Интервью с председателем совета директоров ГК "Дамате" Наумом Бабаевым



Бизнесмену Науму Бабаеву потребовалось 10 лет, чтобы пройти путь от топ-менеджера крупного агрохолдинга до владельца самого большого в стране производителя индейки. Двоюродный брат основателя группы «Черкизово» впервые попал на настоящее производство еще студентом, в начале 90-х: в то время группа только приобрела мясоперерабатывающий комбинат в Пензе, и он отправился туда на практику. Тогда Бабаев еще не подозревал, что поездка станет судьбоносной. Именно там он познакомился с будущим партнером Рашидом Хайровым, начал свой первый крупный проект: построил с нуля крупного производителя молока – Русскую молочную компанию («Русмолко»), контрольный пакет которой пять лет назад приобрела за $75 млн сингапурская Olam International. Здесь же, в Пензенской области, еще до кризиса 2008 г. компания «Евросервис» задумала построить крупное предприятие по выпуску индюшатины, однако из-за финансовых проблем не смогла осуществить задуманное. 

 

Это сегодня Бабаев признает: «Если бы все можно было повернуть вспять, то индюшиный проект мы бы строили сами и с нуля – вышло бы дешевле». А тогда он после долгих переговоров с кредитором проекта, Россельхозбанком (РСХБ), купил долг «Евросервиса» – несколько недостроенных фундаментов и арестованные на таможне коробки, в которых оказались израильские сэндвич-панели, более тонкие, чем положено по климатическим условиям в России, инкубатор, давно снятый с производства, и проч. «В лучшем случае мы из этого использовали половину», – продолжает бизнесмен. При этом Бабаев категорически отказывается называть проект авантюрным: «Это был осознанный шаг – мы не сомневались в рынке». 

Позднее Бабаев купил в Пензе молокоперерабатывающий комбинат, а затем начал в Тюменской области второй после «Русмолко» молочный проект. Сегодня эти бизнесы вместе с производством индейки объединены в группу «Дамате», которой на паритетных началах владеют Бабаев и Хайров. По итогам 2016 г. выручка группы почти достигла 61 млрд руб., прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации (EBITDA) – 1,3 млрд руб. (см. график). Кроме того, последние два квартала компания вышла в плюс. О будущем группы и отрасли, о господдержке и санкциях Бабаев размышляет в интервью «Ведомостям». 

– Как ГК «Дамате» переживает столь непростые времена? 

– Все неплохо: мы растем как по выручке, так и по EBITDA. Кроме того, в IV квартале 2016 г. мы получили первую чистую прибыль и I квартал этого года тоже закрыли с прибылью. Также мы вышли на проектную мощность в 60 000 т индейки в год, запущены и все сопутствующие производства: инкубатор, комбикормовый завод, элеватор, завод по утилизации отходов. Технологический цикл замкнут. 

– Вы в прошлом году заявили о расширении производства. 

– Мы подписали соглашение с РСХБ и выйдем на 105 000 т к 2019 г. Банк одобрил кредит на 12 млрд руб., часть из них уже выбрана. Наш комплекс – один из лучших в стране по организации производственных процессов, по пониманию рынка, но и мы делаем ошибки. То, что мы строим сейчас, сделает нас лучшими по всем параметрам, возможно, не только в России. При этом мы останемся верны себе и продолжим охлаждать мясо исключительно воздухом – это ключевой фактор, влияющий на качество продукта. Охлаждение водой требует добавлять в нее различные препараты, которые не дают мясу созреть, и продукт становится дубовым. 

– Как расширение проекта позволит сократить сроки доставки готовой продукции до конечного потребителя? 

– Мы достраиваем перерабатывающий завод, где сможем ежеминутно выпускать 36 разных видов продуктов при стандартном заказе не больше 14–15 позиций. Таким образом, мы сможем грузить [для] двух клиентов одновременно. Через восемь часов наш продукт в самом свежем виде будет доставлен потребителю. Такого завода нет ни у кого в стране.

 

38.jpg

 
Ирина Скрынник
Источник:  www.vedomosti.ru

0


Обратная связь от пользователя


Комментариев для отображения не найдено.



Создайте аккаунт или авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Создать аккаунт

Зарегистрировать новый аккаунт в нашем сообществе. Это несложно!


Зарегистрировать новый аккаунт

Войти

Есть аккаунт? Войти.


Войти

  • Кто онлайн   2 пользователя, 0 анонимных, 25 гостей (Смотреть полный список)

  • Похожий контент

    • Автор: Служба новостей
      Сельское хозяйство в последние несколько лет благодаря поддержке из бюджета и продовольственному эмбарго стало одной из самых быстроразвивающихся отраслей экономики России. Чего ждать в этом и следующем годах от отечественного АПК, почему никак не удается наладить экспорт мяса в Китай и зачем выкупать с рынка три миллиона тонн зерна в интервью РИА Новости на Восточном экономическом форуме рассказал глава Минсельхоза РФ Александр Ткачев. Беседовала Ирина Андреева.
       
      — Александр Николаевич, в этом году погода очень сильно повлияла сначала на посев, а затем и на сбор урожая. Тем не менее, ситуация стабилизировалась. Какой рост сельхозпроизводства по итогам года можно ожидать?  
       
      — Пока рано говорить, но, наверное, он замедлится по сравнению с предыдущими успешными годами, так как объективно надо отметить, что сельское хозяйство в России росло фактически с нуля. Сначала была стагнация агропромышленного комплекса, потом начался рост, затем было введено продовольственное эмбарго, появилась большая поддержка государства и, конечно, мы стали серьезно прибавлять в росте.
       
      Если в прошлом году получили 120 миллионов тонн зерна, понятно, что 125-130 миллионов мы не получим уже, чтобы иметь рост как в прошлом году в 4-5%.
      Производство мяса в этом году вырастет на 5%, а вот в молочной отрасли, к сожалению, пока еще только начинаем развиваться, как и по некоторым другим отраслям. Исходя из этих объективных причин, в целом, рост сельхозпроизводства будет 1,5-2%. Но опять же, пока рано озвучивать окончательные прогнозы, только полгода подсчитано.
       
      — А прогноз по урожаю зерна какой на этот год?
       
      — Мы остаемся на цифре, которую и прогнозировали несколько месяцев назад — 110 миллионов тонн зерна.
       
      — Вице-премьер Аркадий Дворкович ранее заявлял, что на следующий год правительство изыщет 243 миллиарда рублей на поддержку АПК, то есть это столько же, сколько в этому году. Хватит ли этих денег и нужно ли еще?
       
      — Как известно, денег много не бывает, их всегда мало. С теми амбициями, которые есть сегодня у российских селян, у нас по стране реализуются сотни инвестиционных проектов и, конечно, они требуют поддержки государства.
       
      К сожалению, что касается льготного кредитования, то мы субсидируем только каждый шестой рубль по коммерческим кредитам. Сегодня крестьяне используют деньги коммерческих банков в 65 процентах случаев, то есть занимают по коммерческим ставкам. Это означает, что у нас 25 миллиардов рублей идет на субсидирование из федерального бюджета, а чтобы закрыть всю позицию, нужно порядка 70 миллиардов рублей.
       
      Представьте себе, если всех субсидировать, то на эти цели понадобится более 300 миллиардов рублей, но мы прекрасно понимаем возможности федерального бюджета. Конечно, для нас важно, чтобы мы сохранили объемы финансирования, а значит и темпы развития села.
       
      — Дворкович также сказал, что он против передачи функций "Объединенной зерновой компании" ФГУПу, но при этом закупка зерна должна оставаться в ведении государства. Как министерство предлагает регулировать закупку-продажу зерна в таком случае?
       
      — Компания ОЗК стоит в планах приватизации, и она не сможет выполнять функции государственного агента. В этой связи нужно искать другие пути решения. Мы проговаривали эту ситуацию с Аркадием Владимировичем. Это должна быть госструктура, госкомпания, ее "дочка", в крайнем случае акционерное общество.
       
      Новая структура должна управляться, например, или Минсельхозом, или Россельхозбанком, или какой-то другой корпорацией. Но деятельность ни в коем случае не должна быть свернута, потому что мы должны активно присутствовать на рынке зерна. Я думаю, что решение по этому вопросу появится в ближайшие в две-три недели.
       
      — Когда планируется начать закупки зерна в Госфонд в этом году?
       
