видим: из-за высокой ставки кредитования они "проезжают" от государства сразу в банки. Снижение учетной ставки сразу освободит существенную часть этих ресурсов, которые можно будет использовать более эффективно. — Какова доля экспорта в обороте компании сейчас? — Оборот у компании в 2016 году более $2 млрд, экспорт — $50 млн. В этом году планируем увеличить поставки на экспорт до $100 млн. — Раз мы заговорили об экспорте и о том, что при этом полностью не решен вопрос о продовольственной безопасности России. Птица, свинина, говядина — мы уже можем говорить, что рынок заполнен и мы накормили Россию? — В государственной доктрине сказано, что нам необходимо снизить уровень импорта минимум до 15%, чтобы обеспечить продовольственную безопасность России. Если посмотреть на рынок свинины, то при потреблении около 4 млн тонн в год в страну ввозят 250–300 тыс. тонн импорта. С одной стороны, это говорит о реальных успехах государственной политики по импортозамещению, но с другой — это по-прежнему огромные объемы с учетом потенциала нашей страны. Кстати, у "Мираторга" в прошлом году доля импорта в обороте снизилась до исторического минимума 17%, хотя общий объем продаж вырос на 17% — до 683 тыс. тонн. Причина простая — увеличение собственного производства. Можно критиковать и не критиковать власть, но десять лет назад Владимир Владимирович (Путин. — Прим. ТАСС)нам четко обозначил приоритет развития и поддержки собственных сельхозтоваропроизводителей. Результат — сейчас у нас есть своя птица, через несколько лет по свинине будет полное импортозамещение, по говядине — лет через пять-восемь, наверное. — Вы начали работать в бизнесе в 1990-е годы, когда все легко зарабатывали деньги. Начинали с торговли — фактически поставок продукции в Россию. Как вы после пришли к мысли, что нужно заниматься не только импортом мяса, но и производством его в России, насколько это было легко, какие были сложности? — Мы начали заниматься импортом в середине 1990-х, когда рынок был пустой, все было разрозненно. Например, самая крупная компания тогда была "Союзконтракт", которая специализировалась только на импорте куриных окорочков. Бизнес был простой — привез, продал. Уже в 1998 году "Мираторг" стал компанией номер три среди импортеров в России — ввозили свинину, говядину, немного окорочков. Торговля — один из самых сложных бизнесов, и мы получили очень неплохой опыт. В итоге для нас стало очевидно, что хотя мы и вкладываем в торговый бизнес много сил и средств, но строим колосс на глиняных ногах. Торговля импортом в чистом виде — это всегда огромные риски, которые плохо контролируются. Ты работаешь с кредитным плечом, а ветеринары могут закрыть тебя в любой момент. Плюс в экономических отношениях стран всегда присутствует политика. И сложно строить компанию, вся деятельность которой зависит от того, будет ли зафиксировано в одной из стран определенное заболевание животных или нет. Это несерьезно. Конечно, мы ездили по всему миру, смотрели на производства наших поставщиков, как они развиваются, как работают. И понимали, что в России есть огромный потенциал для развития. Мы, кстати, одни из первых привезли в Россию иностранных инвесторов для вложения в реальный сектор, в производство. Начали бизнес с бразильцами в Калининграде, но в итоге выкупили их долю — поверьте, они очень хорошо на этой инвестиции заработали. Четкий сигнал от государства идти в отечественное производство мяса мы получили в 2004 году, когда были введены квоты на импорт сельхозпродукции. Тогда мы купили первый актив — свиноводческую ферму в Белгородской области. Все остальные активы мы построили с нуля, реализовали идею вертикальной интеграции — свиноводство, птицеводство, потом крупный рогатый скот (КРС). И сейчас в "Мираторге" работает 27 тыс. человек. Посмотрите, меньше чем за десять лет в России мы создали современное, высокотехнологичное производство. И недавно китайский производитель свинины номер один приезжал на наши предприятия, мясоперерабатывающие заводы и четко сказал, что у нас лучшее убойное предприятие, которое он видел в мире. — Вы не отказались от идеи "счастливых" коров, которых нельзя пугать? — Вы правы — это называется бесстрессовое содержание животных. Коровы и бычки буквально живут в условиях дикой природы. Мы не строим коровников, животные круглый год на улице. Кроме того, у нас строжайше запрещено, под угрозой немедленного увольнения, не только бить животных, но и просто кричать на них. Коровы умные, они и так все понимают. Это самое интеллигентное животное. Посмотрите, как они заботятся о своих телятах, как ухаживают за ними, даже детские сады организовывают! Сейчас пойдут отелы, приезжайте, сами увидите (смеется). Надо ехать туда, на фермы: поля, многолетние травы, коровы, телята, которые рождаются в дикой природе без родовспоможения. — Вы несколько лет назад приглашали на работу ковбоев — людей, которые умеют работать с мясными породами КРС. Они остались еще у вас? — Нам пришлось это сделать просто в силу того, что в нашей стране экспертизы по работе с КРС мясных пород просто не было. В СССР было принято решение, что от коровы нужно получать прежде всего молоко, а потом уже мясо. В итоге ни того ни другого не получили. Мы объехали полмира и выбрали модель развития мясного скотоводства — круглогодичное содержание на открытых пастбищах, американскую модель. Пришлось привезти и специалистов, которые знают, как надо работать с мясным КРС во всех тонкостях. Директор по производству у нас тоже иностранец, профессор, у которого в Штатах осталось собственное ранчо. Вместе с маточным поголовьем абердин-ангусов мы привезли в Россию 10–12 ковбоев. Они, кстати, приехали к нам с семьями. Это ковбои в четвертом поколении — они знают о животных буквально все и передают эти знания нашим российским сотрудникам. Живут они на фермах в Брянской области в лучших условиях, чем жили в США. Там у него был картонный домик, который дунет ветер и развалится, а тут нормальный дом и зарплата в два раза больше, чем в Штатах. По мере передачи знаний и обучения наших сотрудников необходимость в иностранных специалистах снижается. Сейчас их осталось буквально несколько человек, которые работают больше как консультанты. А вот наших российских ковбоев уже больше 1000. — Вы их называете ковбоями? — Нет, мы называем их операторами. — Вы считаете, что на сегодняшний день есть все предпосылки, чтобы деньги зарабатывать в сельском хозяйстве? — Да, у нас деньги зарабатываются не в Москве, а в регионах. Поэтому надо ездить, смотреть и самим быть погруженными, а сидя в Москве ничего не сделаешь, будет банкротство. Мы каждую неделю летаем в Белгород и Брянск, раз в месяц — в Калининград. У нас только под пастбищами 500 тыс. гектаров. Мы вначале пришли в Брянск, потом запустили межрегиональный проект мясного скотоводства, в который вошли соседние регионы: Смоленская, Калужская, Тульская, Орловская области. В этом году посевная площадь в этих новых регионах увеличилась в три раза: чистим поля от леса, кустарника, сеем и зерновые культуры, и многолетние травы. Иногда нас обвиняют, что мы в регионах давим личные подсобные хозяйства, мелких фермеров. На самом деле конкуренции у нас с ними нет, потому что мы с мясным скотоводством заходим туда, где вообще нет никакого сельхозпроизводства. Муниципалитеты в восторге — во-первых, местный бюджет получает доход. Например, в Стригинском сельском поселении Смоленской области мы выиграли торги на землю: в ходе торгов цена выросла в четыре раза по сравнению с начальной — до более чем 17 млн рублей. Для сравнения: годовой бюджет этого поселения составляет 2,5 млн рублей. Мы создаем рабочие места с белой зарплатой, которая существенно выше средней в сельском хозяйстве региона: для людей это важно, потому что стабильная высокая зарплата дает уверенность в завтрашнем дне. Мы реально меняем ситуацию на территориях, где работаем, и многие люди благодарны за это. — Что необходимо, на ваш взгляд, для реализации крупных проектов в АПК и каких мер поддержки отрасли сейчас не хватает? — Условия, которые необходимы для реализации крупных проектов в агропроме, не изменились за последние пять-семь лет. Я неоднократно их озвучивал и готов повторить. Первое — создание единой ветеринарной службы, второе — это защита от небезопасного импорта, третье — развитие экспорта. Почему мы так активно развиваемся, вкладываем в экспорт? Потому что потенциал у нашей страны с точки зрения земельных ресурсов, воды, климата — огромный и уникальный. Такие объемы земли с климатическими условиями для сельского хозяйства сейчас мы не найдем ни в одной стране мира. У России есть уникальная возможность выстроить вертикальную интеграцию, что мы успешно делаем. Мы заинтересованы в развитии стратегии поддержки отечественного сельского хозяйства, и как бизнес, как эксперты выходим на профильные министерства и ведомства с предложениями о повышении эффективности действующих и запуске новых мер поддержки. Вот один из примеров. У нас в стране можно было получить господдержку, взять кредит, вырыть яму и просто исчезнуть с деньгами. А в Европе надо сначала построить предприятие, ввести его в эксплуатацию и только после этого инвестор может получить компенсацию в виде поддержки от государства — 20–30% от капитальных затрат. Это правильный механизм, который позволяет существенно снизить риски для государства и повысить эффективность проектов. Мы выступили с предложением о внедрении такого механизма в России, добивались такой формы поддержки два-три года, и в итоге он заработал. По такой схеме "Мираторг" запускает производство "розовой телятины" в Курской области. Вначале мы построили фермы по выращиванию и откорму молодняка КРС молочных пород и только потом, после их введения в эксплуатацию, получим компенсацию части капзатрат от государства. Молочных телят мы покупаем у местных фермеров, которые в итоге также выигрывают от господдержки нашего проекта, поскольку цены на молодняк сразу выросли. — Каковы ваши планы по инвестированию? — С 2004–2005 годов компания инвестировала около 200 млрд рублей в реальную экономику, в вертикально интегрированное производство. Это и крупнейший комплекс по переработке свинины в Белгородской области, и две ультрасовременные бойни по птице и крупному рогатому скоту в Брянске. У нас есть проект по удвоению свиноводства стоимостью 160 млрд рублей, который позволит увеличить производство более чем в два раза — до 750 тыс. тонн в год. Уже сформировали земельные массивы, площадка под бойню уже подобрана рядом с Курском. Строить начнем этим летом. Сейчас одна из главных задач для нас, основное направление инвестиций — это строительство новых ферм КРС в рамках межрегионального проекта. У нас уже сейчас маточное стадо абердин-ангусов составляет 160 тыс. голов. Мы перестали ввозить быков из-за границы, у нас в этом году будет 160 тыс. отелов — рекорд за всю историю страны. Собственное поголовье — база для расширения производства мяса. Поэтому наша цель — через три года увеличить поголовье абердин-ангусов до 1 млн. Мы в этом году забьем около 160 тыс. голов КРС, а через два-три года стоит задача довести показатели до 500 тыс. — вывести предприятие по убою и переработке на максимальную мощность. Важно понимать, что стратегически правильно постоянно повышать глубину переработки, увеличивая ассортимент продукции с высокой добавленной стоимостью. Это позволяет снизить себестоимость основного продукта — мяса. Ровно в этой логике мы планируем запустить производство кормов для кошек и собак. Кроме того, важно работать и над повышением эффективности по всей вертикально интегрированной цепочке. Поэтому мы рассматриваем проект производства премиксов (кормовых смесей), чтобы не закупать их с рынка, а потреблять свои. Другой пример: у нас 500 тыс. гектаров пастбищ и каждый год мы ввозим семена многолетних трав из Голландии и Дании. В России своих семян, к сожалению, пока нет, как вы понимаете, в свое время все развалилось. И сейчас в Смоленской области мы запускаем производство своих семян. И государство нас поддерживает, потому что это уже не проект одного "Мираторга", но создание инфраструктуры для целой подотрасли мясного скотоводства. — Вы будете развивать проект по выделке шкур? — Сейчас мы производим мокросоленые шкуры, которые экспортируем, например, в Италию или продаем в России в зависимости от конъюнктуры рынка. Фактически это сырье низкой степени переработки. Этим летом начнем строить предприятие по выделке шкур с инвестициями 2,5 млрд рублей. В итоге будем получать высококачественные обработанные шкуры, краст. Это очень востребованный на мировом рынке продукт: в том же Китае огромный спрос, поскольку шкура абердин-ангуса толстая, а стандартизированное производство гарантирует и стандартный размер, что принципиально важно для массового производства. Также мы провели переговоры и с российскими потребителями, в том числе автопроизводителями — они готовы сотрудничать с нами, им локализация очень интересна. Важно, что производство будет экологически чистым: мы инвестируем свыше 500 млн рублей в высокотехнологичные очистные сооружения, чтобы влияние на окружающую среду было минимальным. — Одним из основных регионов, где вы работаете, является Брянская область, где сейчас власти отстаивают идею рекультивации и введения в оборот чернобыльских земель. Вы поддерживаете эту идею? — Да, идею поддерживаем. Все фермы "Мираторга" в Брянской области находятся только на землях, где разрешена сельхоздеятельность, что официально подтверждается заключениями ФГБУ "Брянскагрохимрадиология". У компании нет ферм в Новозыбковском, Гордеевском, Злынковском, Красногорском районах, которые 30 лет назад наиболее пострадали от аварии на Чернобыльской АЭС. Расширение проекта за пределы Брянской области в соседние регионы связано как раз с тем, что свободных и пригодных для сельского хозяйства земель в регионе практически не осталось. В бывшие радиационные районы мы не планируем заходить ни в каком виде, предоставим эту возможность другим инвесторам. В то же время то, что делает брянская администрация для решения проблемы, — рекультивация зараженных территорий — в долгосрочной перспективе идея правильная и важная, но требует серьезных инвестиций и времени. В свое время Лукашенко (президент Республики Беларусь. — Прим. ТАСС) пошел по такому пути, и сейчас, по