      — По-хорошему, нужно убрать с рынка лишнее зерно, которое давит на ценообразование, на инфраструктуру. У нас есть два варианта.
       
      Первый — это продолжить по старой, традиционной схеме покупать зерно в интервенционный фонд и вторая идея, которая прорабатывается — субсидировать железнодорожные тарифы на транспортировку зерна практически на 100%. Особенно с регионов Поволжья, Урала, Сибири в южные порты прежде всего. Там у нас мощности.
      Это нужно для того, чтобы обнулить тариф и сделать для трейдеров выгодным экспорт зерна не только с юга России, но и из других регионов. Снижая тарифы, снижая стоимость логистики, мы и продаем лишнее зерно из этих регионов, и стимулируем стабильность цен на рынке. Это новые инструменты на рынке зерна, и я очень надеюсь, что они будут достаточно эффективны.
       
      — Сколько зерна нужно выкупить с рынка?
       
      — Порядка трех миллионов тонн. Это стабилизирует рынок и остановит падение цены. Мы планируем снижение тарифов на перевозку зерна из регионов, которые никогда не были ориентированы на экспорт.
       
      С учетом их отдаленности от всей экспортной инфраструктуры при обнулении этих тарифов это станет выгодным и интересным для трейдеров, для компаний, которые занимаются экспортом.
       
      — Утвержден ли механизм продажи зерна из интервенционного фонда на экспорт?
       
      — Закупки прошлых лет мы будем реализовывать после того, как продадим излишки урожая этого года, чтобы не конкурировать внутри страны — друг с другом, государство с товаропроизводителями.
       
      —  Вы уже заявляли, что Россия в новом сезоне сможет экспортировать до 40 миллионов тонн зерна, сколько из этого составит пшеница?
       
      — Тридцать миллионов.
       
      — А если говорить про новые рынки, какие перспективы экспорта у России?
       
      — Мы активно работаем сейчас и с Бангладеш, и Ливаном, Аргентиной, Бразилией, Китаем, куда надеемся поставлять большие объемы. Монголия и север Африки нам тоже интересны.
       
      —  Российские производители мяса уже несколько лет хотят пробиться на китайский рынок, идут переговоры по этому вопросу. Можно ли ожидать какого-то прогресса в этом направлении?
       
      — К сожалению, китайские партнеры не говорят "нет", но в то же время очень много выдвигают условий, чтобы сказать "да". Мы очень много по этому вопросу работаем, работают надзорные органы.
       
      Основная проблема — это африканская чума свиней, которую китайские коллеги ставят нам в упрек, раз у вас есть заболевание, значит, есть угроза для китайского рынка свинины. И по-своему они может быть правы.
       
      Мы говорим о регионализации — списках регионов РФ, где эту болезнь никогда не выявляли и о возможности поставок из этих "чистых" регионов. Но пока идет обсуждение. Мы доказываем свою правоту, китайская сторона, естественно, видит все несколько по-другому. Но я очень надеюсь, в любом случае мы найдем решение.
       
      Если говорить об опыте других стран, которые поставляют продовольствие в Китай, они делились информацией, что этот рынок им тоже дался не за один день, и даже не за один месяц.
       
      Источник:  ria.ru
    • Автор: Служба новостей
      Негатив от контрсанкций в самом начале был для потребителя»
       
      — Продуктовое эмбарго, введенное в 2014 году в отношении продукции из стран Евросоюза и США, было недавно вновь продлено, теперь до конца 2018 года. Вы ранее говорили, что эмбарго позволило российским аграриям стать «сильнее». Но совсем без негативных последствий такая ситуация не может проходить. Не видите ли вы угрозы создания инвестиционного пузыря в российском аграрном комплексе, который лопнет после снятия санкций?
       
      — Пузырь — это инвестиции, не подкрепленные спросом. У нас такого нет. Просто есть направления, в которых активная инвестиционная фаза уже закончилась или подходит к концу, как, например, в птицеводстве и свиноводстве. А есть те, где еще идет масштабное инвестирование: это молочная отрасль, производство тепличных овощей. Поэтому инвестиции постоянно мигрируют: куда-то вкладывают больше, куда-то меньше.
       
      Негатив от контрсанкций в самом начале был для потребителя, когда выросли цены на некоторые продукты питания. Но сейчас мы уже получаем обратный эффект: за январь—июль годовая инфляция составила 4,3%, а рост цен на продовольствие — 3,9%. То есть цены на продукты питания растут медленнее инфляции. Такая же ситуация сложилась и по итогам прошлого года: в 2016 году инфляция составила 5,4%, а продукты питания подорожали на 4,6%. Это произошло потому, что отечественные производители увеличили выпуск и давление на цены снизилось.
       
      — Нет ли идеи ограничить присутствие иностранного капитала в российских агропроектах с учетом стратегического значения отрасли для экономики?
       
      — Что касается ограничения иностранного капитала, то таких планов нет. Я считаю, что присутствие иностранного капитала это хорошо, это повышает конкуренцию, привносит другие технологии. Мы с удовольствием работаем и с российскими, и с иностранными инвесторами, пока места в отрасли хватает всем.
      В отрасль пришли инвестиции, совершенно новые передовые технологии — это же космос! Даже голова кружится от увиденного: на предприятиях работают роботы, минимальное количество людей, все абсолютно технологично — упаковка, ассортимент, качество.
       
      — Глава крупного российского холдинга «Белая дача» Виктор Семенов в интервью РБК высказал тезис, что в АПК «все звенит от напряжения». Имелись в виду неопределенность с анонсированными мерами господдержки, недостаток субсидий и финансирования. Вы согласны с такой критикой? Считаете ли вы достаточным объем финансирования отрасли?
       
      — В этом году объем господдержки достиг 242 млрд руб., это на 19 млрд руб. больше, чем в прошлом году. Но всегда есть что-то, на что не хватает. Взять, к примеру, льготное кредитование. Минсельхоз с начала этого года запустил новый механизм: аграрий приходит в банк и берет кредит под 5% годовых, а разницу с ключевой ставкой ЦБ банку компенсирует государство. Конечно, все захотели получить кредит на таких выгодных условиях, и конечно, не всем хватило денег. Но если сравнить со старым механизмом, в 2016 году сельхозпроизводители оформили краткосрочные кредиты на 1,2 трлн руб., а просубсидированы были кредиты на 200 млрд руб. Получается, что только каждый шестой кредит получил возмещение. И аграрии не понимали, когда брали кредит, дадут им возмещение или нет. Поэтому новый механизм гораздо честнее: есть лимит — получаешь льготный кредит, если средства господдержки закончились — можешь взять кредит на коммерческих условиях.
       
      Поэтому ответить можно двояко: с одной стороны, я считаю, что объем финансирования надо увеличить, и на каждом совещании я всегда говорю о необходимости выделения дополнительных 40 млрд руб. в год с учетом потребностей сельхозпроизводителей и фермеров в оборотных средствах и инвестициях.
       
      С другой стороны, существуют бюджетные ограничения, этих средств сегодня нет в бюджете, мы это понимаем. Поэтому, конечно, есть и нервозность, есть и определенное недопонимание, мы разговариваем, спорим. Но так вот, денег немного, надо их грамотно распределить, с максимальной отдачей для отрасли. Надо еще активнее работать над увеличением эффективности расходования средств господдержки. Сегодня, например, запущена единая региональная субсидия: мы даем больше полномочий регионам — им на местах понятнее, какие есть приоритеты.
       
      — Сельское хозяйство — огромная отрасль. Развитие каких подотраслей вызывает у вас сегодня наибольшее беспокойство? Какое из направлений, на ваш взгляд, требует наибольшего внимания со стороны Минсельхоза?
       
      — Это те подотрасли, которые находятся в активной инвестиционной фазе и по которым длительный срок окупаемости инвестиций, до 10–15 лет, — в первую очередь молочное производство, затем тепличные овощи, сады и виноградники. Те направления, по которым нам необходимо сделать существенный рывок в ближайшие годы, чтобы насытить рынок отечественными продуктами. Для самообеспечения нам не хватает порядка 6 млн т молока, 1 млн т овощей и примерно 1,5 млн т яблок и других фруктов. Нам нужно построить еще овощехранилища и оптовые распределительные центры. Этим надо заниматься, и не один год — еще так активно лет десять, и мы тогда получим новую страну, с качественно другим уровнем развития АПК.
       
      «Мы не исключаем возможности открытия поставок помидоров из Турции»
       
      — Кроме «продуктовых войн» с европейскими странами в последние годы непросто складывалась ситуация с поставкой продуктов из Турции. В начале мая 2017 года Россия сняла практически все ограничения с турецких поставщиков, за исключением томатов и тех категорий, по которым были претензии у Россельхознадзора, речь идет о кабачках, тыкве, перце…
       
      — По всем этим категориям, запрет на которые был введен весной 2016 года по фитосанитарным соображениям, решение принято. С 1 сентября Россия снимает ограничения на поставки турецкого салата-латука, салата-айсберга, кабачков, тыквы и перца. Такое решение принято по итогам проверок турецких предприятий специалистами Россельхознадзора в мае этого года.
       
      В свою очередь, мы рассчитываем, что турецкие партнеры допустят на свой рынок российских экспортеров мяса говядины и птицы. Снятие ограничений должно проходить с двух сторон и быть обоюдным.
       
      — Но больше всего копий было сломано вокруг возможности возвращения турецких томатов. Ранее Минсельхоз говорил, что запрет на этот овощ не будет снят, чтобы дать карт-бланш российским производителям. Однако в июне вице-премьер правительства Аркадий Дворкович не исключал, что Россия и Турция все же смогут договориться по этому вопросу. Принято ли какое-то решение?
       
      — Турция является одним из важнейших партнеров России в сфере торговли сельхозпродукцией. Несмотря на имевшиеся сложности, товарооборот сельхозпродукции между нашими странами растет: за семь месяцев 2017 года он вырос на 14%, до $1,2 млрд.
       
      Конечно, в наших отношениях есть вопросы, одинаково чувствительные для обеих сторон. Прежде всего речь идет о томатах — у нас есть разночтения, споры. Турция отстаивает право поставки на российский рынок своих томатов, для них это одна из основных категорий импорта сельхозпродукции в нашу страну. А мы отстаиваем свои интересы — защищаем своих товаропроизводителей, которые сегодня активно занимаются выращиванием овощей, строительством тепличных комплексов. Был дан определенный сигнал бизнесу: мы субсидируем тепличное овощеводство.
       
      Однако мы не исключаем возможности открытия поставок томатов из Турции. Надо находить компромиссы, золотую середину, которая устроит обе стороны. Ведь в конце осени заканчиваются сезонные овощи и возникает дефицит, который отечественные производители тепличных овощей пока не могут закрыть полностью, и мы так или иначе компенсируем его импортом, в том числе везем томаты из Азербайджана и Марокко. 14 сентября 2017 года в Турции пройдет первое заседание российско-турецкого исполнительного комитета по сельскому хозяйству, на котором мы планируем обсудить весь спектр вопросов, в том числе томаты.
       
      — Относительно планов развития собственного производства тепличных овощей — это желание понятно, но пока российская продукция проигрывает по цене. Реально ли изменить ситуацию в будущем? Какой прогноз министерство закладывает по сбору овощей на ближайшие пять лет?
       
      — Хочу подчеркнуть, что в овощеводство активно идут инвестиции. За три года, 2015–2017-й, включая текущий, будет введено почти 500 га новых теплиц по всей стране. В 2016 году мы собрали более 800 тыс. т тепличных овощей — это на 20% больше, чем в 2014-м, когда были введены ограничения на ввоз продовольствия.
      В этом году, по нашим прогнозам, будет собрано 930 тыс. т тепличных овощей. В ближайшие 3–5 лет необходимо построить почти 2 млн га теплиц. Тогда производство превысит 1,8 млн т, и это позволит полностью закрыть внутренние потребности в овощах. Сейчас мы объективно нуждаемся в импорте только в конце зимы — начале весны.
      Из-за возникновения сезонного дефицита растут цены. Для минимизации роста цен необходимо строить больше овощехранилищ, которые бы позволяли до собственного летнего урожая потреблять отечественную продукцию. Поэтому до 2020 года мы планируем ввести в строй овощехранилища совокупной мощностью около 2 млн т, что позволит на четверть увеличить текущие мощности.
       
      — Помимо Турции непросто в последние два года складываются отношения России с Белоруссией. Вы признавали, что Белоруссия стала «перевалочной базой» для санкционных продуктов из стран ЕС. На этой неделе стало известно о выявленной ФТС схеме поставок санкционной продукции в Россию через российских контрагентов. Как вы оцениваете перспективы российско-белорусских торговых отношений?
       
      — Между Россией и Белоруссией налажен мощный товарооборот продуктов питания, при этом объемы поставок из Белоруссии несравненно больше.
      К сожалению, имеют место и контрабанда, и поставки некачественной продукции. Белорусская сторона относится к данному факту болезненно и часто обвиняет российскую сторону в предвзятости. Однако понятно, что Белоруссия не производит весь спектр и те объемы продуктов, которые идут в Россию. После объявления ответных санкций томаты, креветки и другие продукты стали поступать через Белоруссию в Россию в двойном—тройном объеме. И конечно, мы прекрасно понимали, что это из третьих стран. На этом рынке достаточно мощно работают разные теневые структуры. Понятно, как можно к этому относиться, плохо. Так не должно быть. Конечно, мы выступаем за чистоту и прозрачность рынка. Значит, такие схемы должны быть вообще исключены.
       
      — Как вы считаете, мера, предложенная ФТС Центральному банку — блокировать поступление денежных средств сомнительным компаниям, — поможет хоть частично снизить поток такой продукции?
       
      — Это одна из мер, и конечно, это будет очень болезненным для лжепредпринимателей, которые получают средства за ввезенную продукцию. Если они не будут получать финансирование, это очистит рынок.
      Однако я знаю, что белорусская сторона сама заинтересована, чтобы вывести из рынка недобросовестных предпринимателей. И надеюсь, подобных случаев будет меньше и меньше.
       
      — Ранее сообщалось, что Минсельхоз отложил внесение в правительство предложений по запрету на импорт мясо-костной муки. Какова ваша позиция по данному вопросу сейчас? .. Возможный срок введения запрета, если вы его поддерживаете...
       
      — Мы очень серьезно подходим к таким вопросам и согласуем свою позицию с бизнесом. Надеюсь, что правительство поддержит предложение закрыть поставки мясо-костной муки, потому что у нас достаточно своих мощностей. Бóльшая часть муки производится из продукции птицеводства и свиноводства. Эти отрасли в России в последние годы интенсивно развиваются и, соответственно, есть потенциал для импортозамещения мясо-костной муки. Мы не хотим ущемлять своих производителей. С компаниями — производителями кормов для животных мы провели совещание и нашли им поставщиков внутри страны.
       
      — Когда возможно принятие окончательного решения?
       
      — Вопрос в стадии глубокой проработки. Надеюсь, в этом году примем решение.
       
      — Возможен ли дальнейший пересмотр перечня товаров, попавших под ограничения? Рассматривает ли Минсельхоз подобные предложения в настоящее время?
       
      — В настоящий момент таких предложений нет. Однако хочу отметить, что перечень товаров, в отношении которых введены ограничения, может меняться. Это не какая-то догма.
       
      «Все кому не лень называют свои цифры»
       
      — Каковы ваши ожидания по урожаю зерна в этом году? Ранее звучал прогноз в 110 млн т, но эксперты зернового рынка ожидают большего урожая (до 130 млн т) и высказывают опасения, что это приведет к проблемам со складами и падению цен. Возможен ли пересмотр цифры со стороны министерства? Как вы оцениваете в целом текущую ситуацию на зерновом рынке?
       
      — Ситуация по сбору урожая разная на всех территориях, очень многое зависит от того, как уборка пройдет в Сибири, на Дальнем Востоке, потому что с учетом погодного фактора есть задержки с уборкой урожая на одну-две недели. С учетом резкого похолодания, которое уже пришло в ряд регионов нашей страны, мы сохраняем наш достаточно консервативный прогноз: будет собрано порядка 110 млн т зерна. Это меньше, чем в прошлом году, когда урожай составил рекордные 120 млн т, но выше средних сборов за последние пять лет.
       
      Относительно прогнозов экспертов — это бесконечная дискуссия, все кому не лень называют свои цифры. Мы же основываемся на прагматичных оценках, которые есть сегодня. В стране еще на 20–30% не убрано зерно, впереди холодная осень, дожди, поэтому все очень спорно. Я бы не хотел давать несбыточные прогнозы.
       