официальной белорусской статистике, у него ни одного гектара радиационной земли нет и земля используется эффективно. — Вас многие обвиняют в том, что "Мираторг" год за годом получает практически все средства, которые есть в брянском бюджете на поддержку животноводства… — Вопрос действительно периодически возникает, а началось все как раз с Брянской области. "Мираторг" начал масштабные инвестиции в этом регионе, стал с нуля строить вертикально интегрированное производство, распахивать заброшенные земли, строить фермы КРС. Разумеется, мы получали господдержку в рамках действующих механизмов, а объем средств для местных фермеров уменьшился. Но когда ситуацию с недовольными "фермерами" копнули поглубже, то оказалось, что главный организатор кампании против нас (инициатор фермерского протеста. — Прим. ТАСС) просто привык сидеть на господдержке без всякого контроля. Он людям даже нормальные условия труда обеспечить не может: у него доярка по 5 тыс. рублей в месяц получала, работая с красными от холода руками зимой. Раньше местные "фермеры" субсидии на строительство коттеджей и поездки за границу тратили. Мы пришли и сказали: "Ребята, а давайте посмотрим, какой у вас результат, что вы в предыдущие пять лет делали?" И похвастаться они смогли только своими коттеджами. У нас позиция открытая: инвестируйте столько, работайте столько, сколько мы, и будете получать такую же поддержку. Значительные суммы может получать каждый фермер — вопрос в масштабах бизнеса. Но покажите компанию хотя бы в два раза меньше по оборотам, где владельцы сами занимаются бизнесом? В большинстве случаев владельцы агрокомпаний контролируют бизнес из штаб-квартиры, но в поля не ездят. А мы в полях, мы на фермах, у нас отличная команда и хорошая кредитная история. Нас поддерживают как любого другого сельхозтоваропроизводителя, но нас и проверяют, поверьте, очень тщательно — вдоль и поперек. Мы показываем эффективность использования каждого рубля, поэтому нам доверяют. — Компания по сей день зарегистрирована в офшорах... — Это связано только с вопросами владения. Мы все налоги платим в России и не используем наш кипрский офшор для минимизации налогообложения. Мы достаточно открыты, все наши кредиторы имеют четкую информацию о структуре владения компанией: владельцами холдинга являемся я и брат. Сейчас мы делаем некие шаги, просто еще рано говорить об этом, для того, чтобы быть ближе к России в этой части. — Как у вас складываются отношения с главами регионов, где вы работаете, в том числе и с новыми? Например, в том же Калининграде, где у вас есть крупное производство, недавно поменялся руководитель — вы взаимодействуете с ним? — Да, в обычном рабочем режиме. Антон Андреевич Алиханов (врио главы Калининградской области. — Прим. ТАСС) — молодой, энергичный, мы уже общались, дискутировали. Он современных взглядов, энергичный, так что дай бог ему удачи. Мы, кстати, собираемся инвестировать в регион еще порядка 6 млрд рублей в ближайшие два года, прежде всего в новые фермы. Год назад было принято решение по распределению субсидий сельхозтоваропроизводителям с федерального уровня на местный. Это означает, что большинство инвесторов будет в тяжелейшей ситуации, потому что в каждом регионе, допустим, мне как инвестору придется договариваться отдельно с каждым губернатором. Это непросто, потребуется больше времени, сил и усложнит ситуацию. Например, у нашего проекта по мясному КРС срок окупаемости больше 12 лет, а с губернаторами сложно заключать долгосрочные соглашения, максимум на год. Ровно поэтому мы в свои бюджеты в графу "субсидирование от регионов" сейчас ставим "ноль", потому что ты не знаешь, сколько получишь из местных бюджетов в качестве поддержки. Вот в том же Белгороде одним из плюсов является то, что там четко можно с губернатором договориться и быть спокойным за выполнение условий для инвестора. В других регионах сложнее. Ты вначале договариваешься, тебе говорят "да", но потом ты остаешься один на один со своими проблемами. — Создавая компанию такого уровня, вы хотите стать номером один в своем деле в мире? — Сложно сказать… Но люди уже учатся у нас. Я говорил, что китайцы приезжали посмотреть наши бойни, побывали в "Мираторге" французы, американцы, англичане, бразильцы… Современное производство мяса в мире — это новые технологии, миллиарды инвестиций, десятки тысяч сотрудников, десятки лет опыта и последовательной работы, конкуренция на мировом рынке мяса, развитие экспорта, совместная работа с государством… У нас четкое понимание — мы должны быть номером один в своей отрасли для того, чтобы у "Мираторга" было будущее. И это наша ответственность перед сотрудниками нашей компании и партнерами. Достижение этой цели реально — в мире есть компании нашего профиля, которые имеют оборот в десятки миллиардов долларов, там высокие технологии, и мы уже сейчас начинаем конкурировать с ними. Беседовали Павел Баранов, Людмила Борщева Источник: tass.ru
  14. Работа животноводческого предприятия не ограничивается только выращиванием свиней в живом весе и дальнейшей их реализацией в виде туш и полутуш. Сегодня на свиноводческом рынке востребованы многие товары, особенно продукты глубокой переработки. Олеся Дмитрова, генеральный директор ООО «ТД Агро-Белогорье», член совета директоров ООО «ГК Агро-Белогорье» — одного из ведущих свиноводческих холдингов России, подробно рассказала об основных тенденциях в отрасли и главных итогах года, о том, на какие направления деятельности необходимо делать сегодня акцент животноводческим предприятиям, а также о новых уникальных проектах холдинга. — На ваш взгляд, как развивалась свиноводческая отрасль в нашей стране в течение последних нескольких лет? Как вы можете оценить инвестиционную привлекательность этого направления сегодня? — Ни для кого не секрет, что в последние годы свиноводческая отрасль в России развивалась не просто динамично, а стремительно, при этом локомотивом роста стал промышленный сектор производства. По данным Национального союза свиноводов, только за последние три года ежегодный объем индустриального производства свинины в стране вырос на 750 тыс. т, а за десять лет — более чем в шесть раз, то есть до 2,8 млн т. Закономерно, что на этом фоне динамика импорта имеет обратный вектор: с одного миллиона тонн в 2013 году ввоз этого продукта в нашу страну из-за рубежа сократился до 300 т в 2016 году. Российское свиноводство приближается к уровню полной самообеспеченности. Сегодня для свиноводов наступает новая эпоха. Тренд высокой рентабельности сменяется жесткой конкуренцией и снижением прибыли. Поэтому если говорить об инвестиционной привлекательности, то время вкладываться в расширение свиноводческих мощностей, на мой взгляд, безвозвратно ушло. Сейчас необходимо активнее заниматься переработкой, логистикой, расширением инфраструктуры, которые позволят снизить общие издержки. — Каковы перспективы развития рынка? Какие проблемы на нем существуют? — Потенциал для дальнейшего роста отрасли в части наращивания мощностей практически исчерпан. По подсчетам Национального союза свиноводов, действующие и реализуемые сегодня свиноводческие проекты закрывают внутренние потребности страны даже с учетом сокращения производства в личных подсобных хозяйствах, роста внутреннего потребления и увеличения экспорта. По этой причине маржинальность в отрасли снижается, одновременно растет себестоимость продукции и уменьшается ее отпускная цена. При этом ужесточается конкуренция, а рынок становится все плотнее. Для всех участников рынка наступают новые, непривычные условия — необходимо развиваться в рамках внутреннего перепроизводства. Впереди будет тот, кто преуспеет во внедрении передовых технологий, в повышении общей эффективности, сокращении издержек и, безусловно, в росте качества предлагаемого продукта. В числе основных перспективных направлений развития отрасли я бы назвала углубление переработки и наращивание экспортного потенциала, необходимое для поиска новых рынков сбыта. — Многие отмечают снижение потребительского спроса на некоторые продовольственные товары, в том числе свинину. На ваш взгляд, насколько это мнение соответствует действительности? — По имеющейся у нашей компании информации, за девять месяцев прошлого года спрос на свинину вырос на 7,8 процента. Снижение оптовых цен повлекло увеличение потребления, приблизив его к максимальному уровню 2013 года. Произошел сдвиг платежеспособного спроса на свинину, что связано в том числе с высокими ценами на рыбу, сыры и некоторые другие животные белки. Увеличившаяся стоимость мяса птицы тоже внесла вклад в рост потребления этого продукта. Дальнейшая динамика спроса на свинину полностью зависит от уровня платежеспособности населения. — Расскажите подробнее о вашем предприятии, его свиноводческом направлении. Каковы итоги работы компании в этом году? Каких производственных показателей удалось достичь? — Группа компаний «Агро-Белогорье» — один из крупнейших производителей свинины в стране с ежегодным объемом производства 163 тыс. т продукции. По итогам 2015 года мы занимали четвертую позицию в рейтинге Национального союза свиноводов с долей 5,2 процента от российского рынка. Одновременно наш холдинг является одним из крупнейших работодателей Белгородской области — почти 10 тыс. сотрудников трудится на благо компании и потребителей. ГК «Агро-Белогорье» сопровождает деятельность около полусотни юридических лиц, в том числе порядка 40 сельскохозяйственных предприятий. Прошлый год стал для предприятия рекордным по производственным показателям в ключевых секторах производства: растениеводстве, кормопроизводстве и свиноводстве. Был собран самый большой за всю историю холдинга урожай зерна — почти 400 тыс. т, а свиноводческие комплексы смогли отгрузить 165 тыс. т свинины в живом весе. Сейчас нашей компанией реализуется проект по наращиванию мощностей до 220 тыс. т. В прошлом году мы активно продолжали строительство пяти новых комплексов, на которые уже были доставлены животные. Практически завершено возведение третьего комбикормового завода мощностью 210 тыс. т продукции в год, а в сентябре при предприятии заработал элеватор на 60 тыс. т зерна. В прошлом году компания существенно увеличила долю глубоко переработанной продукции в структуре реализации. Это стало возможным благодаря запуску второго мясоперерабатывающего завода, продукция которого теперь имеет более современную и удобную упаковку, более красочную и информативную этикетку, а также интересные рецепты. Дополнительные технологические возможности позволяют нам чутко ориентироваться на запросы рынка и постоянно быть в тренде, в результате чего наша продукция получает высокие потребительские и экспертные оценки. Одно из объективных доказательств безопасности и качества мяса мы получили в этом году по результатам телевизионного проекта «Контрольная закупка» на Первом канале. Мясо торговой марки «Дальние дали» признали лучшим в сравнении с аналогичными товарами крупнейших российских производителей. Разумеется, прошедший год не был лишен трудностей и проблем. Несмотря на очевидные производственные успехи, экономика сложилась значительно хуже, чем год назад. Виной тому общая рыночная ситуация, падение цен на свинину и рост себестоимости ее производства. — Как вы оцениваете экспорт российской свинины в 2016 году и его перспективы в будущем? Какие государства могут стать потенциальными партнерами нашей страны? Каковы планы компании в этом направлении? — По данным нашего отраслевого союза, экспорт российской свинины по итогам года достиг 40−45 тыс. т. В прошлом году наша компания впервые осуществила прямую поставку этого продукта за границу, и в наших планах дальше развивать внешнеэкономическую деятельность. Хотя, по сути, мы уже в течение 5–6 лет продаем свинину за рубеж, но раньше это осуществлялось через посредников и прямым экспортом де-юре не являлось. Теперь же наш холдинг вступил в контрактные отношения с компанией, которая закупает мясную продукцию по всему миру и отправляет ее в страны Юго-Восточной Азии. Товар туда идет своеобразный — субпродукты: ноги, уши, хвосты, лунная кость, желудки. Для экспорта приоритетным остается азиатский рынок: Китай, Сингапур, Вьетнам, а также Япония. Мы планируем детальнее изучить его особенности, съездить на выставку в Шанхай или Пекин. Многое будет зависеть от государственной политики и международных отношений. Однако главной преградой при выходе на экспортные рынки остается внутренняя российская проблема — африканская чума свиней, которая по-прежнему является наибольшей опасностью для развития отрасли в стране. Прошлый год стал самым неблагополучным по АЧС. По данным Россельхознадзора, с начала 2016 года в стране выявили 295 вспышек, причем 23 случая — на промышленных предприятиях закрытого типа. Каждый из них приводит к уничтожению десятков тысяч голов свиней. В подобной ситуации я согласна с экспертами, считающими, что для развития экспорта необходима регионализация страны, чтобы регионы, благополучные по АЧС, могли активнее выходить на внешние рынки. — В ноябре агрохолдинг представил продукцию из мраморной свинины. Какова была реакция потребителей? Наблюдается ли интерес к достаточно новому для нашего рынка продукту? — Действительно, компания презентовала эксклюзивное для России мясо свиней породы дюрок. Это мраморная свинина, которая высоко ценится в кулинарном мире благодаря своим вкусовым качествам. Продукт вышел на рынок в ограниченном объеме, его нельзя встретить на прилавках продовольственных магазинов, поскольку мясо поставляется только напрямую в рестораны. Представители сегмента HoReCa уже дали высокую оценку этой продукции, отметив качественно новый вкус мяса, его сочность и схожесть с телятиной, а также широкие кулинарные возможности. Профессионалы отмечают, что по своему цвету и вкусу такая свинина может сравниться со знаменитым испанским хамоном, который ценится во всем мире. Мясоперерабатывающий завод компании планирует производить обвалку 400 голов породы дюрок в месяц с выходом готовой продукции порядка 35 т. Помимо этого, на предприятии выпускается более 300 видов основных товаров — от полутуш для сегмента B2B до продуктов деликатесной группы, включая ветчину, копчености и готовые к запеканию полуфабрикаты. Все мясные изделия производятся в условиях тотального контроля на каждом этапе: от выращивания в