      В целом на сегодняшний день ситуация на рынке зерна стабильная. Мы не прогнозируем затоваривания внутреннего рынка, потому что на глобальном рынке прогнозируется сокращение сборов зерна в США, Канаде и странах Европы. Это позволит России нарастить объемы экспорта зерновых до 40 млн т в сезоне 2017/18, из них до 30 млн т — это пшеница.
       
      — Прошедшее лето трудно назвать идеальным с точки зрения погоды. Как это повлияло на сбор урожая различных сельскохозяйственных культур, велики ли потери сельхозпроизводителей?
       
      — В России в этом году было много локальных погодных катаклизмов, но о больших потерях для АПК говорить не приходится. Холодные весна и начало лета создали определенные сложности, однако урожайность зерновых в этом году пока в целом выше примерно на 15%. Дело в том, что для зерновых большое количество влаги в период вегетации положительный фактор. По другим культурам, видимо, будет снижение урожайности, но не критичное. Кроме того, снижение урожайности фруктов в этом году мы компенсируем за счет увеличения площади садов, так что общий объем сбора фруктов ожидаем на уровне прошлого года, порядка 3,3 млн т. Если не учитывать тропические фрукты, которые у нас просто не растут, то в 2016 году самообеспеченность фруктами достигла 70%. За два прошедших года по стране появилось почти 30 тыс. га новых садов (28,9 тыс. га. — РБК), в этом году планируем заложить еще 15,6 тыс. га. Кстати, половину этого плана мы реализовали еще весной.
       
      Сейчас важно, чтобы погода позволила завершить уборку без серьезных потерь. Хочу отметить, что благодаря развитию технологий, повышению общего агротехнического уровня в отрасли капризы природы стали меньше влиять на результаты отрасли. Полностью мы, конечно, от этой зависимости не уйдем, но она будет снижаться.
       
      — Как вы оцениваете эффективность работы Россельхозбанка после последней докапитализации на 25 млрд руб. (деньги поступят до конца сентября 2017 года)? Остается ли актуальной инициатива трансформации банка в отраслевой институт развития?
       
      — Россельхозбанк остается главным кредитором сельского хозяйства, по сути, выполняя функции института развития. Объем кредитования сельского хозяйства банком превышает 1 трлн руб. Доля Россельхозбанка в общем объеме кредитования АПК составляет 70% (по краткосрочным кредитам — 71%, по инвестиционным — 64%).
      На 24 августа 2017 года банк выдал кредиты на сезонные полевые работы на сумму 186 млрд руб. — это в 1,5 раза больше, чем годом ранее, и 85% от общего объема кредитования полевых работ. Поэтому, учитывая роль банка в кредитовании отрасли, мы считаем необходимым оказывать ему дальнейшую поддержку.
       
      — В последние годы Минсельхоз уделяет особое внимание развитию винодельческой отрасли. Вы сами пьете российское вино? Какое предпочитаете?
       
      — Я пью исключительно российское вино. Я сам с Кубани и должен отметить, что кубанские вина за последние пять лет очень хорошо себя зарекомендовали по качеству. Много хороших крымских вин.
       
      Конечно, в целом на российском рынке есть и выдающаяся продукция, и вина среднего качества. Но я вижу, как меняется ситуация и все больше и больше на рынке появляется качественных недорогих вин российского производства. Это «Лефкадия», «Фанагория», «Ведерников», Alma Velly, «Абрау-Дюрсо», «Массандра» и другие производители. Я уверен на 100%, что с каждым днем все больше потребителей в нашей стране будут отдавать предпочтения именно российским винам.
       
      Вина, произведенные на юге нашей страны, становятся популярными в России и за рубежом. О винах Нового Света — Аргентина, ЮАР, Чили, Америка — десять лет назад еще никто не знал. Сегодня их любят, это хорошие технологии, уникальные производства. И мы будем развиваться по такому же сценарию, и я уверен, что через пять лет ситуация улучшится: российские вина будут известны на весь мир.
       
      — Новый электоральный цикл традиционно предполагает обновление правительства — планируете ли оставаться на госслужбе? С чем вы связываете свое будущее — с публичной политикой или бизнесом?
       
      — Это должно быть решение президента, премьера — им виднее, как они оценивают мою работу и министерства в целом. Я стараюсь максимально приложить свои усилия, знания и опыт. Время на самом деле интересное: растущая экономика, растущий АПК. Сельское хозяйство стало драйвером развития целого ряда смежных отраслей. Это труд огромного количества людей, на селе проживает треть граждан нашей страны. Естественно, что быть в эпицентре событий, которые определяют сценарий дальнейшего развития аграрного сектора и сельских территорий, это большая ответственность и предмет гордости.
       

       
      Чем известен Александр Николаевич Ткачёв
       
      23 декабря 1960 года — родился в станице Выселки Краснодарского края.
      1983 год — окончил Краснодарский политехнический институт по специальности «инженер-механик».
      1983–1986 годы — работал на Выселковском межхозяйственном комбикормовом заводе, сначала теплотехником, затем начальником котельной и главным механиком. В 1993 году на базе объединения завода с другим предприятием была создана компания «Агрокомплекс», в 2015 году к ее названию добавили «имени Н.И.Ткачёва» (Николай Иванович Ткачёв — отец нынешнего министра сельского хозяйства). Сегодня в состав агрокомплекса входит более 60 предприятий.
      1994 год — избран депутатом Законодательного собрания Краснодарского края, в 1995 и 1999 годах избирался депутатом Госдумы.
      Конец 2000 года — избран губернатором Краснодарского края, занимал эту должность до 2015 года.
      Апрель 2015 года — указом президента России Владимира Путина назначен министром сельского хозяйства.
       
      Наталья Новопашина Источник:  www.rbc.ru
    • Автор: Служба новостей
      Виктор, вы мясоед?
       
      Конечно! Сейчас в основном ем говядину — стейки. И дома готовлю. Причем до того, как мы начали заниматься мясом, я ничего не умел, кроме как пельмени сварить и суп из пакетика. Потом пришлось научиться. Если мясо качественное, никаких проблем с готовкой нет. 
       
      Вы занимаетесь мясом уже около 20 лет, были и остаетесь крупнейшими импортерами. Какую роль вы отводите удаче в своем деле?
       
      Удача к этому отношения не имеет. Мы начали заниматься импортом в 1995–1996 годах с нуля, и в 1998 году уже входили в пятерку крупнейших импортеров. Мы трудоголики!
       
      А как вы ими стали? Как был получен первичный капитал?
       
      Мы с братом после армии пришли и пошли работать в Институт высоких температур, грузчиками — просто потому что он находился рядом с домом. Через год мы женились, денег не хватало, надо было что-то делать. Как раз в этот момент Советский Союз развалился, открылся рынок, появились иностранные туристы. И одному нашему знакомому пришла идея — создать контору, которая предлагает этим туристам экскурсии. Мы с братом пошли в Библиотеку иностранных языков на Яузе, месяца за два-три подтянули историю и английский — и вперед. Сделали щит, поставили на Красной площади. Написали на нем: «Экскурсии вокруг...»
       

      Фото: Татьяна Хессо для Сноб Раньше, когда открывали доступ к Мавзолею, все перекрывали. Иностранцы приходят, упираются в наших ребят в кепках и ничего не понимают — а тут мы со своим щитом стоим. Они подходят, мы начинаем с ними разговаривать. Так за девять месяцев сколотили первый капитал.
       
      У нас есть друзья из Австралии, из США, которые знают нас 20 с лишним лет — познакомились на Красной Площади. Был один голландец — крупный управленец, его компания занималась сырами и сливками. Мы просто поговорили, водки выпили. И потом привезли первую машину этих сливок для кофе — это был 1994 или 1995 год. Сами привезли, сами растаможили, сами по магазинам развезли. Все сами сделали! Начали резко расти как импортеры. И в 1998 году, когда случился кризис, мы жестко попали. Но свои обязательства перед всеми выполнили, хотя долги были в долларах, а курс, если помните, в четыре раза вырос. 
       
      Когда и почему вы решили производить свое?
       
      Лет 15 назад Владимир Путин дал понять, что надо завязывать с импортом и начинать производить в России. Тогда же министр сельского хозяйства Гордеев несколько раз собирал совещания и говорил: ребята, в России есть все условия для того, чтобы производить, давайте, инвестируйте здесь. А мы уже были в пятерке крупнейших импортеров по свинине, говядине и птице — у нас был тесный контакт и с Министерством сельского хозяйства, и с ветеринарами, мы каждого крупного иностранного производителя знали. 
       

      Фото: Татьяна Хессо для Сноб О том, что нужно завязывать с импортом и производить здесь, говорили и много лет до этого.
       
      Говорили. Но в таможне была дыра. А тут ввели квоты, появились национальные проекты, программа господдержки. Мы увидели, что пошли реальные дела, и начали инвестировать. И с тех пор нас этот процесс затянул.
       
      В России правила игры постоянно меняются. Как в таких условиях построить производство с нуля, когда нужно планировать на 10–20 лет вперед?
       
      В сельском хозяйстве окупаемость проектов — 8–12 лет. И действительно очень важно, чтобы правила игры не менялись. Наверное, тогда во многом решающую роль сыграла личность Путина как гаранта: у него слова с делом не расходились.
       
      Насколько важно для большого бизнеса иметь политический ресурс?
       
      Я бы сказал, репутация важна. И объединение в отрасли. Поэтому, когда в 2003–2004 году государство ввело квоты, мы организовали Национальную мясную ассоциацию. Основная задача была — обеспечить коммуникацию с чиновниками и сверить нашу и их стратегии развития сельского хозяйства.
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Какие аргументы при этом работают?
       
      Аргументы абсолютно простые и понятные. Экспортировать надо максимум, импортировать — минимум. Вывозить сырье нельзя, его надо перерабатывать. Одно рабочее место в мясном скотоводстве (это данные из Австралии) создает семь рабочих мест в смежных отраслях. Поэтому, когда ты производишь и экспортируешь килограмм мяса, ты создаешь кумулятивный эффект для экономики. Мы понимаем, что сельское хозяйство у нас должно развиваться, и через пять-десять лет у нас должно быть такое производство говядины, чтобы обеспечить себя и иметь возможность экспортировать. Мы приходим к министру сельского хозяйства и говорим: наша стратегия вот такая, у вас какие мысли по этому поводу? Обсудили — совпадает; все, поехали. И если выстраивать свой бизнес таким образом, то государство всегда поддерживает. 
       
      Про нефть то же самое говорили 20 лет.
       
      Правильно! Зерно, молодцы, начали экспортировать, потенциал огромный с точки зрения земли в России. Но это не может быть стратегией. Это может быть временным шагом. Надо из зерна производить мясо, и уже его экспортировать, чтобы страна развивалась, чтобы рабочие места были.
       
      Мы, кстати, в прошлом году заплатили 10 миллиардов рублей налогов. Из 30 тысяч сотрудников «Мираторга» 20 тысяч работают в сельском хозяйстве, из них непосредственно на селе — 10–15 тысяч, там, где до этого рабочих мест вообще не было.
       
      Процентов 80 членов объединения стали инвесторами в сельское хозяйство. Многие отказались от импорта. В этом отчасти успех и «Мираторга», потому что мы в рамках объединения стараемся договориться с государством о том, что нужно для развития сельского хозяйства и, в частности, производства мяса. 
       

      Фото: Татьяна Хессо для Сноб А что еще нужно?
       
      Скорость реагирования. До вступления в ВТО и в Таможенный союз мы могли за месяц убедить правительство принять нужное постановление. Теперь на это уходит полгода, иногда год. Потому что России надо согласовывать изменения со всеми членами ВТО или Таможенного союза, а у каждого из них свои интересы и стратегии. Это фактически блокирует принятие каких-либо решений. И это плохо: Россия со своим потенциалом в сельском хозяйстве может в разы увеличить производство в ближайшие пять-десять лет, но для этого надо быстро принимать решения.
      Я всегда был против вступления России в ВТО. Потому что мы свой рынок отдали, а взамен ничего не получили. 
       
      Санкции вам в помощь.
       
      Да, это, наверное, некая компенсация несправедливости, которая была допущена при вступлении в ВТО. Надеюсь, что хотя бы два-три года их не отменят. 
       
      Хорошо, в начале двухтысячных вы поверили в обещания, гарантии вас устроили. Но все пришлось строить с нуля и с учетом всех региональных проблем.
       
      Да, в России было как в анекдоте: самый верный способ потерять деньги — казино, девушки, но на первом месте — сельское хозяйство.
       
      Мы начали с Белгорода, это был 2004 год. Мы познакомились с губернатором Евгением Степановичем Савченко, и я понял, что если мы с ним будем постоянно встречаться, то будем инвестировать, инвестировать и инвестировать, потому что губернатор адекватный и проекты интересные.
       
      Мы немного опоздали с производством птицы — этот сектор уже активно развивался, а свинина была наиболее маржинальной — с нее мы и начали. Построили свинокомплексы, комбикормовые заводы, мясоперерабатывающий комбинат, организовали транспорт, дистрибуцию, доставку по магазинам. В принципе, по свинине, говядине и птице все то же самое.
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Получилась вертикально интегрированная компания.
       
      И это, кстати, одно из наших основных преимуществ. Потому что так в нашей стране есть возможность консолидировать большие участки земли и правильно организовать технологию.
      И когда в 2010 году Путин приехал в Белгород, увидел, что мы все обязательства выполнили, он спросил: «Ребята, вы скажите, чего вам надо?» А мы уже года два готовили наш проект по говядине. Там длительная окупаемость, и без поддержки государства трудно. Я говорю: «Владимир Владимирович, вот у нас такая идея. Прорабатываем, но идти страшно, потому что, если каждые три года у нас меняются правила игры, реально можно не вытянуть». И он говорит: «Давайте все, что надо, ВЭБу поручу, сделаем». Тогда мы уже Брянск выбрали для проекта КРС — большие массивы земель, климат отличный, — и процесс пошел.
       
      Как вы решали, на какую породу сделать ставку?
       
      Мы изучили мировой опыт, выяснили, какие породы наиболее близки по климату. Нас тогда обвиняли, что мы, фашисты, животных на улицу поставили. В России привыкли, что скот в холодное время года в хлеву стоит, а тут конец ноября, температура минус 5, а мы привезли 14 тысяч голов абердин-ангусов из Австралии, где плюс 30. 
       
      То есть технология выращивания не соблюдена?
       
      Абердин и Ангус — это графства в Великобритании, где и была выведена порода, поэтому бычки «помнят», что такое холод, на генетическом уровне. Если мы, допустим, поставим в наш мороз породу нелоре из Бразилии, которая исторически всегда росла в теплом климате, она не адаптируется. А абердины тут же обрастают шерстью. Главное — кормить их, поить и защищать от ветра.
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      А где вы нашли специалистов?
       
      Местные долго нам не верили, потому что приходило много инвесторов, которые их обманывали. Работы на селе тогда практически не было, люди вынуждены были ездить на Север на вахты, кто-то устраивался охранником. Например, один из наших лучших руководителей нашей фермы настраивал лифты в Москве. Потому случайно увидел наше объявление и вернулся к себе в деревню, где он вырос. И таких хороших примеров много. Мы создаем рабочие места там, где вообще ничего не осталось. Доверие появляется со временем.
       
      С воровством сталкиваетесь?
       
      Постоянно! И это не зависит от размера зарплаты. Вопрос порядочности. Есть зарплаты и по 500 тысяч, и по миллиону, но все равно — откаты. Еще десять лет назад брат сказал: «Ловим людей на некрасивых вещах, давай полиграф поставим». Я был против. Но, когда мы начали активно расти, все равно к этому пришли — сейчас у нас пять-шесть полиграфологов.
       
      Вы сказали «откаты». С кем делят деньги ваши сотрудники?
       
      Например, мы поймали руководителя, который занимался у нас закупками специй для маринадов. Там же в этих специях черт ногу сломит — побольше соли, поменьше соли... Я сам покупал и все время удивлялся, почему у нас немного пересоленная продукция. А потому что соль — самая дешевая. Если человеку в год 2-3 миллиона платили только за то, чтобы он выбирал у нескольких поставщиков эти специи, о чем можно говорить? Сотрудника мы сразу уволили, а с этими поставщиками больше не работаем. Из принципиальных соображений. Если не согласны — идите к нам на полиграф и говорите. У нас, кстати, эта практика и в строительстве. Там же вообще сплошная коррупция! Ловим, приглашаем на полиграф. Некоторые приходят, кто-то звенит, другие не звенят.
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Есть теория, что хорошему менеджеру, чтобы он не ушел и не воровал, надо давать лазейки для личного заработка.
       