поле зерна для комбикорма до физико-химического и ультразвукового анализа товара на перерабатывающем заводе. — Планирует ли компания расширять это свиноводческое направление? Какие особенности в технологии производства существуют? — Выпуск мраморной свинины чистопородного дюрока — не массовое производство. Однако компания делает ставку на эту породу, внедряя ее гибридов в производственный цикл товарных свинокомплексов. Безусловно, это уже не мраморное мясо, но мы рассчитываем, что новая порода позволит улучшить вкусовые качества выпускаемой свинины для продовольственных магазинов. До недавнего времени в «Агро-Белогорье» занимались разведением трех пород: материнских крупная белая, ландрас и отцовской йоркшир. Внедрить дюрок позволили новые мощности нашего селекционно-генетического центра. Наличие еще одной отцовской породы поможет улучшить качественные и количественные характеристики товарной продукции. Наши селекционеры рассчитывают, что при гибридизации усовершенствуют важные показатели — привесы, выход, мраморность и вкусовые качества. Дюрок — то мясо, которое заставит потребителей взглянуть на свинину иначе. — Группа компаний «Агро-Белогорье» совместно с НИУ «БелГУ» планирует создание генетического центра. Какие задачи будут перед ним стоять? — Самые амбициозные — вплоть до создания новой породы свиней. Формируемый на базе вуза Центр геномной селекции будет располагать собственной лабораторией. Мы рассчитываем, что внедрение научно-исследовательских разработок и молекулярно-генетических технологий позволит компании улучшить производственные показатели и повысит общую эффективность. Импортозамещение в свиноводстве уже состоялось. Теперь наша задача — обеспечить его в племенном направлении, селекции и генетике, причем не только в животноводстве, но и в растениеводстве. — Какие решения в целях сокращения издержек, совершенствования деятельности, оптимизации производства и улучшения бизнес-процессов внедряются сегодня в компании? — В основе нашей работы на всех этапах создания конечного продукта лежит повсеместный контроль, обеспечивающийся режимом замкнутой производственной цепочки. Мы самостоятельно выращиваем животных и контролируем соблюдение всех ветеринарных регламентов, составляем рационы и готовим рецепты кормов, зерно для приготовления которых выращивается на собственных полях. Переработка и упаковка мяса также осуществляются своими силами с использованием высокоточных лабораторных исследований качества и новейшего технологического оборудования, позволяющего отследить путь каждого кусочка производимой свинины, который он проделывает, перед тем как попасть в руки покупателя. Таким образом, мы максимально сохраняем добавленную стоимость внутри компании. Единственное, что мы не выпускали до сегодняшнего дня самостоятельно, — оборудование для комплектования предприятий. Но со следующего года и этот пробел будет восполнен. Сейчас агрохолдинг совместно с двумя немецкими компаниями Big Dutchman и Schickling реализует многообещающий проект по производству оборудования для сельскохозяйственной отрасли — «ЗМС-Технолоджи». Его мощность составит 1,5 млн изделий в год. В январе 2017 года рассчитываем отгрузить первую партию продукции с нового предприятия. Основные потенциальные покупатели — компании свиноводческой и птицеводческой отраслей. Предполагается, что на производстве будут изготавливаться различные виды оборудования, начиная от труб для подачи кормов и заканчивая целыми конвейерными линиями для мясоперерабатывающих производств. Завод является модульным, что позволит со временем наращивать его мощности. На мой взгляд, это уникальный для страны проект, играющий важнейшую роль в процессе импортозамещения в смежной с АПК отрасли. — Холдинг сотрудничает со многими торговыми сетями. Планируется ли расширять географию продаж компании и собственную розничную сеть? На ваш взгляд, насколько доступны сегодня сети для отечественного производителя мясной продукции, в том числе мелкого или среднего предприятия? — Наша компания не ставит задачи попасть в ту или иную торговую сеть. Мы хотим продаваться только там, где нам самим комфортно. Если в сети мы получаем только убыток или там действуют суровые законы, то зачем? Сейчас мы сотрудничаем с несколькими известными ретейлерами и можем самостоятельно влиять на их торговую политику. К примеру, если мы замечаем, что в сети ухудшился сервис или санитарный порядок, то мы даем свои рекомендации, поскольку нам важно сохранить своего покупателя. Ретейлеры обычно на наши сигналы реагируют оперативно. В итоге в сотрудничестве с одной торговой сетью мы реализуем свою продукцию уже в Екатеринбурге и Новосибирске, то есть существенно углубились на восток нашей страны. В Белгородской области количество магазинов фирменной розницы мы сократили до 50, и, скорее всего, на этой цифре остановимся. В этом регионе высока конкуренция с местными производителями, при этом достаточно непросто торговать монопродуктом — свининой. Однако в скором времени мы сможем расширить ассортимент посредством молока и яблок. У фирменных магазинов есть и другая немаловажная функция — они позволяют изучать потребительский спрос. Содержать их достаточно хлопотно, маржа минимальна, но это самый близкий путь к покупателю, возможность ежедневно изучать его предпочтения и корректировать свою торговую политику. Насчет доступности сетей для мелких или средних предприятий мне сказать сложно. Понятно, что чем крупнее объемы производства, тем у компании больше возможностей попасть на прилавки торговых сетей. Но ключевой фактор всегда один — популярность продукта у потребителей. Если она есть, то в ретейл можно попасть и с незначительными объемами. — Каковы еще планы дальнейшего развития агрокомплекса? Планируется ли начинать деятельность в новых аграрных направлениях, и какие проекты предполагается реализовать? — Сегодня наша группа компаний развивает непрофильный проект по производству яблок. Он стартовал осенью 2014 года, а уже весной 2015 года на площади в 20 га было высажено 55 тыс. саженцев яблонь. В прошлом году «Сады Белогорья» получили первый промышленный урожай, причем вместо запланированных 60 т удалось собрать более 200 т плодов. К 2020 году мощность предприятия увеличится почти в пять раз — до пяти тысяч тонн яблок в год, для чего планируется расширить площадь сада еще на 74 га. К следующему сезону рассчитываем обзавестись мощностями для хранения и частичной переработки яблок. В планах компании также строительство завода по переработке молока. Холдинг активно занимается социальной деятельностью. При нашем участии в регионе было создано несколько тематических парков, а в 2016 году построен в городе Белгороде новый зоопарк. В следующем году появится динопарк и аквапарк под открытым небом. Главным в стратегии развития холдинга всегда было и будет развитие человеческого потенциала. Именно для наших сотрудников, а также для жителей области мы участвуем в благоустройстве городских и сельских территорий, строим парки отдыха и места развлечений. Кроме этого, мы постоянно открываем для себя новые ниши, где процесс импортозамещения только набирает обороты. Надеемся, что все наши планы будут иметь успешную реализацию и в дальнейшем принесут компании прибыль, стране — экономический эффект, а жителям региона — высокооплачиваемые рабочие места. Анастасия Кирьянова Источник: agbz.ru
  15. Интервью дает Виктор Тутельян, директор института питания РАМН Нас любят пугать. «В колбасу вместо мяса добавляют сою!» «Соя в колбасе — обман покупателя!» «Соя — генно-модифицированный продукт, а значит, опасен!» Давайте рассмотрим все эти страшилки. Для начала уточню: в колбасный фарш добавляют отнюдь не сою, а так называемый изолят, или концентрат, то есть соевый белок. Для чего это делается? Во-первых, изолят удерживает в колбасе влагу. А чем больше влаги, тем больше колбаса весит, тем больше на ней можно заработать. Во-вторых, соевый белок способен равномерно распределить по продукту жир — чтобы он не растекался и колбаса выглядела презентабельнее. Я бы не назвал это обманом. Скорее — маркетинговый ход производителя. Теперь о безопасности. Ответственно заявляю: соя совершенно безвредна! Даже если она генно-модифицированная, но прошла все испытания, имеет все сертификаты и разрешение на применение. Более того: соя полезна. Ее белок по составу максимально приближен к животному и имеет практически все аминокислоты, в том числе незаменимые. Тем не менее на многих упаковках производители гордо пишут: «Без сои!» Это значит, что для задержки влаги и равномерного распределения жира они добавили в колбасу коллаген — измельченные шкуры, соединительную ткань, сухожилия и тому подобное животных — коров или свиней. Коллаген, в отличие от сои, вообще не усваивается, а просто выводится через кишечник. Пришел и ушел. А еще, если нет сои, в колбасу добавлен совершенно не нужный нам крахмал, и вообще содержание белка в этом «бессоевом» продукте примерно 20 процентов ниже, чем если соя в нем есть. Зато жира — столько же, сколько в «соевой» колбасе: от 20 до 30 процентов. Причем наиболее вредного — животного. Вывод очевиден: сои бояться не нужно. Более того: лучше купить вареную колбасу с соей, чем без. В пищевом плане такой продукт имеет большую ценность. А «бессоевая» колбаса, как правило, более дешевый и менее полезный для организма вариант. Источник:vm.ru
  16. — Давайте поговорим о программе импортозамещения, разговоры о санкциях и об их возможной отмене не прекращаются. Например, производители говорят, пишут письма президенту, просят сделать их бессрочными. Насколько успешной можно считать программу импортозамещения? На какой она стадии находится? — Мы можем приводить десятки примеров того, что она успешна. Самый главный, очевидный факт: еще три года назад — не пять, не десять — полка в обычном российском магазин или большом гипермаркете, в торговых сетях принадлежала на 60-70% импортным товаропроизводителям. Это очевидный факт, и я думаю, что все, наверное, помнят это. Сегодня ситуация в корне поменялась: мы на 90%, даже больше, имеем полку, заполненную отечественными продуктами питания с разных территорий, из разных уголков. Это чудо произошло лишь потому, что мы нарастили объемы производства и заместили этот импорт. — Насколько удалось увеличить объемы производства отечественной продукции за последний год? — В денежном выражении мы прибавили порядка 40-50%. Если в объемах производства, то по таким направлениям, как мясо свинины, мясо птицы мы закрыли позицию. Хотя вы помните — «окорочка Буша» и все это было в большом дефиците, мы зависели от Европы, Америки, Австралии, Канады. — Но вот с производством говядины есть проблема. — Мы закрыли позиции по зерну, по растительному маслу, по многим крупам, по муке, по сахару, по картофелю. Мы прибавили значительно по овощам, мы серьезно наращиваем производство фруктов в собственной стране. По молоку у нас есть стратегия развития —мы имеем дефицит молока в стране. — Где еще остались проблемы? — Говядина, молоко, овощи, фрукты — вот четыре направления. Есть государственная программа поддержки этих отраслей. Я уверен, через пять-семь лет мы решим и эти проблемы. — Есть мнение, что качество нашей продукции падает, особенно в последнее время, потому что не хватает ингредиентов, возможно, импортных, кроме того, надо сдерживать цены, чтобы они не росли… — Ничего подобного. Конечно, в семье не без урода. У нас есть определенные сегменты с проблемами, но… — Допустим, сыр дешевый — его есть теперь невозможно. — Почему? Слушайте, давайте в магазин вместе пойдем, посмотрим! — Я хожу в магазин. — Я тоже хожу. Подавляющее большинство сыров удивительного качества. Есть же более высокие сегменты. — Еще одна проблема — качество хлеба. Особенно в Москве ужасное качество хлеба, это я могу вам как потребитель сказать. — Я тоже ем не американский хлеб, как вы понимаете, а, естественно, отечественный. — Некоторые эксперты объясняют ситуацию тем, что отрасль увлекается экспортом зерна, а отечественному потребителю и покупателю не остается. — Нет такой проблемы. Мы муку делаем примерно из 10 млн тонн зерна, всего 10 млн тонн идет на продовольственные цели. А в стране, как вы помните, урожай 115 млн. И в основном это четвертый класс, 70% — это четвертый класс, экспортная позиция. А муку, то есть хлеб, мы делаем из зерна третьего класса на 70%. Поэтому цифры сами за себя говорят, у нас нет дефицита. Продовольственная пшеница достаточно высокого качества, и хлебобулочная промышленность работает достаточно ритмично, у нас есть хлеб разного вида, большой выбор. Если вам не нравится, допустим, одна разновидность хлеба, условно, какое-то наименование, так поменяйте позицию — покупайте другой хлеб. — Я пробовал. В Москве очень плохой хлеб. — Я с вами не согласен ни в коем случае. Обычный российский хлеб. — Вы считаете как министр, что проблемы такой нет? — В таком масштабе, о котором вы говорите, нет. Я еще раз говорю: в семье не без урода, бывает отдельная партия, бывают отдельные производители. Но в массе своей хлеб достаточно приличного качества. — И по всем продуктам качество на уровне? Министерство это контролирует? — Роспотребнадзор контролирует, это не министерская функция. Тем не менее, мы тоже ситуацию мониторим, отслеживаем. — Вы меня поправьте, если я не прав, но сейчас складывается такая ситуация, что главенствуют в сельском хозяйстве в основном крупные компании, крупные корпорации, а вот фермер-частник, условный пахарь как бы вытесняется. Есть ли такая проблема? Какие тенденции в сельском хозяйстве — тренд все-таки на укрупнение бизнеса или можно пробиться фермеру-частнику? — Доля ВВП фермера в сельском хозяйстве 12%. Ее нельзя недооценивать. — Это много или мало? — Но нельзя и переоценивать. Конечно, мы только в начале пути. Фермеры производят чуть больше 10%, а 90% производят средние и крупные холдинги, компании, предприятия. Мы что, искусственно будем загонять всех фермеров, да? У нас в начале 90-х так было, собственно, ничего хорошего в этом не было. Я думаю, что структура будущего промышленного бизнеса в России будет примерно такой: 60% — крупные компании, средние компании, а 40% — фермеры. У нас растут объемы фермерского движения, растет количество фермеров, но и качество улучшается, очень неплохо работают кооперации. Фермеры тоже объединяются, чтобы быть более рентабельными, более конкурентными и так далее. Мы недавно проводили съезд фермеров — много было вопросов, много проблем. Но мы их решаем, мы держим руку на пульсе, мы понимаем и слышим фермеров. Целые программы поддержки — это и гранты, и льготное кредитование, и так далее. Мы считаем, что фермерство — это будущее России. — Но запрос есть? Люди идут в фермеры? — Конечно, идут. — «Дальневосточный гектар» как-то стимулирует это направление к развитию? — Это только начало новой программы, это немного другое. Это больше похоже на личные какие-то подсобные хозяйства, небольшие земельные угодья для того, чтобы человек, наверное, прежде всего, кормил свою семью или строил дом. Фермер — это и 20 га, и 100 га, и 1000 га у нас в стране. Есть крупные фермеры. То есть это несколько другая категория людей и бизнеса. — Вы же были инициатором уничтожения, как известно, санкционной продукции, которую возят через границу контрабандой. Вам не кажется, поторопились с такими радикальными мерами, что можно было как-то иначе распорядиться этими продуктами? — Ничего подобного. — Многие считают, что жалко уничтожать еду. — Не жалко уничтожать некачественную продукцию. — Думаете, она некачественная? — Думаю, да. Кроме того, мы должны жестко пресекать деятельность тех, кто занимается контрабандой, как еще? Тут должна еще и уголовная ответственность быть. Вы попробуйте в мире, в любой цивилизованной стране европейской или в Америке завести продукт и некачественный, и, условно, в обход закона. Вам закроют предприятия, оштрафуют, будет уголовная ответственность, вот и все. — Если так случится, что завтра санкции отменят, к этому готова наша промышленность? — Готова. Дмитрий Дризе Источник: www.kommersant.ru