      Это гнилая теория! Правила должны быть одни для всех: честные и открытые. 
       
      Насколько для вас важно доверие?
       
      Мы с братом всегда все свои обязательства выполняем. Это принципиальная позиция. Если что-то сказали, мы делаем! 
       
      У вас доверие родственное, кровное. С вами, наверное, сложно контрагентам, возможным партнерам?
       
      Да, брат — это самый близкий человек, и конечно, мы друг друга поддерживаем. И, знаете, у нас совместные предприятия не «летают». Было несколько попыток с бразильцами, с французами, но потом мы их доли выкупили. Хотя есть и исключения: хорошее совместное предприятие — ресторан «Рыбы нет» — удалось с Аркадием Новиковым. 
       
      Ресторан, насколько я понимаю, возник спонтанно?
       
      Мы снимали ролик и пригласили Новикова приготовить. Когда он увидел наше мясо, сказал: «Я хочу с этими людьми работать». Буквально за неделю мы договорились об условиях и открыли вот эту точку.
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Кстати, многие рестораторы обвиняют вас в том, что мясо очень дорогое в закупке.
       
      Мы ставим ту цену, по которой у нас покупают. Как только у нас не покупают, мы снижаем цену. Другого никто не придумал. При сегодняшнем курсе в районе 60 рублей за доллар мы конкурентны американцам и австралийцам. При этом ассортимент, который мы сейчас предлагаем, реально огромный. 
       
      Получается, что вы сейчас практически в положении монополиста — остальные производители пока очень маленькие.
       
      Сейчас выбор мяса есть. В России, кроме нас, существует еще воронежский производитель «Праймбиф» — он меньше, но, в принципе, производит для рестораторов плюс-минус нормальную говядину. Как альтернатива есть Аргентина, Парагвай, Бразилия. Проблема в том, что наш мясоперерабатывающий комплекс мощностью 500 тысяч голов в год мы сможем полностью загрузить только через три-пять лет, когда у нас будет достаточное поголовье. В этом году бьем только 150 тысяч голов, то есть в три раза меньше.
       
      В прошлом году мы произвели 80 тысяч тонн мяса, из них мраморной говядины — 50 тысяч тонн. Из них порядка 15 процентов — 7,5 тысячи тонн — дорогие отруба. Это вдвое больше, чем импортировали в хорошие времена. И все это забирает рынок. Через два-три года мы будем производить дорогих отрубов где-то в районе 20 тысяч тонн. И все их в основном мы будем продавать здесь.
       
      А за пределы России?
       
      Мы сейчас продаем только арабам — Дубаи, Бахрейн, Катар, это говядина и немного птица. 
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Когда вы получили кредит от государства, вам поставили какие-то особые условия: например, что вы покрываете только нашу территорию до определенных объемов или цену не повышаете выше определенного уровня?
       
      Мы пришли во Внешэкономбанк, сказали: вот у нас идея, нам нужны деньги. По факту создана новая подотрасль мясного скотоводства, раньше в России этого не было. Мы создали инфраструктуру.
       
      Но вам дали кредит на очень выгодных условиях.
       
      Мы хорошие люди! Разве вы еще не поняли? (Смеется.)
       
      Мы два года с ВЭБом бились, чтобы получить этот кредит, аргументировали, доказывали. Что касается условий кредита — все говорят, что он льготный и так далее, но поймите, невозможно для «Мираторга» сделать ставку по валютному кредиту ноль, а для других — нет. Такого не бывает!
      Для любого инвестора, который пошел в направление мясного скотоводства, стоимость этого кредита в валюте — ноль. Это условия для всех. Просто другие, видимо, посчитали, что 10–12 лет окупаемости — это долго, нет перспектив и так далее. Мы решили, что стоит рискнуть.
       
      И, кстати, долг номинирован в валюте. А что у нас с курсом произошло? Мы брали и тратили деньги, когда курс был 33–35, а возвращать придется по курсу 60–70. Мы сразу, с ходу попали на 25 миллиардов рублей.
       
      Выходит, что все ваши покупатели — любители мяса, рестораторы — платят по этому кредиту?
       
      Нет. Проблемы с курсом или с себестоимостью продукта — это мои проблемы как производителя. У меня себестоимость может быть 10 рублей, а купят у меня максимум за 5. Это бизнес. Поэтому мы прилично попали, жестко.
       
      Я бы обратил ваше внимание на другую вещь: у нас курс рубля перегрет, он очень дорогой. 

      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Каким он должен быть?
       
      Десять лет за счет высокой стоимости нефти курс рубля был 33–35, при этом каждый год инфляция процентов десять, грубо говоря. За десять лет инфляция 100 процентов, соответственно, и курс должен быть не 33, а 66. Поэтому все и обвалилось. 
       
      Вы это как-то учитывали?
       
      Мы, честно говоря, не ожидали. Сейчас мы говорим правительству, что курс 56–60 не соответствует действительности. Почему он держится на этом уровне? Одна из версий, похожая на правду — это следствие carry trade. Ставка ЦБ у нас сейчас 9 процентов, ставка ФРС в районе 1 процента. Иностранные инвесторы занимают доллары под 1 процент, заходят на наш рынок и покупают рублевые активы с доходностью 9 процентов. А затем полученный рублевый доход конвертируют обратно в доллары. Это чистой воды спекуляция. И поэтому у нас курс 56–60, а должен быть, по идее, 70–75. 
       
      Что должно случиться, чтобы он стал таким?
       
      Во-первых, Центробанк должен снизить учетную ставку. Потому что ее следствие — высокая стоимость кредитов. И во-вторых, необходимо исключить возможность спекулятивных операций, провоцирующих резкие обвалы курса. Для нас как отечественных производителей это принципиальная вещь с точки зрения развития экспорта. Когда у нас перегретый курс рубля, мы ничего отсюда не вывезем, даже несмотря на то что конкурентны. 
       
      Ради чего вы делаете бизнес? Понятно, что не ради денег — свои потребности вы давно закрыли.
       
      Это стиль жизни. Нам это нравится! Мы пользу приносим людям. Деньги — эквивалент полезности обществу, если ты делаешь правильный бизнес.С
        Елена Николаева Источник:  snob.ru
    • Автор: Служба новостей
      Биологические риски — часть нашего бизнеса
       
      — Чистая прибыль «Черкизово» по МСФО в первом квартале 2017 года превысила 1,9 млрд руб., при том что годом ранее группа показывала убыток в 400 млн руб. За счет чего удалось выйти в плюс?
       
      — Первый квартал 2016 года был худшим в истории компании. Это в том числе обусловлено курсом рубля: в начале 2016 года он был очень слабым. В первом квартале 2017 года рубль укрепился, что хорошо повлияло на нашу себестоимость. В остальном это работа с маркетингом и продажами. Мы меняем ассортимент в сторону продукции с добавочной стоимостью. Доля брендированной продукции (в потребительской упаковке) в нашем портфеле сейчас составляет 60%. Наша задача — довести ее примерно до 80%.
       
      — Какие сегменты вы намерены развивать в первую очередь?
       
      — Основной драйвер роста в этом и следующем году — это свинина. Мы завершаем строительство 14 свинокомплексов в Липецкой и Воронежской областях. Суммарные инвестиции в проекты составили около 7 млрд руб. В итоге наши мощности по производству свинины будут удвоены и составят 300 тыс. т в год.
       
      Также в конце мая 2017 года мы совместно с нашим испанским партнером Grupo Fuertes запустили новый проект — предприятие «Тамбовская индейка». К концу этого года мы уже выйдем на объем производства 50 тыс. т, сейчас обсуждаем дальнейшее расширение. Основная инфраструктура построена с расчетом на 100 тыс. т, поэтому если мы в следующем году добавим еще фермы, то уже в 2019 году можем выйти на 80–100 тыс. т производства индейки в год.
       
      Чем занимается «Черкизово»
       
      ПАО «Группа «Черкизово» — вертикально интегрированный холдинг, крупнейший в России производитель мясной продукции и комбикормов. В 2016 году группа произвела 903 тыс. т мясной продукции. В состав «Черкизово» входят восемь птицеводческих комплексов полного цикла, 15 свинокомплексов, шесть мясоперерабатывающих предприятий, а также восемь комбикормовых заводов и более 287 тыс. га сельскохозяйственных земель. Консолидированная выручка группы по итогам 2016 года составила 82,4 млрд руб., чистая прибыль — 1,9 млрд руб. Акции «Черкизово» обращаются на Лондонской фондовой бирже (LSE) и Московской бирже (MOEX). Основные бренды группы — «Петелинка», «Куриное царство», «Моссельпром», «Пава-Пава», «Черкизово», «Империя вкуса».
       