  17. — Сохраняется ли в наступившем году сложная ситуация в мясопереработке, тенденция к снижению спроса, потребления и, соответственно, объемов производства? — Спрос на продукцию мясопереработки коррелирует с ВВП. Как только снижается этот показатель, сразу же идет вниз потребление колбасных и мясных продуктов. Поэтому некоторый спад в производстве и продажах в последние два года вполне закономерен. В 2016 году мы, как и в предыдущие два года, наблюдали снижение спроса, но уже к ноябрю ситуация выровнялась. Первый месяц текущего года мы закрыли с ростом в 20% к январю 2016 года. С одной стороны, мы относим это к результатам нашей кадровой и маркетинговой политики, а с другой — к сигналам о том, что спад в отрасли прекращается. В ближайшем будущем экономисты нам обещают хоть и небольшой, но рост ВВП. Соответственно, у рынка тоже есть шанс перейти к восстановлению. — Насколько сложным для мясоперерабатывающих предприятий оказалось выполнение требований по соответствию традиционных и известных сортов колбасы ГОСТам? Можно ли говорить о том, что соблюдение требования одними производителями и несоблюдение другими способствует развитию недобросовестной конкуренции, что покупатель выбирает более дешевый продукт, не обращая особого внимания на его качество? — Требование соответствия отдельных групп продукции ГОСТам для нас не было сложным никогда, потому что мы не отходим от установленной для данной категории продуктов ГОСТовской рецептуры. И думаю, что у серьезных, добросовестных игроков рынка с этим проблем также не возникало. Мы не гонимся за удешевлением товара в ущерб его качеству, это не наша стратегия. Однако вызывает тревогу, что на рынке существует масса колбасной продукции с ГОСТовскими или схожими с ними названиями (например, «Докторская сливочная», «Московская оригинальная»), которая выпускается по техническим условиям из сырья более низкого качества. Это является нарушением законодательства, вводит в заблуждение покупателя и ведет к возникновению недобросовестной конкуренции. Грамотный потребитель, безусловно, это поймет и разберется, но в первую очередь этим вопросом должны заниматься контролирующие органы. — Стоит ли мясопереработчикам сегодня в связи со все еще непростой экономической ситуацией переориентироваться на более дешевые продукты? Например, делать упор на охлажденные полуфабрикаты? — Прежде всего, нужно выпускать качественные продукты. Тем более что цены на сырье постепенно стабилизируются, появляются ингредиенты отечественного производства, вполне конкурентоспособные по качеству и выигрывающие по цене у импортных. Сегодня в производстве мы почти на 80% используем отечественные специи, добавки, оболочку. Сейчас отмечаем повышение спроса на мясные полуфабрикаты, и мы, имея собственные мощности по убою скотосырья, не остаемся в стороне. Помимо колбасной продукции, хотим сделать упор на производство охлажденного кускового и порционного мяса в подложке (эскалоп, шницель, стейки, вырезки, ребрышки и т. п.). Иван Демидов Источник: www.kommersant.ru
  18. Россельхознадзор за последнее время запретил транзит через Беларусь продукции из 24 стран Африки, сообщил руководитель ведомства Сергей Данкверт на российско-уругвайском деловом форуме в среду в Москве. "Мы через Беларусь закрыли транзит из 24 африканских стран, которые не подтвердили отгрузку продукции в Беларусь", - заявил он. По его словам, зачастую под видом африканской продукции через Беларусь поставлялась продукция из стран, подпавших под российское продовольственное эмбарго. Как заявил С.Данкверт журналистами после форума, он не может признать системы фитосанитарного контроля России и Беларуси эквивалентными, как об этом, по его словам, заявляют в ЕЭК. "Нам говорят, что наши с Беларусью системы контроля эквивалентны. Но я не могу признать фитосанитарную систему Беларуси эквивалентной нашей, потому что 24 страны не подтвердили, что они поставляли продукцию в Беларусь, а Беларусь подтвердила, что эта продукция оттуда, - заявил он. - Мы вынуждены были проверить вход этой продукции в ЕС, ее перемещение по ЕС, ничего не обнаружилось". Как отметил С.Данкверт на деловом форуме, такие поставки искажают рынок и не дают возможности редукции из латиноамериканских стран, в том числе и Уругвая, занять достойное место на российском рынке. С.Данкверт является сопредседателем смешанной российско-уругвайской комиссии по содействию развитию торгово-экономических связей. Источник: www.interfax.by
  19. — Как сообщал в прошлом году представитель компании «Биг Дайчмен», вы ещё в январе должны были определиться со стоимостью проекта модернизации и заключить какие-то конкретные договоры. В какой стадии сейчас процесс модернизации свинокомплекса? — Сейчас есть предложения (по модернизации — ред.) от четырёх компаний, в том числе и от компании «Биг Дайчмен». Стоимость необходимого оборудования на текущий момент оценивается примерно в 700 млн руб. Сейчас изучается вопрос о том, чтобы часть оборудования была поставлена нашими зарубежными партнёрами, а часть — изготовителями из Пермского края. Кроме того, прорабатывается вопрос о создании на территории предприятия цеха по изготовлению и ремонту оборудования. Предполагается, что высокотехнологичное оборудование будет приобретено у наших зарубежных партнёров, остальное же — либо в Пермском крае, либо будет изготовлено собственными силами. Что касается сроков, то рассчитываем в ближайшее время определиться с производителем оборудования, с комплектом его предложения, а также зафиксируем цену и выберем компанию-проектировщика. Таким образом, тендерный лист планируем подписать до конца февраля. — В прошлом году одной из наиболее пикантных тем, связанных со свинокомплексом, было создание альтернативного профсоюза. Идея, как известно, родилась после того, как возникли трения с первичной профсоюзной организацией Майского. Как обстоят дела с новым профсоюзом сейчас? — Мы создаём профсоюз группы «Синергия», в который будут входить все первичные профсоюзные ячейки, которые сейчас есть у предприятий группы, в том числе у свинокомплекса «Пермский». Сейчас вед ётся работа с персоналом. Уже есть первые члены профсоюза. Суть нашей организации заключается вот в чём: профвзносы должны по максимуму доставаться людям, а не профсоюзному комитету. На текущий момент первичная профорганизация в Майском собирает порядка 170 тыс. членских взносов в месяц, то есть в год порядка 2 млн руб. Социальный пакет составляет чуть больше 200 тыс. руб. Всё остальное уходит в вышестоящие профсоюзные организации и на содержание профкома и профактива. Такая структура-нахлебник — это позор. Мы хотели бы создать профсоюз из наших работников, которые трудятся на предприятии, чтобы их взносы шли на реальную помощь людям, например на медуслуги. — Как обстоят дела с финансовыми показателями прибыли-убыточности ООО «Пермский свинокомплекс»? — К концу первого полугодия мы должны получить устойчивый плюс. На текущий момент результат отрицателен, но к концу первого квартала мы должны выйти на рентабельность. Сейчас мы находимся близко к нулю. Это связано в том числе с большими энергозатратами, которые предприятие понесло за эту зиму из-за сильных холодов. Тем не менее планируем, что с помощью сети собственной розницы, которая сейчас активно развивается в Пермском крае и в Омске, выручка от готовой продукции будет составлять порядка 40% уже в первом квартале. Это позволит группе «Синергия» вывести свинокомплекс из убытков. До конца года мы рассчитываем выйти на показатели по EBITDA в 300 млн руб. Источник: www.newsko.ru
  20. Год назад основатель холдинга «Евродон» Вадим Ванеев едва не потерял бизнес. Компания А1 (подразделение «Альфа-Групп») попыталась через суд исключить предпринимателя из числа акционеров. Иск был подан через неделю после того, как А1 приобрела 40% «Евродона» у офшора, принадлежавшего бывшему министру имущественных отношений Фариту Газизуллину. Ему акции крупнейшего российского производителя индейки достались ещё в 2007-м, только Ванеев тогда (как он сам сейчас рассказывает) думал, что отдаёт их по номинальной цене не бывшему чиновнику, а ВЭБу — чтобы получить кредит на 17,9 млрд рублей. Противостояние с А1 длилось три недели и закончилось тем, что компания оставила Ванеева в покое и продала свой пакет ВЭБу. По информации «Ведомостей» и РБК, бизнесмен обязан спасением земляку (и владельцу 15% «Евродона») Валерию Гергиеву, который обратился за помощью чуть ли не к Владимиру Путину. Конец 2016 года для Ванеева выдался не менее нервным. В декабре эпидемия птичьего гриппа заставила «Евродон» уничтожить 700 000 птиц. Продажи «Евродона» в результате упали вдвое. Производство в прежнем объёме сможет восстановиться не раньше апреля. Убытки, по словам Ванеева, уже перевалили за 1,8 млрд рублей. В интервью «Секрету» Вадим Ванеев рассказал, чему его научила рейдерская атака, за счёт чего «Евродон» рассчитывает вернуть потерянные позиции, а также о новом проекте в Южной Осетии, где бизнесмен по просьбе Владислава Суркова «отдаёт долги малой родине», отношении к труду и семейных ценностях. «Болезнь наш пыл немного остудила» — Тяжело вам пришлось в 2016-м. В феврале попытка рейдерского захвата, в декабре — эпидемия птичьего гриппа. Сколько вы потеряли? Больше 1 млрд рублей? — Убытки уже перевалили за 1,8 млрд! Пока вычищали и пересчитывали всё с Россельхознадзором, цифра выросла. Сейчас уже говорим не о 160 000 потерянных голов, а о 700 000. А всего у нас около 12 млн индюшек… — Ого. — Убытки колоссальные! И кто мог подумать, что в комплекс с такой сильной биозащитой может попасть птичий грипп? Сейчас проводим расследование вместе с Россельхознадзором и рассматриваем все варианты — вплоть до диверсии. — Расскажете подробнее? — Расследование продолжается, поэтому детали раскрыть не могу. Да и на кого-то наговаривать не хотелось бы. Но всё может быть. Мы большая компания, и, конечно, многие не хотят, чтобы мы процветали. Мы сейчас оказались в шкуре всех российских свиноводов — зато стали сильнее. Думали, что у нас современный комплекс и мы от всего защищены, но болезнь наш пыл немного остудила. — Планов больше не строите? — Нет, планы всё те же — никто не изменит моё видение в индейке. Сейчас нужно основательно взяться за безопасность. Но что именно мы изменим, не скажу — это секрет компании. Вообще, когда в первых числах декабря ветеринары обнаружили, что с индейкой что-то происходит, мы сначала подумали, что это просто какая-то инфекция. Российские лаборатории не смогли дать быстрое заключение, потом подключился Россельхознадзор, и мы поняли, что это птичий грипп. Несколько площадок сразу закрыли на карантин, чтобы зараза не пошла дальше, а заболевших птиц уничтожили. — Сожгли? — Нет, обычно птиц в таких случаях хоронят в глубоких ямах в специальном боксе. — Из магазинов вашу продукцию изымали? — Нет, до магазинов такая продукция не дошла. Хотя поставки, конечно, пришлось сократить. Кому-то пришлось заплатить штраф — договор есть договор. Некоторые сети пошли навстречу. В основном, конечно, пострадали наши дистрибьюторы, которые просто оказались без мяса. В целом объём продаж сейчас упал на 50%. — В супермаркете у дома я это заметила. Сначала угол холодильника, где была ваша индейка, недели две пустовал — потом заполнился зелёными упаковками с индейкой «Индилайта». — Свято место пусто не бывает. И вообще, лавры «Евродона» никому не дают покоя. Все хотят обогнать нас или хотя бы написать, что уже обошли. Тот же «Индилайт» сейчас называет себя самой крупной компанией в России. Мы на это просто улыбаемся. У нас 310 птичников и 150 000 т индейки в год, а у них всего 50 000. О каком лидерстве может идти речь? Я могу своего пресс-секретаря попросить, чтобы она говорила, будто мы номер один в мире, но что это изменит? Как в старом анекдоте. Мужик 60 лет приходит к доктору и заявляет: «У моего соседа молодая жена. Ему уже 90, но рассказывает, что спит с ней три раза в день. Хочу так же. Может, какие-нибудь таблетки посоветуете?» Доктор смотрит на него и говорит: «Покажите язык. Так, а теперь пошевелите им. Нормальный у вас язык, можете тоже говорить им, что захотите». Вот и здесь — пускай говорят. В конце марта или в начале апреля мы вернёмся на полки и заберём свою долю. Раньше не получится. Мы столько индейки убили... Нужно, чтобы выросла новая, это 140 дней для самцов и 105 для самок. В этом году у нас должно было быть 140 000 — 150 000 т индейки в живом весе, но из-за птичьего гриппа даже близко таких цифр не будет — если 100 000 — 110 000 сделаем, уже успех. Да, ещё произведём 27 000 тонн утки. Хотим и эту цифру увеличивать. Как появятся деньги, начнём строить новые птичники. «Если хочешь быть сильным, нужно защищаться» — В прошлом году вы едва не потеряли компанию. В одном из интервью вы потом сказали, что готовы назвать тех, кто вам помог, только через 30 лет. Почему? — Я бы не хотел об этом сейчас говорить. Это уже забытая история. Со всеми вопросами — в ВЭБ. — ОК. Но меня вот ещё что интересует. Вы берёте кредит в государственном банке — и акции компании вдруг оказываются у каких-то непонятных людей. Чему учит этот сюжет? Тому, что по-другому крупный бизнес в России не построить? — Любой бизнес приходится отстаивать. И не только в России. У нас страна в переходном периоде, чего вы хотите? Чтобы мы за 20 лет добились того, к чему Америка шла 300? — Не думаю, что вы так же философски к этому относились год назад. — Нет, я понимал, что, если хочешь быть сильным, нужно защищаться. Просто так в жизни ничего не бывает. Ну что мне вот сейчас с этим птичьим гриппом, например, делать? Ну возьми сейчас всё и продай, пей чай, кофе, отдыхай... Но я борюсь, и я выстою. Зачем-то мне всё это нужно. — И зачем же? — А затем, что люди мне поверили, когда мы построили не просто завод, а создали две новые аграрные отрасли с нуля, в чистом поле, провели 1000 км коммуникаций, сделали родительское стадо. Почему этого до меня никто не сделал — не только в России, но даже в Советском Союзе? Потому что нужно было взять на себя огромный риск, и даже в такой огромной стране таких людей не нашлось. Если уж ты решил заняться серьёзным бизнесом, ты его не можешь бросить. Это как в спорте: остановишься, только если травму получишь. Вот и мы не остановимся. Да, в России сложно делать бизнес, но в Европе я никому не нужен и там вообще ничего не сделаю. Уехать в Африку? Не хочу! Я живу на родине, и мне здесь нравится. Как и многие, я наблюдал за Дмитрием Каменщиком, когда у него отбирали аэропорт Домодедово. Мы с ним лично не знакомы, но я в душе его очень поддерживал и болел за него. Видно было, что парень борется. И он выстоял. У него, правда, чуть хуже история: он оказался в тюрьме, а меня рейдеры посадить не смогли. — Так какие выводы вы для себя сделали? — Я никогда не думал, что человек в 55 лет может измениться. Мне казалось, что характер уже сформировался. Но после всех этих историй — рейдерского захвата, птичьего гриппа — я стал, во-первых, более жёстким и требовательным, во-вторых, перестал расстраиваться из-за мелочей и стал относиться ко многому философски. Другой бы на моём месте давно застрелился, а я живу, в футбол играю, кофе пью. «Бизнес — это тяжёлый труд» — Ваш новый проект — маленький мясоперерабатывающий завод в Цхинвале. Зачем он вам, крупному производителю индейки и утки? — Отдаю долги малой родине. На меня вышли Владислав Сурков и Олег Говорун, начальник управления президента по социально-экономическому сотрудничеству с государствами СНГ, Республикой Абхазия и Республикой Южная Осетия. В основном я общался с Говоруном, и он меня жёстко спросил: «Почему мы помогаем Южной Осетии, а ты родился в Цхинвале и ничего для него не делаешь?» Завод будет перерабатывать всего 2 т мяса в день и рассчитан на местных фермеров. Это такое показательное выступление: если у меня получится, местные тоже начнут что-то делать. Вот только что звонили, говорят, что у знакомого фермера 50 коров, он готов отдать их на убой. Если будем регулярно у него покупать, он увеличит поголовье. — Но вряд ли это благотворительность с вашей стороны. В минус вы же не собираетесь работать? — Минуса быть не должно. Мне ещё долг за этот завод в 156 млн рублей за восемь лет надо отдать. В марте откроем завод, в апреле запустим. Начнём с индейки, будем делать сосиски, колбасу, а потом начнём закупать свинину и говядину у фермеров. — Кредит вам на льготных условиях дали? — Да какие там льготные условия! 10%! Если бы ты ещё прочитала, что пишут в Южной Осетии про меня... «Взял у нас деньги, да лучше бы местному малому и среднему бизнесу отдали!» Я сперва злился, а сейчас мне просто смешно. Называю таких критиков диванными работниками, которые не то что бизнес вести — дома у себя прибраться не могут. Я эти деньги точно верну. Если сам за восемь лет не расплачусь — придётся «Евродону» расплатиться. Государство в любом случае не проиграет. Я ведь полтора года над этим проектом думал, пока не решил, что всё-таки сделаю. Сложно там... 20 лет страна боролась, люди не привыкли работать, целое поколение выросло, которое, кроме камуфляжа, ничего не видело. Но ничего, собираем команду, обучаем. Всего до 40 сотрудников будет. Ветеринарного врача, правда, так и не нашли пока… — У вас три сына. Вы их к труду приучаете? — Двое всё ещё учатся, а старший, ему 24 года, уже год как в компании работает, сейчас отвечает за экспорт. Бизнес — это тяжёлый труд. Иногда такие проблемы возникают — врагу не пожелаешь. Знаю, что многие бизнесмены не хотят, чтобы их дети становились предпринимателями. Нужно быть очень стрессоустойчивым, а если ты не такой, бросай всё, иначе заболеешь и сдохнешь. Мне со стрессом помогают справиться 100 г виски, красное вино или футбол. Немножко успокоишься и начинаешь мыслить. Когда случилось это ЧП с птичьим гриппом и мы всю индейку уничтожали, я взял с собой сыновей, чтобы они понимали, что может случиться. Я стоял с ними и думал о том, вот это моё упущение, что я сам виноват. Источник: secretmag.ru
  21. То, что называется «Утиными фермами», на самом деле — высокотехнологичный агрокомплекс с общим объемом производства 6,5 тыс. тонн мяса утки в год, построенный в конце 2015 года в чистом поле. Производство оснащено европейским оборудованием от мировых лидеров сельскохозяйственного рынка — Pitersime, Roxell, Stork (все — Нидерланды), Bizerba (Германия). За первый же год работы Костенко удалось вывести «Утиные фермы» на второе место по России, в ближней перспективе компания готовится удвоить объемы производства. Продукция под брендом «Уткино» поставляется в Москву, Санкт-Петербург, Воронеж, Казань, Пермь, Тюмень, Новосибирск, Барнаул, Благовещенск, Владивосток, Хабаровск, ХМАО и ЯНАО. Ее можно найти как в фирменной розничной сети «Уткино» в Челябинске, Уфе и Екатеринбурге, так и на полках гипермаркетов торговых сетей («Магнит», Х5 Retail Groupe, «Ашан», «Лента», «Окей», «Дикси», «Spar»). Сергей Костенко — собственник и генеральный директор «Утиных ферм». До утиного проекта наработал с 1986 года огромный профессиональный опыт на птицефабриках Челябинской области, занимался производством мяса бройлеров и яйца. В 1996 году стал заместителем директора по коммерческим вопросам компании «Ситно», возникшей в результате объединения ряда активов, которые нуждались в реконструкции. Нас не ждут — Сергей Юрьевич, вы вышли на рынок, когда производителей куриных бройлеров на Южном Урале напрягает снижение вдвое рентабельности производства, падение прибыли. — Мы не ощутили всего этого, потому что только зашли на рынок и в другом сегменте. Но спрос на все виды мяса упал, на все продукты. Рентабельность и цена у куроводов снизились из-за перепроизводства продукции внутри России. Не нужно столько курицы сегодня на рынке, вот и все. Себестоимость двигать вниз нет возможности, но и цену мяса поднять нельзя: конкуренция высокая, а покупательная способность низкая. — Что мешает игрокам выйти на внешние рынки — в Юго-Восточную Азию, Китай, Иран? — Никто нас там не ждет. Нам нужен, наверное, год, чтобы выйти на экспорт. Но вопрос первый: у кого есть силы, ресурсы на то, чтобы туда выйти? И второй: там цена и доходность выше? Не факт. Мы здесь для себя определили транспортное плечо 700 км, это затраты 3 рубля на кило. В Москву везешь — уже 5 — 6 рублей, в Новосибирск — 10 рублей на кг, потому туда мало кто едет. — А в Китай? — Рублей 50 затрат на кило добавится. Вся маржа там и съестся. — Почему тогда птицеводы пытаются прорваться на эти рынки? — Значит, есть какой-то интерес. Все пытаются, но покажите: кто прорвался с большими объемами? — Сложны ли технические вопросы выхода за рубеж? — Не знаю, и, думаю, мало кто вам расскажет. Надо много усилий приложить на оформление документов. С языком вопросы, пониманием менталитета. Нужно, чтобы кто-то был проводником. Особых перспектив не стоит с этим связывать. Я их не вижу, честно. Нам достаточно пока внутреннего рынка. Мы считаем: чтобы одна российская семья раз в год купила одну утку (140 млн населения делим на четыре человека в семье, получается 35 млн среднестатистических семей), нужно 35 млн уток. А если съедать утку не раз в год, а раз в неделю? Мы производим в год 2,5 млн тушек, вот вам и ответ о перспективах внутреннего рынка. Утиные stories of success — Как возник и оперился большой проект по утке? — В 2012 году я понял, что строить птицефабрику и начинать еще одно производство бройлера уже поздно. В 2014 году это стало очевидно всем: птицеводы произвели 4,5 млн тонн мяса бройлеров и полностью насытили внутренний рынок, практически догнав Европу, где 37 кг мяса птицы на душу населения в год. Осталось только заняться экспортом. В 2012 — 2013 годах у бизнесменов в отрасли появился интерес к мясу индейки, его начали выпускать три крупных производителя: в Ростовской области — группа «Евродон», в Пензе — «Дамате», рядом, в башкирском Мелеузе, — птицефабрика им. Гафури. То есть смысла заниматься индейкой тоже не было. Крупные игроки быстро заняли рынок и продолжали увеличивать производственные площади и объемы мяса. На сегодня 55 индеечных проектов по стране. А ниша промышленного производства мяса утки оставалась мало заполненной. Когда идея эта возникла у нас в 2014 году, в России был (и остается ныне) только один крупный производитель — «Донстар», входящий в ГК «Евродон». Других промышленных предприятий, которые ежедневно круглый год выпускают продукцию, регулярно поставляя ее в торговые сети, нет. Есть сезонные производители: «Ромаевское» в Казани, «Чикендак» на Алтае работают только с сентября по декабрь, когда утка пользуется большим спросом. Мы решили стать вторым промышленным предприятием. Объемы «Донстар» втрое больше наших, 20 тыс. тонн в живом весе. Первым идти тяжело, вторым — чуть легче. — С курицей понятно: бизнес привлекает быстрая оборачиваемость средств — бройлер растет 38 — 40 дней. А по утке? — Я вас сейчас удивлю. Сам очень удивился, когда начал с уткой разбираться: она растет почти в два раза быстрее курицы, которая идет на забой при живом весе 2,2 — 2,4 кг. А утка за это же время, 42 — 44 дня, достигает 3,2 кг. Это было мое первое открытие — каких результатов достигла утиная селекция! Второе — утка не нуждается в вакцинации ни от одной болезни. Потому что, как и у перепелки, у утки высокий иммунитет: их недавно взяли из природы и начали выращивать. А курицу вакцинируют 5 — 6 раз, это все расходы. Третье, чему я удивился и обрадовался: утка потребляет те же корма, что и бройлер, больших отличий нет. То есть для запуска производства не нужно создавать новую кормовую базу. Был и четвертый аргумент для начала проекта — появилась селекция нежирной утки. Прежде проблемой потребления утки считался жир: это не всем нравилось, ее брали только для праздничных блюд, не на каждый день. Утка хороша еще и тем, что несется круглый год, это необходимо для пополнения промышленного стада. По количеству производимого яйца она ничуть не хуже курицы. Гусыня, например, несется только весной. Единственное но: утиное яйцо непривычно для потребления. В советское время ГОСТом это яйцо было предусмотрено только для теста. Отсюда сложились представления, что утиное яйцо мы не едим. Хотя в деревнях всегда ели с удовольствием. С уткой у меня связаны и воспоминания детства. Мы жили в Казахстане, недалеко от знаменитой по тем временам Комсомольской птицефабрики, рассчитанной на 5 тыс. тонн мяса в год — лучшей в Советском Союзе. Птичницы привозили медали ВДНХ, им давали «Москвичи», «Волги». В советское время мяса в магазинах почти не было, но возможность купить утку раз в неделю была. Я даже хотел попасть на эту фабрику после института, но в Казахстан не было распределения. Разрабатывая проект, я нашел технологов, зоотехников Комсомольской птицефабрики, они рассказали про специфику производства, еще раз убедив меня, что птица очень перспективная для выращивания, привлекательный бизнес. — Как решили проблему отсутствия племенной базы? — Я узнал, что мой приятель и партнер в Карачаево-Черкесии (там есть племенная Зеленчукская птицефабрика) завез французскую селекцию утки Стар-53, яйцо которой продает населению. По нашему обоюдному бизнес-плану он увеличил закупки во Франции родительского поголовья, чтобы закрывать потребности «Утиных ферм» в племенном яйце. Прародители Стар-53 по-прежнему есть только за рубежом. — Партнер вынужден постоянно закупать племенной материал? — Два раза в год приобретает двухдневных птенцов и самолетом привозит к себе на птицефабрику. — А к вам утки как попадают? — Утята из Франции подрастают в Карачаево-Черкесии и начинают нести яйца. Мы их покупаем, везем на машине в Челябинскую область, закладываем в свой инкубатор и получаем бройлерных уточек. Мне самому на старте проекта, чтобы скомплектовать родительское стадо, получить яйцо, потребовались бы минимум 6 — 7 месяцев и специальные помещения для утят. Приближая процесс получения мяса, мы пошли по более короткому пути, сразу стали строить птичники под утку. В итоге срок получения, возврата денег и обслуживания кредитов оказался на 6 — 7 месяцев короче. — Каковы источники инвестиций? — При общей стоимости проекта больше миллиарда рублей 30% суммы составили собственные средства, на 70% кредитовал РосСельхозБанк. Мы вложились, после этого банк дал свою часть. Очень тяжело было получить кредит. — Почему? Банк не доверял вам? — Мы с РосСельхозБанком в августе 2014 года договорились о кредите. Готовили документы и параллельно строились. Кредитный комитет 18 декабря должен был дать добро, а 16 декабря, все помнят, подскочила ключевая ставка. Нам сказали: подождем, пока все успокоится. Ждали, деньги получили только 30 августа. Себестоимость водоплавает — Вопрос по вашей производительности: 6,5 тыс. тонн — это немного? — Если сравнивать с крупными куриными птицефабриками, которые производят десятки тысяч тонн мяса бройлеров. Здесь очень важен нюанс: куриных бройлеров выращивают в клетках, которые стоят друг на друге в три яруса. В одно производственное