      — Испанская Grupo Fuertes владеет 5,06% акций УК «Черкизово». Возможно ли увеличение этого пакета?
       
      — Лучше, наверное, этот вопрос адресовать Grupo Fuertes, но я думаю, что все возможно. Испанские партнеры абсолютно открыты к дальнейшему расширению сотрудничества, будь то покупка акций, развитие сотрудничества в производстве индейки или какие-то новые направления. Санкции и сложная политическая ситуация Grupo Fuertes не смутила — они продолжили финансирование и являются для нас надежным партнером.
       
      — В России уже работает много производителей мяса индейки — «Евродон», «Дамате», «Краснобор». Конкуренции не боитесь?
       
      — Мы уверены, что это очень успешный проект. Grupo Fuertes — лидеры по производству индейки в Испании и вторые в Европе. У них богатый опыт — более 20 лет.
       
      Что касается конкуренции — мы отличаемся тем, что выбрали особую породу индейки. Она будет меньшего размера, это делает мясо более нежным. Кроме того, эта порода имеет почти в два раза меньшее содержание жира, чем обычная индейка. Поэтому есть планы помимо основного бренда «Пава-Пава» запустить отдельную линейку продуктов здорового питания из мяса индейки.
       
      Потребление этого мяса в России сейчас составляет всего 1,5 кг в год на душу населения. Я думаю, что где-то за три-четыре года эта цифра как минимум удвоится. Спрос на рынке хороший, и мы не ожидаем проблем с реализацией продукции. Тем более что ряд наших конкурентов испытывают некоторые сложности производственного характера.
       
      — Вы имеете в виду птичий грипп?
       
      — Птичий грипп не может не вызывать тревогу, потому что, как бы мы ни защищались, биологические риски — часть нашего бизнеса. И человеческий фактор тоже всегда присутствует. Это надо понимать и соответственно выстраивать свой бизнес.
       
      — Есть еще угроза африканской чумы свиней.
       
      — «Черкизово», к сожалению, сталкивалось с этой проблемой. Риски распространения чумы свиней есть, они остаются и даже возрастают. В России звучит много заявлений по этому поводу. Однако надо понимать, что промышленное производство будет находиться в повышенной зоне риска, пока мы не поменяем законодательную базу на федеральном уровне.
       
      — Вы предлагаете запретить личные подсобные хозяйства (ЛПХ) как источник возможного заражения?
       
      — Этот вопрос с социальной точки зрения очень сложный. Понятно, что свиноводство — это форма занятости для населения. Но я считаю, что хотя бы в регионах с высокой концентрацией промышленного производства свинины надо либо ограничить работу ЛПХ, либо заставить их соблюдать меры биобезопасности, применяемые на производствах. Иначе получается, что одни вкладывают миллиарды и предпринимают повышенные меры безопасности, и тут же, в пяти километрах, есть хозяйство, которое вообще не соблюдает никаких мер биологической безопасности. В свиноводческих регионах ветеринарные стандарты должны выполняться всеми одинаково.
       
      За время эмбарго многое поменялось
       
      — «Черкизово» ранее заявляло о планах по расширению экспортных поставок. Что происходит в этой сфере?
       
      — Самые массовые и премиальные рынки для нас — это Южная Корея, Япония, Китай, Ближний Восток. У нас есть на них доступ, но при сложившемся курсе рубля, когда, например, Бразилия практически все излишки своего мяса скидывает на Ближний Восток, это не очень выгодно. По нашим оценкам, экспорт «Черкизово» в 2017 году составит около $50 млн, стартовав практически с нуля в 2015 году. На ближайшие три—пять лет для нас все-таки приоритетом остается российский рынок.
       
      — Глава Минсельхоза Александр Ткачев неоднократно говорил, что развитие экспорта является одной из главных задач российского АПК. По вашему мнению, при каких условиях Россия может стать крупным экспортером мяса?
       
      — Экспорт — очень перспективное направление, но здесь еще много чего предстоит сделать. К сожалению, мы вошли в ВТО не на самых выгодных для нас условиях. Поэтому нужно найти форму или момент, когда можно будет возобновить переговоры с Евросоюзом. Сегодня Европа импортирует свыше 700 тыс. т мясной продукции, но она защищает свой рынок квотированием и торговыми пошлинами. Для США, Израиля и Украины установлены отдельные квоты. Россия вместе с остальными странами может в совокупности поставлять только 20 тыс. т. Страна даже отдельной квоты по поставкам мяса птицы не имеет. Представляете? Это вообще смешно!
       
      — Насколько реально пересмотреть условия поставок в Европу при действующих санкциях?
       
      — Возможно, нужно обсудить выделение России отдельной существенной квоты на экспорт мяса в Европу в случае отмены санкций или контрсанкций. Но правительству надо этот момент не забыть. Это точно должно быть одной из переговорных позиций. За время эмбарго многое поменялось, европейской продукции на нашем рынке нет, Россия самодостаточна. Если они захотят вернуть свою продукцию на российский рынок, мы должны получить симметричный доступ для наших продуктов в Европу.
       
      — Вы уже обсуждали эту идею с Минсельхозом?
       
      — Да, обсуждали. Это вопрос непростой, но вообще аграрное лобби всегда было очень сильным. Для экспорта это будет очень важно.
       
      Ситуация с регулированием отрасли усложняется
       
      — Как вы в целом оцениваете поддержку российских сельхозпроизводителей со стороны государства?
       
      — Мне кажется, что ситуация с регулированием отрасли усложняется. Управлять рынком, когда он достиг своего насыщения и существует риск перепроизводства, намного сложнее, чем в ситуации импортозависимости. Здесь надо или стимулировать экспорт, о чем мы говорили, или обеспечивать рост потребления внутри страны. Второй вариант мне нравится больше.
       
      Можно, например, выделять адресные продовольственные пособия, когда населению выдаются деньги или карточки, которые можно потратить на определенные виды продуктов. Сейчас эта программа активно обсуждается. Для государства это инвестиции, которые имеют двойной или тройной мультипликатор. Таким образом можно повысить среднее потребление мяса в России до 80 кг на человека в год. Сейчас уровень потребления находится на очень низком уровне — 72 кг на человека, а в некоторых регионах может быть и ниже 50 кг. Программа позволит учесть и социальный, и экономический фактор. По сути, это инструмент для Минсельхоза, который позволит управлять спросом и дефицитом. Допустим, если не хватает какого-то продукта, то не надо включать этот продукт в это пособие.
       
      — Введение продовольственных карточек обсуждается в России уже давно, но до сих пор непонятен ни объем программы, ни детали.
       
      — Мы уже об этом пять лет говорим. Мне кажется, что эта программа будет жизнеспособна, если на нее будет выделено хотя бы 300 млрд руб. в год, чтобы это было значимо и материально. Тогда мы будем понимать, что правительство имеет реально рабочий механизм регулирования рынка.
       
      — Есть и ряд других законодательных инициатив. Например, введение акцизов на вредные продукты, в том числе колбасу. Как вы к этой идее относитесь?
       
      — Я не очень хорошо к таким идеям отношусь. У «Черкизово» 400 SKU — продукция из мяса птицы, индейки, ветчина, окорок. Кто будет классифицировать продукты по вредности?
       
      — Кстати, вы не собираетесь добавить к вашему ассортименту баранину? «Евродон» и ваш ближайший конкурент «Мираторг» заявляли о таких планах.
       
      — «Черкизово» старается быть на таких рынках, которые естественным образом имеют положительную динамику роста. Кстати, это одна из причин, почему мы не идем в сектор говядины — этот рынок как раз сокращается. По баранине у нас нет таких планов: этот вид мяса, с нашей точки зрения, слабо поддается промышленному производству и переработке. Востребована очень небольшая часть туши — примерно 20–30%. А что делать с остальным?
      Мы будем фокусироваться на том, чем уже занимаемся, — это индейка, курица, свинина, колбасные изделия. Но по эффективности, по соотношению цена/качество мы хотим быть лучшими. Будем больше работать над более глубокой переработкой: полуфабрикаты, котлеты, наггетсы. Намерены развивать такое направление, как фуд-сервис (поставка продуктов в заведения общепита. — РБК), потому что мы видим, что это быстрорастущий канал. Сегодня мы один из крупнейших поставщиков курицы в сеть KFC. Недавно начали работать с «Бургер Кингом». Обсуждается возможность сотрудничества с «Макдоналдсом». Думаю, что в этом году мы уже начнем тестовые поставки и готовой продукции, и сырой.
       