помещение можно посадить, условно, 70 тысяч бройлеров. У нас птицы помещается гораздо меньше, так как технология иная, напольного содержания, где уточка свободно гуляет по опилкам. Она ведь водоплавающая, у нее перепончатая лапка так устроена, что она не может по клетке ходить или на жердочке сидеть, как курица. Поэтому производственных помещений у нас много, 24, но объем птицы относительно небольшой. В инфраструктуру, кроме птичников, входит инкубаторий, убойный цех с холодильным складом на 500 тонн. Корма закупаем. — Они обходятся вам дороже, чем свои? — Всё относительно. Есть расчеты, на каком объеме потребления корма выгоднее было бы строить свой кормоцех. Нам пока лучше покупать, потому что стоимость комбикормового завода — 100 млн рублей. Производители комбикормов сейчас конкурируют на рынке, стремясь создать лучший продукт. — Думаете, дождетесь снижения цен? — Если будет конкуренция, дождемся. Мы пытаемся маневрировать между двумя производителями, покупаем корма богдановичские и Союзпищепрома. Заинтересованы в нас оба завода. — Какова идеология развития проекта? Вы не будете в конечном итоге идти к полному циклу производства? — Считаю, что каждый должен заниматься своим делом: кто-то выращивать, кто-то кормить. У нас отдельно, на расстоянии 3 — 5 километров друг от друга, стоят четыре площадки по шесть птичников, чтобы соблюдать основной принцип птицеводства: пусто — занято. Тогда птица не подвержена заболеваниям, нет большого падежа. А главное — есть инкубаторы. Если родительское стадо партнеров будет давать хорошее яйцо, то нам и на перспективу свое родительское стадо не понадобится. — В сроки окупаемости проекта укладываетесь? — По бизнес-плану срок окупаемости у нас 4,5 года. Укладываемся. Вообще-то мы кредит брали на семь лет, поэтому есть запас. — Под какой процент кредит? — Давайте я не буду говорить, он очень большой. — Меньше 20%? — 15,65%. — Есть господдержка? — Да, субсидируется процентная ставка. — В вашем сегменте скоро появятся другие игроки? — В течение двух лет, пока мы строились, заявлено еще шесть утиных птицефабрик. Но реализовали проект пока мы одни. — Ваша доля на рынке какая? — По нашим исследованиям, всего в России утиного мяса производится до 80 тыс. тонн в год: 20 тыс. тонн — Донстар; 6,5 тыс. тонн — мы; 3 — 4 тыс. тонн — небольшие птицефабрики Алтая и Казани, остальное — подсобные хозяйства и фермеры. Мне в банке при кредитовании советовали: зачем ты уткой занимаешься, давай индейкой. Спрашиваю: почему индейкой? Ну как же, говорят, смотри, туда уже пошли первые, вторые, третьи. А, по-моему, потому и поздно уже туда идти: пока буду строить комплекс два года, они за это время производственные мощности увеличат, и их не догонишь. Нужно гигантские усилия приложить, чтобы первых-вторых на рынке растолкать и стать лучшим, обогнать их в технологиях и прочем. — Вы можете сказать, что это привлекательный для инвестиций бизнес? Ведь рентабельность на утке выше курицы? — Да, наша утка рентабельнее на 20 — 25%. — Почему же нет других проектов? — Помимо больших объемов инвестиций нужно знать технологию выращивания. По куриным бройлерам десятки специалистов. А по утке — единственный остался с советских времен в нашем регионе. — Прячете, чтобы не сманили? — Она уже не работает, ей 76 лет, только консультирует нас. — В планах — увеличивать мощность? — Да, в два раза. Проект готов. Даже строительство начато, земля куплена. Хотели начать осенью, но с финансированием пока не получилось. — Импорта нет сейчас на рынке? — Вообще нет. Мы практически все заменили, что нужно было заменить. Даже фуагра сделали, произвели экспериментальную партию. Выяснили, что можем. А недавно начали производить и халяльную утиную продукцию, ассортиментную линейку шаг за шагом расширяем. Иголка в яйце — Теперь к рискам. Что если вашему партнеру из Франции перестанут поставлять цыплят? — Племптицезавод «Благоварский» под Уфой заметил: с «Утиными фермами» появился спрос на яйцо утки у промышленного предприятия, не только у населения. Хочет, чтобы мы у него покупали. Мы возьмем, если предложат хорошего кросса и качества. У кого лучше яйцо, у того будем покупать. — Другой риск: утка пока нишевый продукт, население не привыкло к ее частому потреблению. По старинке думает, что это недиетическая еда. Как с этим работаете? — Мы изучили стереотипы потребительского восприятия: утка жирная, это праздничное блюдо — утка с яблоками, она долго готовится и прочее. Многие, кстати, вообще не знают, как ее готовить. А в Советском Союзе потребление утки составляло 15% от мяса птицы. В Челябинской, Свердловской, Курганской областях было аж по две утиные птицефабрики. Тогда ж Госплан был. То есть мы просто забыли про утку. Стереотипы пытаемся развеять: нам нужно убрать с утки жир и сделать это мясо повседневным продуктом. У нашей птицы новой селекции жирность всего 12 — 15%, у сохранившихся старых кроссов 24 — 28%, как в Советском Союзе. Мешает покупателю и то, что птица только тушкой продается. Мы разделываем тушку на части: окорочок, грудку, крыло и прочее. — Еще риск, особенно в период кризиса: утка дороже курицы. В Екатеринбурге куриная грудка 200 — 220 рублей за кило, а утиная — 420. Народ берет что дешевле. — Балансируем между курицей и индейкой. Отпускная цена курицы 100 — 120 руб­лей за кг, индейки — около 300. У нас 200 — 210 рублей за кг. Работаем со слоганом: надоело куриное — попробуй утиное. Альтернатива все равно нужна. — По себестоимости утка дороже курицы? — На 25%, потому что не 40 — 60 кг, а только 20 кг мяса получаем с одного квадратного метра при напольном содержании. Компьютер абсолютно все регулирует и статистику ведет: сколько птица съела-выпила. — Каковы дальнейшие риски? Продолжится ли снижение потребления? — Наши экономисты говорят, что мы достигли дна. Теперь должны оттолкнуться и двигаться вверх. После каждого кризиса есть подъем. Это закон. Любой финансист говорит, что бизнес надо начинать в кризис. Мы торопились выйти на рынок вторыми. А тот, который уже третий, четвертый, пятый, будет толкаться на рынке. Так в любом месте: кто-то первый, кто-то второй, и все. Не каждый дистрибьютор — 6,5 тыс. тонн все расходятся? — Мы начали упаковывать первую продукцию 10 декабря 2015 года. А через год, в этом декабре, было продано вперед 100 тонн. Их еще не произвели, а уже получили предоплату: спрос высок. Все, кто сделал первую покупку, попробовал, говорят: мы и не представляли, что утка такая вкусная. Вопрос один — правильно приготовить. Я сам готовлю с удовольствием, буквально за 8 — 10 минут — стейк из филе грудки. — Какова география реализации продукции? — Челябинск очень хорошо расположен, в радиусе 700 км находятся Екатеринбург, Тюмень, Уфа, Пермь, Самара, Оренбург, Кустанай, там 12 млн наших потенциальных потребителей, полагаем. Европейскую часть России закрывает «Донстар», а наша задача — закрыть в этом радиусе. Региональную экспансию наращиваем. — Такой радиус связан с транспортом? — На такое расстояние за один день можно довезти охлажденный продукт. Пока нет необходимости создавать свой транспортный цех, пользуемся услугами логистических компаний. — Каким видите развитие реализации, логистики? — Мне изначально казалось, что любому дистрибьютору, который занимается курицей, будет несложно к каждым ее 10 тоннам добавлять тонну моей утки. Но дистрибьюторы, работающие только с курицей, повозились с нашей уткой в своих регионах и отказались: не берут, говорят, не знаем, в чем дело. В России всего несколько «утиных» оптовиков четко знают, в каких регионах водоплавающая пользуется спросом: в Уфе, Новосибирске, на Алтае, в Москве, Питере, Воронеже, Набережных Челнах. Там продукт раскручен. Мы начали открывать свои точки, потому что в сети сразу зайти не смогли, на это понадобилось 4 — 6 месяцев. На рынке брали место в аренду, покупали оборудование, витрины, холодильные камеры и реализовали продукцию. Было это в декабре позапрошлого года. Только дали рекламу — народ стал звонить: где купить, просто телефоны разорвали. Мы вынуждены были быстро открывать торговые точки: 12 — в Челябинске, шесть-семь — в Уфе, три-четыре — в Екатеринбурге. — Вы сразу появились и в сети «Индюшкин»? — Эта сеть сама решила помимо индейки предложить утку. Покупает ее у нас. — Как заходили в сети? — Региональные неактивно на нас реагировали. Поэтому мы пошли по федеральным сетям, кроме Метро договоры есть практически со всеми. Перспективы реализации продукции «Утиные фермы» я связываю с федеральными сетями и отчасти региональными. Регионалы зорко смотрят за тем, что хорошо продается у федералов, так они убеждаются, что наш продукт востребован. Плюс необходимо какое-то количество своих точек, в которых можно показать весь наш ассортимент, вплоть до деликатесов типа утиных язычков, этой возможности нет в сетях. И, конечно, рассмотрим мелкий опт. — Я, как потребитель, путала «Уткино» с донстаровской «Утолиной». Нет пересечений у брендов? — «Утолина» в сетях дороже представлена, я считаю, что «Уткино» покупают больше. Фокус-группы показали, что «Уткино» ассоциируется с фермой где-то в деревне, с землей, где ты живешь, где выращена экологически чистая птица, вот такая легенда. Источник: expert.ru
  22. В результате запрета ввоза ряда продуктов импортозамещающее производство оказалось востребованным – сыры, молоко, яблоки, вина, мясная продукция. Евросоюз и в хорошие времена неконтролируемо наращивал поставки молочной продукции в РФ. При этом субсидии ЕС для своих производителей отличались в десятки раз от российской поддержки АПК. Это не должно повториться после отмены санкций. "Основные виды продовольствия, те, которые мы можем производить и производим хорошо, но в них-то в импорте особой нужны нет", - отметил Данкверт. "При этом нужно понимать, что импорт, который осуществлялся, не должен быть субсидированным, - заявил Данкверт . – Потому что тогда цена различная. Наши многие экономисты в то время в двухтысячные годы демократично говорили: а что вы, вот нам из Европы везут, они ж субсидированные, значит мы получаем дешевле. И они еще тратят деньги". Да. Но только они наш рынок разрушили. И молочное производство до сих пор у нас восстанавливается слабо в силу того, что рынок искаженный, он не может привлекательным быть для инвесторов в той мере, в которой должен быть". Источник: www.vestifinance.ru
  23. Хамон, пармезан и другие западные деликатесы, ввоз в Россию которых запрещен, попадают в нашу страну под видом строительных материалов и клея. Или белорусских товаров - часто с поддельными сертификатами. Об этом на "Деловом завтраке" в "Российской газете" рассказал руководитель Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору Сергей Данкверт. А еще, чем на самом деле опасно пальмовое масло. Сергей Алексеевич, в чем проблема? Почему не удается перекрыть поставки в Россию санкционных продуктов? Сергей Данкверт: Коллеги из Европы пытаются любыми способами продать свои яблоки, к примеру, поставляя их в нашу страну через Белоруссию. Сначала яблоки декларировались как белорусские. Потом начали декларироваться как африканские, со всеми подтверждениями. Вы же понимаете, у нас сейчас в Таможенном союзе система такая, что если товар растаможивается в Белоруссии, то к нам он идет с сертификатом из Белоруссии. В принципе, мы должны этому сертификату доверять. Но если мы эти сертификаты все-таки перепроверяем, то находим нарушения. Обнаружено около 400 сертификатов, которые были выданы незаконно. Масса стран, которым мы запретили через Белоруссию провозить продукцию. Я уже сбился со счета, сколько их всего. Товар по документам идет транзитом из этих стран в Европу, а потом ввозится через Белоруссию в Россию. Но ни Мали, ни Гвинея не поставляют ничего в Европу, чтобы потом ввезти в Россию. Мы имеем дело с европейскими странами, которые пытаются попасть на наш рынок. Запрещенные для ввоза в Россию продукты проникают к нам под маской клея, стройматериалов и химии И что, на самом деле фрукты выдают за стройматериалы? Как вы с этим боретесь? Сергей Данкверт: Мы обращаемся к нашим европейским коллегам с просьбой разобраться, каким образом, к примеру, герметик, вышедший из Гамбурга, превратился по пути в свиной шпик. Или как он превращается во фрукты или овощи? Но за все это время был только один случай в Голландии, когда виновные были привлечены к уголовной ответственности. Все остальные наши письма один директорат Европейской комиссии отсылает другому директорату. Большой объем продукции приходит морским путем, под видом тех товаров, которые Россельхознадзору неподконтрольны. После того как поставщики поняли, что мы продукцию серьезно досматриваем, стали очень популярны поставки санкционных товаров под видом строительных материалов. Или неопасной химии. Потому что если написать "опасная химия", ее тоже проверят, вот поставщики и пишут "неопасная". Стандартная ситуация: идет машина, в том числе из Белоруссии, написано "строительный клей". Россельхознадзор к клею отношения не имеет. И даже вскрыть не можем, у нас полномочий нет. Вот если машина везет овощи или животноводческую продукцию, мы можем вскрыть. А это, нет. Много подобной продукции приходит в Россию, и понятно, что организацией таких поставок занимаются европейские бизнесмены. У нас тысячи тонн такой продукции обнаружены в Санкт-Петербурге. И не удивительно, что многие коллеги в Северной столице не хотят вводить электронную сертификацию. Иначе все эти нарушения сразу станут видны. Как электронная сертификация могла бы исправить ситуацию? Сергей Данкверт: Ветеринарная электронная сертификация позволяет проверить продукцию, которая въехала, проследить весь ее путь. А когда это идет по отрывным бумагам, как сейчас, с одной стороны написали 50 тонн, с другой стороны могут написать 500 тонн. Найдите людей, которые все это смогут сравнить и отследить. Сами сделаем А у нас остались какие-то продукты, которые попали под запрет, и российский рынок до сих пор не смог их заместить? Сергей Данкверт: Надо спрашивать у потребителей. Я не заметил недостатка. Я обратил внимание, что те сыры, которые продавались в магазинах, их заместили достаточно серьезно. Вот это очень заметно. Швейцария, в свою очередь, заняла место в премиальном сегменте, и сделала это очень удачно. Они фактически заместили те сыры, которые ввозила Италия и Франция. Поэтому кто-то выиграл в Европе в результате санкционных мер, а кто-то проиграл. Нельзя сказать, что абсолютно все недовольны. Сергей Алексеевич, на самом ли деле запрещенная к ввозу продукция уничтожается? Сергей Данкверт: Я вам могу точно сказать, что продукция уничтожается. По каждой партии записываются видеоматериалы. Конечно, продукцию уничтожать не самый хороший способ. Но вы должны понять, что государство это делает для того, чтобы такие нарушения не повторялись. Это единственный способ прекратить поставки таких товаров в нашу страну. Если не уничтожать, а попытаться распределять ее, тогда придется посадить еще 20 чиновников, которые начнут распределять эту продукцию и породят новые коррупционные схемы. Насколько я знаю, не только у нас работает эта система. Незаконная продукция, неподтвержденная документами, уничтожается и в других странах. Последнее время очень неровные отношения у нас сложились с коллегами из Белоруссии. Почему? Сергей Данкверт: Когда мы проанализировали качество белорусской продукции, то обнаружили 40 процентов, даже где-то 41-43 процента сухого молока в том продукте, на котором было написано "натуральное". Готовый белорусский продукт приходит с ветеринарным документом. Я по ветеринарному документу смотрю - молоко, масло. Начинаю проверять, не молоко, не совсем масло. Этим заниматься нужно серьезно. Потому что в ветеринарном сертификате пишется одно, а фактически идет совсем другая продукция. Откуда она взялась? Она взялась с заводов, которые не зарегистрированы. Мы отследили это. Поясню, есть ряд предприятий, которые зарегистрированы на поставки в Таможенный союз. Есть ряд предприятий, которые не зарегистрированы. Наши белорусские коллеги успешно делают реализацию с тех предприятий, которые не зарегистрированы. Извините, мы так не договаривались. На объем поставок продукции из Белоруссии эта ситуация повлияла? Сергей Данкверт: Претензии наших белорусских коллег, что мы их притесняем, не состоятельны. Вот цифры ввоза молочной продукции на 1 декабря. В 2015 году было 680 тысяч тонн продукции, в 2016 году 789 тысяч тонн. На 20 декабря из Белоруссии ввезли 834 тысячи тонн продукции. А всего в Россию молочной продукции из всех стран ввезли 955 тысяч тонн. Так ущемлена ли Белоруссия? Дальше возьмем цифры по говядине. На 20 декабря 2016 года говядины и говяжьего жира в Россию ввезено 450 тысяч тонн. Вы знаете, что всегда самое большое количество ввозила Бразилия. Но Бразилия ввезла только 132 тысячи тонн. А Белоруссия - 160 тысяч тонн. Мы поздравляем наших коллег с тем количеством говядины, которое они производят. Но отмечаем, что много говядины поступило в Белоруссию из Украины. Они ее успешно переправили к нам, срезав клейма. В подтверждение у нас есть документы. Единственное, где наши белорусские коллеги не показали больших объемов поставок, это свинина. Мы считаем, что это косвенно говорит о том, что на территории Белоруссии есть африканская чума свиней, но этот факт скрывается государством. Чумовые свинки Для нашей страны африканская чума свиней тоже - актуальная проблема. Сергей Данкверт: У нас приняты определенные правила. Но как показывает практика, эти правила на уровне регионов не хотят выполнять. Я знаю крупные комплексы, которые пострадали от африканской чумы. Практика показывает, что для того чтобы предотвратить заражение, требования к личным подсобным хозяйствам должны быть на уровне промышленного предприятия. Это и капитальный забор, и дезинфекционный барьер. Владелец свиньи должен ботинки снять, обуть другие, и пройти по дезраствору. Количество дезраствора должен зафиксировать ветеринарный врач, чтобы владельцы подсобных хозяйств не экономили на нем. Вся система работы промышленных и подсобных хозяйств должна быть более цивилизованной. Нужно понять, что нам придется жить с этим заболеванием. Оно никуда не денется само собой. Может, надо чаще говорить об этом? В прессе, например. Законы поменять? Сергей Данкверт: Средства массовой информации, телевидение и пресса, практически не обращают внимание на эту угрозу. Потому что африканской чумой свиней не болеют люди. Но количество средств, которое теряет государство от этой болезни, огромное. В 2014 - 1,1 миллиарда рублей, в 2016 году уже 1,5 миллиарда. Это только прямые потери, а сколько косвенных? Промышленные предприятия теряют сотни миллионов. Когда министерство экономического развития писало закон о личных подсобных хозяйствах и вывело их из-под надзора ветеринаров, мы понимали, чем это может грозить. Мы писали в министерство, что это не правильно, потому что при возникновении вот такой ситуации, мы не сможем принять меры. Это все было в 2010 году. А в 2007 году занесли африканскую чуму свиней, в 2010 начали понимать всю сложность ситуации. В 2016 году мы имеем вот такую проблему. И нужно принимать меры, которые бы предотвратили дальнейшее распространение заболевания. Какие новые угрозы продовольственной безопасности вы бы отметили? Сергей Данкверт: В целом ситуация не самая благоприятная. Те заболевания, которые традиционно были экзотическими, сейчас стали обычными для нашей страны. Африканская чума свиней была экзотическим заболеванием. Блютанг был экзотическим, теперь он является распространенным заболеванием. Болезнь Шмалленберга тоже к нам завезли. Нодулярный дерматит из Африки через Закавказье пришел к нам. Сегодня мы сталкиваемся с трансформацией этих болезней, изначально чума не передавалась мелким жвачным животным. Теперь появляются такие факты. В этом смысле Россия является "подбрюшьем" Европы. В 2009 году говорили, что африканская чума будет распространяться в направлении Украины, Молдавии, Румынии, Болгарии и Польши. Все исполнилось. В Польше, Латвии, Литве, Эстонии количество случаев заражения этим заболеванием больше, чем у нас за все время. И следующие страны - Германия, Австрия, Чехия. Это лишь вопрос времени. Пальмовое масло и гормоны роста У российских потребителей складывается впечатление, что пальмовое масло - это опасный продукт. Каково ваше отношение к пальмовому маслу? Сергей Данкверт: Отношение совершенно нормальное, но оно у меня специфическое. Что происходит с пальмовым маслом? Безопасность потребителя сегодня, в моем понимании, не обеспечена. Потому что для обеспечения безопасности нужно проверить те плантации пальм, на которых этот продукт был выращен. Я сужу очень просто: плантации никто не проверял. Заводы, которые производят масло, я видел на Филиппинах или во Вьетнаме, когда фермеры варят в бочках это пальмовое масло, так не должно быть. Должны быть требования к этому предъявлены. Поэтому отношение мое очень простое: для того чтобы использовать такие виды масла, как пальмовое, как соевое, как и растительное, нужно выстроить систему контроля, которая будет функционировать. Мы сказали, поручите перемещение пальмового масла в электронных сертификатах отмечать, но все восприняли это очень неблагожелательно. Пока этим никто не занимается. Говорят, курица у нас выращивается на антибиотиках и с применением различных гормональных средств. Ваше мнение, какого качества у нас курица? Сергей Данкверт: Та продукция, которая сегодня производится, в своем абсолютном большинстве безопасна. Но нельзя говорить о том, что ее качеством теперь не нужно заниматься. Чтобы она была безопасной, ей нужно заниматься каждый день. Конечно, никакие гормоны при выращивании птицы не применяются. Это, скорее, относится к производствам по выращиванию крупного рогатого скота. В производстве птицы совершенно резона нет их использовать. Что касается антибиотиков, их использование встречается при выращивании цыплят. Это упрощает выращивание цыпленка, который живет 35 дней, до тушки нужных размеров. Многие попадаются на обнаружении таких веществ. Не самих антибиотиков, а уже продуктов их разложения. Все это как-то отслеживают? Сергей Данкверт: Если говорить о птице, то мы осуществляем достаточно серьезный мониторинг этого рынка. В чем сегодня отличие нашей системы от многих других? Мы сегодня на государственном уровне имеем этот мониторинг, а в регионе его нет. А мы хотели бы, чтобы сегодня государство не брало на себя эти функции, а все эти функции осуществлял непосредственно региональный ветеринарный надзор. Наша задача сделать так, чтобы электронная сертификация в субъектах появилась. Правительство РФ подписало соответствующие распоряжения, и такая сертификация должна быть внедрена с 2018 года. И вот этот год, он как раз должен быть использован на то, чтобы и в молочной, и в мясной, во всех промышленностях дальше была выстроена такая система, которую мы создали наверху. Но почему у нас возникли проблемы, в том числе с внедрением электронной сертификации? Сергей Данкверт: В бумаге все приноровились писать, что все хорошо. А с переходом на электронную систему мы можем все увидеть. И если вы написали, что все хорошо, но на самом деле не провели мониторинга, то система может это вскрыть и будет очень плохо. Задача электронной сертификации - обеспечить безопасность. Если ты электронно выпустил документ, потом электронно его можно посмотреть, какие у тебя законные основания были написать, что этот продукт безопасен. И были ли они вообще? Не секрет, что сегодня государственные врачи в регионах сидят "на холодильниках", делают вид, что они выполняют государственную работу. Они получают одну четвертую зарплаты в государстве, а три четвертых - от холодильников, вполне официально. Они просто по совместительству работают там. Но самое опасное, что в той продукции, которую они проверяют, нет никаких обнаружений. Может быть, по каким-то продуктам нужно менять ГОСТы? Сергей Данкверт: А вот, что касается ГОСТов, вы знаете, что их уже нет. Создана такая система, которую сегодня никто объяснить не может. Согласно этой системе предприятие само декларирует то, что продукция отвечает требованиям, либо техническим регламентам. Дальше никакой ответственности, кроме мизерного штрафа, предприятие не несет. Поэтому мы получаем "настойку боярышника". Она же продавалась с декларацией соответствия. Такую систему декларирования, скорее всего, надо убирать. Она сегодня не выполняет те функции, которые должна выполнять. Надо разработать другую систему. Надо делать электронное сопровождение по многим видам продукции, особенно это касается опасной продукции. Электронное сопровождение позволит посмотреть, кто ее выпустил. Прочитайте сайт Роспотребнадзора, на котором есть информация о 70 предприятиях, которые не находятся по указанным адресам, тогда почему их продукция стоит на полках магазинов? Для кого выпускают настойку боярышника? Почему так и не получилось противостоять выпуску вот таких "настоек боярышника"? Сергей Данкверт: Я вам могу рассказать, что в прошлом году я начал проверять регистрацию различных видов лекарственных средств. Это было в начале года. Обнаружил три лекарственных средства: это настойка боярышника, регистрационное удостоверение в 2013 году главный ветеринарный врач России подписал, настойка перца стручкового, и настойка березовых почек, которые применяются исключительно для растирания суставов больных животных, в том числе коров. Содержание спирта в них 90 процентов. Производитель - общество с ограниченной ответственностью "ЭКО-фарм". Мы до сих пор судимся и пытаемся запретить их выпуск. Но учитывая то, что это предприятие расположено в Северной Осетии, суд решение не принимает о его закрытии, суды идут до сих пор. Хотя теперь, после того, что случилось, наверняка, примет. Понятно, что по назначению эти препараты никто не использует. Кто будет втирать 90-процентный спирт корове в ногу? Скажите, какой ветеринарный врач это допустит? И это не только на конкретном предприятии выпускается такая продукция, это происходит и в других местах. Просто никто на работу таких предприятий внимания не обращал до этого случая в Иркутской области. Хлебопеки усиленно добиваются введения ГОСТа, который позволил бы им использовать фуражное зерно при хлебопечении. Отношение Россельхознадзора к этому? Сергей Данкверт: Здесь важно понять: кто сегодня отвечает за качество хлеба? Когда-то была хлебная инспекция, которая существовала до 2004 года при правительстве, а до этого было министерство хлебопродуктов. Система была выстроена: зерно, мука, элеватор, хлебопекарня - все это было отслежено. Потом у нас наступило время свободного бизнеса. Наши молодые экономисты сказали: за этим следить не надо. Бизнес напишет вам декларацию соответствия. Мы сами создали систему, в которой министерство сельского хозяйства полностью убрали из контроля качества продукции. Передали это от министерства в Роспотребнадзор. И у Роспотребнадзора по мониторингу хорошие цифры - у них все в порядке. Но я знаю, что фактически сегодня, если за это не отвечает губернатор субъекта, качественного продукта на рынке не будет. Когда в Белгороде стали заниматься фальсификацией продукции, губернатор лично стал смотреть, кто на рынке в Белгородской области молочную продукцию подделывает. И через три месяца показатели по фальсификату в регионе у нас в федеральном мониторинге значительно снизились. Сегодня надо эти полномочия по качеству и безопасности хлеба, хлебных изделий, молока, молочной продукции, мясной продукции передать субъекту. Если ветслужба занимается безопасностью, почему она не занимается качеством? А то у нас получается, что мясо в колбасе хорошее, а колбаса вышла плохая. Сергей Алексеевич, наши читатели пишут, что в магазине не купишь качественной муки и крупы, молоко как вода, на бутылке почти не остается следа. Из ваших ответов на эти вопросы следует, что никто не следит, и нужно, чтобы следил губернатор. А что же Роспотребнадзор, это же его прямая обязанность следить за качеством продуктов? Сергей Данкверт: Я думаю, что и Роспотребнадзор критиковать, это не самое правильное. Просто у них такой объем контролирующих полномочий, который сегодня не позволяет работать целенаправленно по выделенным направлениям. Почему я считаю, что нужно подключить губернатора? Потому что он заинтересован в том, чтобы у него были инвестиции в молочную отрасль. Значит, он будет работать над тем, чтобы на рынке его региона продавалась не фальсифицированная продукция. Иначе в этом субъекте не будут инвестировать в молочную промышленность, не будут инвестировать в производство молока. Справка "РГ" Какие продукты запрещены к ввозу в Россию Из США, Украины, стран Европейского союза, Канады, Норвегии, Австралии запрещено поставлять в нашу страну: Мясо крупного рогатого скота и свинину, мясо и пищевые субпродукты домашней птицы Мясо соленое, сушеное или копченое Живая рыба, ракообразные, моллюски и прочие водные беспозвоночные Молоко и молочная продукция, сыр и творог Овощи и корнеплоды, фрукты и орехи Колбасы и аналогичные продукты из мяса Пищевые или готовые продукты Визитная карточка Сергей Алексеевич Данкверт, руководитель Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору. Действительный государственный советник Российской Федерации 1 класса. Кандидат сельскохозяйственных наук, доктор экономических наук. Член Государственной пограничной комиссии при правительстве России, Комиссии правительства России по вопросам Всемирной торговой организации и взаимодействия России с организацией экономического сотрудничества, Правительственной комиссии по техническому регулированию, Совета по развитию лесного комплекса при правительстве России, Комиссии правительства России по вопросам агропромышленного комплекса, Правительственной комиссии по вопросам экономической интеграции. Награжден медалями "За трудовое отличие", "В память 850-летия Москвы", "За вклад в создание Евразийского экономического союза" II степени, "За укрепление государственной системы защиты информации". Присвоено звание "Заслуженный работник сельского хозяйства Российской Федерации". Родился 22 августа 1955 года, в селе Енотаевка Астраханской области. Ирина Жандарова Источник: rg.ru