      — Вы говорите, что ориентируетесь на рынки, которые имеют положительную динамику. Но в 2018 году «Черкизово» планирует запустить колбасный завод в Каширском районе Подмосковья, вложив в проект около 6 млрд руб., а эксперты утверждают, что рынок колбас стагнирует.
       
      — Все так. В целом рынок не растет, а даже сокращается на 2–3% в год. Но здесь еще очень много что можно сделать. Мы ставим задачу по-новому позиционировать себя в производстве. Надо немного поменять имидж продукта: колбаса — это не то, что вредно или высококалорийно. Мы хотим сделать здоровый продукт с низким содержанием соли. Это будет новая линейка, и я думаю, что в следующем году это направление активно стартует.
       
      — Каковы планы «Черкизово» на 2017 год?
       
      — В этом году мы намерены произвести около 1 млн т мясной продукции — существенно больше, чем любой другой игрок мясной отрасли России. Рынок большой — более 10 млн т, и нам еще много что надо сделать. Если говорить про финансовые показатели, то мы прогнозируем выручку около 100 млрд руб. По доходности мы прогнозов не даем, но я думаю, что почти удвоим показатели EBITDA (10,3 млрд руб. в 2016 году. — РБК).
       
      Чем известен Сергей Михайлов
       
      Сергей Михайлов родился в 1978 году, в 2000 году окончил Джорджтаунский университет (США) по специальности «Экономика и финансы», стажировался в качестве финансового аналитика в Goldman Sachs и Morgan Stаnley. В 1998 году основал и возглавил телекоммуникационную компанию aTelo, Inc. (Вашингтон).
       
      В сфере мясопереработки начал работать в качестве менеджера по маркетингу в 2001 году. В 2003 году был назначен гендиректором АПК «Черкизовский», в результате объединения которого с АПК «Михайловский» в 2005 году была создана группа «Черкизово». Должность генерального директора группы «Черкизово» Сергей Михайлов занял в 2006 года. В том же году группа первой из российских агрокомпаний провела IPO в Лондоне.
       

       
      Наталья Новопашина
      Источник:  www.rbc.ru
    • Автор: Служба новостей
      – В последние два-три года наблюдается бурный рост в сельском хозяйстве. Как вы оцениваете эти тренды? Будет ли продолжаться рост в сельском хозяйстве?
       
      – Мы считаем, что сельское хозяйство продолжит рост. У нас огромный потенциал. Наша компания также демонстрирует устойчивые темпы роста. В этом году мы произведем около 1 млн тонн мясной продукции. Мы занимаем лидирующую позицию на рынке мяса в России.
       
      – Из чего складывается этот рост? Какие составляющие работают, а какие не работают?
       
      – В основном это инвестиции, сделанные ранее, и которые мы продолжаем делать. Многие наши проекты выходят на полную мощность. Мы практически удваиваем производство свинины, выйдем на 300 тыс. тонн.
       
      – Это внутренний спрос?
       
      – Да, но рынок сам по себе уже не растет такими темпами. Есть стабилизация, мы завершаем наши проекты. Буквально на прошлой неделе мы запустили новый совместный проект с нашими испанскими партнерами, группой Fuertes, по мясопроизводству – это мясо индейки.
       
      – Какова роль испанских партнеров?
       
      – Это один из крупнейших производителей мяса в Европе – по индейке они вторые и первые в Испании. Компания так же производит мясо и колбасные изделия. Мы привлекли их, как экспертов, как финансового партнера, это joint venture 50/50. Мы смогли достаточно быстро, за два-три года реализовать проект по производству мяса индейки и применить весь 20-летний опыт работы партнеров.
       
      – А какая маржинальность различных видов производства мяса? Где самые выгодные условия?
       
      – Сегодня достаточно сбалансированная маржинальность. Но она больше в мясе свинины, а в мясе птицы – маржинальность небольшая, мясо индейки, думаю, где-то посередине будет. Хотелось бы отметить, что рост идет за счет количества производства. Что касается инфляции, у нас за последние два-три года наблюдается дефляция в рублевом эквиваленте, несмотря на то, что рубль за три-четыре года потерял свои позиции. Мы считаем, что мясо является основным драйвером сдерживания инфляции в стране в целом.
       
      – Насколько вам помогает или мешает динамика процентной ставки? Ставки Центрального банка для вас высоки?
       
      – Конечно, в нашем понимании, процентная ставка высокая. В среднесрочной перспективе, мы надеемся, она будет снижаться.
       
      – Какой уровень для вас был бы оптимальным?
       
      – Сельское хозяйство является исключением, поскольку при помощи федеральных программ развития и Министерства сельского хозяйства у нас есть субсидии. И процентные ставки для сельхозников дотируются. Поэтому у нас эффективная ставка может быть в районе 4-5%, что приемлемо. Но понятно, что высокие ставки – это сдерживающий фактор инвестиционной деятельности. Думаю, что они должны понижаться, но во многом это привязано и к курсу рубля. Нам было бы интересно, чтобы инфляция в целом была стабильная и на достаточно низком уровне – от 3 до 5%.
       
      – Чем для вас будет отличаться следующий год от того, что был? Какие у вас планы, какие прогнозы?
       
      – Начало этого года выглядит достаточно позитивным, в отличие от прошлого года. Цены на зерно стабильные, рубль укрепляется, что во многом понижает наши издержки. Потому что большая часть нашей себестоимости привязана к валюте. При этом уровень потребления остается стабильным. Мы смотрим на этот год достаточно оптимистично. Я думаю, что будет рост и по выручке в районе 10-15%, и значительный рост по EBITDA.
       

       
      Источник:  www.kommersant.ru  
  • Топ авторов

  • Темы

  • Изображения

  • Записи блога

    • Автор: Главный технолог в Блог "Мясного Эксперта"
         6
      Что это у дяденьки на пятой точке?

       
      Источник фото: http://www.pokazuha.ru/view/topic.cfm?key_or=1282796&f=1&rate_old=10&type=32&lenta_type=15
    • Автор: Главный технолог в Блог "Мясного Эксперта"
         4
      Упоротость журналиста-графомана сделала мой день! Спасибо Ольга Антоненко за ссылку на "каратинин" и 5% мяса в деликатесах.
       
      Автор Alla
      Сырокопчёные колбасы и прочее… Они из генно-модифицированной сои. Сосиски, сардельки, варёная колбаса, паштеты и другие продукты с так называемыми скрытыми жирами. В их составе сало, нутряной жир, свиная шкурка занимают до 40% веса, но маскируются под мясо, в том числе и с помощью вкусовых добавок. Ни о какой натуральности в данном случае вообще речь не идёт.
      Берётся тоненькая шейка и килограмм геля. За ночь в специальной машинке гель «расколбашивается» вместе с кусочком шейки и к утру получается огромный кусок «мяса». Как такового мяса в нём не более 5%. Всё остальное — гель (каратинин, усилители вкуса, усилители цвета). Розовый цвет такому «мясу» придают усилители цвета вместе со специальными лампами. Если выключить лампы в витрине, Вы увидите, что цвет — зеленёнький такой.
      Как раньше, уже никто не коптит. Используются коптильные жидкости, в которых, опять-таки, формальдегид.
      Ссылка: http://kolevit.ru/poznavatelno/10-smertelno-opasnyh-zhivotnyh-kotoryh-vy-schitali-bezobidnymi/?utm_source=fb-mP&utm_medium=fb-mP-10-smertelno-opasnyh-zhivotnyh-kotoryh-vy-schitali-bezobidnymi&utm_campaign=fb-mP-10-smertelno-opasnyh-zhivotnyh-kotoryh-vy-schitali-bezobidnymi
    • Автор: Главный технолог в Блог "Мясного Эксперта"
         0
      Коврик для мыши. 
      Тематический. Купить тут: https://www.banggood.com/KCASA-KC-M4-40x60cm-Creative-Letter-Mat-Entrance-Doormats-Trap-Printed-Non-slip-Floor-Carpet-p-1187394.html?p=VC0202060926201206EZ
       

  • Предстоящие события

    Предстоящих событий не найдено