  24. Директор Прибалтийской мясной компании рассказал Business FM – Калининград, почему не продает мясо в России и на Центральном рынке и сколько стоит свинина на самом деле — Потребности жителей Калининградской области в свинине закрыты полностью, однако до сих пор существует дефицит мясного сырья для переработчиков, заявила врио министра сельского хозяйства Наталья Шевцова. Прокомментируете? — Потребности жителей Калининграда в охлажденном мясе свинины были полностью закрыты еще два года назад. Что касается переработчиков, то ситуация там двоякая, потому что до того, как закончилась свободная экономическая зона, у нас было 256 предприятий. Они развивались, потому что была таможенная дырка, через которую тащили мясо из Европы без квот, делали колбасу и деликатесы, отправляли в Россию и таким образом конкурировали [с такими же производителями]. В России, чтобы мясо затащить из-за границы, надо было покупать квоты с определенными сложностями. Поэтому переработчиков у нас было очень много, их продукция была востребована. На сегодня это все схлопнулось, у переработчиков возникли проблемы с реализацией своего товара на остальной территории России - по цене они конкурировать уже сильно не могут. Количество переработчиков сокращается, и сократится, я думаю, процентов на пятьдесят. Два года назад свинины им надо было 90 тысяч тонн, сегодня эта планка опускается до 45 тысяч, а калининградские производители свинины порядка 30 тысяч тонн уже выпускают. Мощно сейчас развивается под Правдинском свинопроизводство, мы тоже практически в два раза увеличиваем производство. Ежемесячная производительность у нас доходит до 500 тонн мяса в тушах. К концу 2017 года планируем произвести 1000 тонн в месяц, плюс порядка 300 тонн субпродуктов. Думаю, что к 2020 году все потребности местных переработчиков в сырье будут полностью закрыты нашими производителями. — Если они доживут при таком темпе падения производства. — Половина доживет по-любому, там тоже люди перестраиваются. Если, к примеру, они были заточены только под деликатесы, то сегодня начинают делать колбасу, сосиски, расширять ассортимент, удерживать определенный сегмент рынка. — Вы, наверное, помните, как у нас развивался кластер по сборке телевизоров и бытовой техники. Потом от него практически ничего не осталось, конкуренты из России и Белоруссии победили. Можете сравнить с падением рынка мясопереработки? — Нет, конечно. Телевизор покупают раз в десять лет, а мясо? Раз в неделю минимум. Все хотят есть, и не только свежую свинину, хотят есть и колбасу, и деликатеску, а с утра еще сосисок. — В 2014 году мясопроизводителям нанесли два удара. Во-первых, африканская чума свиней... — Она и сейчас есть. — Это было зимой 2014 года, а в августе мы помним ответные меры на санкции Запада, так называемое продуктовое эмбарго. Стали эти события испытанием или стимулом для вашего бизнеса? — По поводу чумы свиней и перекрытия границ [для импортного мяса], по поводу контрсанкций хочу сказать тремя словами: «Большое спасибо Путину». Потому что у сельского хозяйства начался взрывной рост, многие уже не боятся вкладывать в сельское хозяйство. Вот мы говорим «500 тонн в месяц». 500 тонн в месяц - это вложений где-то 2,5 миллиарда на строительство современного комплекса. Если раньше мы брали кредиты под 12% [годовых], нам государство компенсировало 8% ставки, то сегодня калининградское правительство из своего бюджета компенсирует 5%, спасибо ему большое, федералы не дают ничего. Документы лежат год в Москве, - у меня, у правдинского свинопроизводства, - не было ни одной комиссии, которая бы рассмотрела нам процентную ставку на компенсацию. — При этом вы поддерживаете все изоляционистские меры российского правительства? — Абсолютно поддерживаю. Чем дольше эти меры будут держаться, тем лучше для нашего сельского хозяйства. Глупо не понимать, что рано или поздно санкции закончатся, и нам опять придется конкурировать с Евросоюзом, с его мясом, колбасой, помидорами, яблоками и так далее. А чтобы стоять крепко на ногах, надо рассчитаться хоть чуть-чуть с кредитами, - кредиты большие. Когда мы рассчитаемся с кредитами, и у нас откроются границы, то никакая Европа, поверьте мне, нам будет не страшна. — Кто ваши главные конкуренты, где они находятся? — У нас сейчас конкурентов-то нет, у нас есть Ассоциация производителей мяса, мы общаемся, обмениваемся информацией. Мы производим сырье и торгуем по рыночной конъюнктуре. Не продали здесь, отправляли в Россию. Это сейчас мы не продаем ни одного килограмма в Россию, потому что, когда еще был губернатором Цуканов, он попросил нас все мясо продавать в Калининградской области, и два года назад мы полностью прекратили поставки. Нам это так понравилось, что мы просто не хотим на другой территории России торговать. — Это дополнительные издержки? — Дополнительные издержки, таможенное оформление и прочее. — Вы описываете ситуацию, когда спрос превышает предложение? — Пока да. К нам, конечно, заходят москвичи, но им конкурировать тяжело, особенно по мясу дневной свежести. Вчера беконов забили, сегодня они на производстве колбасы, на прилавке, а те, которые приехали из Москвы, -семидневные, у них чернеют кости и все остальное. Мы в общем-то успешно выпихиваем из Калининградской области конкурентов из России. — А что касается мер поддержки действующего правительства Калининградской области? Как нынешняя региональная власть настроена на то, чтобы поддерживать представителей вашего сектора экономики? — Знаю, что на следующий год выделили миллиард рублей на сельское хозяйство - достаточно большая сумма в кризисные годы. — Отрасль сельского хозяйства не так проста, как можно подумать из нашего разговора. Возьмем нынешний год, когда с августа начались проливные дожди, производители зерна потеряли до половины урожая. Есть ли у вас проблемы с кормами? Как вы минимизируете риски? — Сельское хозяйство - такой же бизнес, как любой другой. И человек, который руководит определенным холдингом, должен эти риски просчитывать. Есть запасы, долгосрочные контракты, определенные денежные запасы на поднятие цены и так далее. Кормов нам надо было 18 тысяч тонн, на данный момент мы полностью закупили зерно в Калининграде. Ведь наша доблестная Литва дает такие тарифы, что зерно приходит золотое. В следующем году нам надо будет 36 тысяч тонн, и наши поставщики обеспечат этим количеством. — А что с говядиной? Говядина стала не элитарным, конечно, видом мяса, но все-таки ее сложнее купить в Калининграде, чем свинину. Можно с этим мириться или можно все-таки ответить на вопрос, почему менее охотно занимаются выращиванием крупного рогатого скота в Калининградской области? — Чтобы вырастить одно большое свиное рыло в 100 килограммов, требуется десять месяцев. Соответственно, все десять месяцев в эту свинью надо инвестировать. Что касается крупного рогатого скота, там надо инвестировать два, а то и два с половиной года. Для того, чтобы произвести 100 тонн продукции, надо где-то порядка 200 голов. Если по 200 голов каждый месяц выбивать, - посчитайте, какое должно быть стадо. При том, что 100 тонн продукции - это мизер, это никому не нужно. Рынок говядины у нас сейчас действительно свободный. — Но у компании «Мираторг» ведь большое стадо? — «Мираторгу», насколько я понимаю, невыгодно здесь заниматься убоем. Бойня строится на большой объем производства бычков. Поэтому здесь их докармливают до определенного возраста и отправляют дальше в Россию. Для того, чтобы накормить больших быков, которые под тонну весом, у них просто земли нет, нет пастбищ. Начали развивать [тему говядины] компании Романова и Долговых, у них уже есть маточники, на которых родятся телята, часть этих бычков они будут докармливать и отправлять на убой. — Какую цену на свинину можно считать справедливой? — У меня самая большая оптовая цена была на продажу полутуш - 170 рублей за килограмм. Как розничная цена складывается, могу вам рассказать на примере Центрального рынка. Приезжает трейдер, который покупает у меня свинину по 140 рублей за килограмм. Потом он эти полутуши привозит на рынок. Там их надо проклеймить у ветеринарных врачей, стоит это 2 или 3 рубля с килограмма. Дальше на Центральном рынке есть грузчик, который тоже деньги берет, дальше - рубщик, который мясо рубит. Каждый шаг добавляет цену, понимаете. Потом продавец, который стоит и торгует этим мясом, с мечтой в глазах о белом «Мерседесе». — Достойная мечта, почему нет. — Достойная, но она ложится прямиком на кусок мяса. И соответственно, эти 140 рублей превращаются в 260. Вот и вся техника. Ответственно заявляю, что мы продаем 500 тонн свинины в месяц по цене 140 рублей за килограмм. — К Новому году цены традиционно взлетят? — Оптовые цены не взлетят, а на рынке - может быть. — Вы так лихо по рынку прошлись, а сколько вы там продаете мяса? — Я там не продаю мясо. Сын занимается продажей и достаточно успешно. У него 12 торговых точек, плюс два или три магазина, всего у нас около 60 точек продаж. — Что мешает и кто помогает делать вам бизнес? — Мешает делать бизнес бешеное количество проверок, ненужных бумажек, которые постоянно требуются с предприятия. А что помогает, не знаю, наверное, голова. Что может еще помогать бизнес делать? Источник: kaliningrad.rbc.ru
  25. Государство в помощь - В целом год можно считать урожайным - рост производства практически по всем направлениям, - считает он. - Конечно, наше главное достижение - рекордный за последние 40 лет урожай зерна, собрали порядка 117 млн т, причём 82% в нём - продовольственная пшеница. Поэтому хлеб будем есть хороший, качественный. Радует динамика, с которой растёт садоводство: темпы закладки садов увеличились в среднем на треть. Стали меньше закупать мяса и мясных продуктов - они у нас в достатке, развиваем экспорт. Если год назад доля отечественной мясной продукции в общем объёме внутреннего рынка составляла 87,2%, то теперь превысит 89%. С молоком ещё не всё так, как хотелось бы. Его производство прибавится, но незначительно. Будем продолжать модернизировать действующие и строить новые животноводческие комп­лексы. В новом году увеличим поддержку фермеров в этой отрасли: для них размер гранта повысится с 1,5 млн до 3 млн руб., а для семейных животноводческих ферм - с 21,6 млн до 30 млн руб. - На какую ещё поддержку государства смогут рассчитывать аграрии? - Нашим сельхозпроизводителям нужны субсидии на развитие, доступные кредиты, меры регулирования рынка и т. д. В следующем году, к примеру, будет введена единая региональная субсидия, которая даст больше самостоятельности регионам. Они смогут оперативно, на своё усмотрение, перераспределять средства между направлениями. Госсубсидии на растениевод­ство, молочное животноводство, мелиорацию и развитие сельских территорий останутся. Компенсация издержек по инвестиционным кредитам и затрат на создание и модернизацию объектов АПК - тоже. А вот вместо прежнего субсидирования банковских ставок появится льготное кредитование - со ставкой не более 5% годовых. И под этот, можно сказать, революционный для сельского хозяйства механизм заложено более 20 млрд руб. Ждём взаимности - А продовольственное эмбарго? Удалось ли воспользоваться отечественным производителям ограничением импорта? - Конечно. Открылся путь на внутренний рынок нашей продукции, которая, безусловно, вкуснее и экологичнее, чем многие импортные аналоги. Мы поняли, что можем. У нас на прилавках появились качественная говядина и отечественные вина. Более того, в сельское хозяйст­во пошли инвестиции - бизнес увидел выгоду. Пришли и новые люди - открыли свои фермы, стали вкладываться. К примеру, тепличное овощеводство. Только томатов собрали на треть больше по сравнению с прошлым годом - 150 тыс. т. За 4 года овощное производство выросло в 1,5 раза, а импорт сократился на 40%. По итогам года ожидаем 840 тыс. т своих овощей. - Тем не менее Россия снимает эмбарго на продукцию некоторых стран… - Давайте посмотрим на примере Турции. Мы провели большую работу, чтобы снять ограничения на поставки цитрусовых и косточковых культур. Недавно состоялась встреча с руководст­вом Турции - речь шла о том, чтобы обеспечить взаимный доступ сельхозпродукции на рынки наших стран. Но мы уверены: это нельзя сделать сиюминутно - открывать границы разным видам продукции нужно постепенно, в зависимости от степени влияния их импорта на внутреннее производство. Наши интересы - прежде всего. С таких позиций и будем анализировать перечень турецких сельхозтоваров, которые находятся под эмбарго. Думаю, что его отмена должна происходить параллельно со снятием ограничений на поставку российских товаров - молочной продукции, мяса птицы, говядины, баранины, - введённых турецкой стороной. Марина Набатникова Источник: www.aif.ru
×

Important Information

Обновлены следующие документы: Terms of Use Privacy Policy