Jump to content
НЕЗАВИСИМЫЙ ПОРТАЛ
ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ МЯСНОЙ ИНДУСТРИИ
Sign in to follow this  

Интервью с директором Прибалтийской мясной компании Игорем Кузнецовым



Директор Прибалтийской мясной компании рассказал Business FM – Калининград, почему не продает мясо в России и на Центральном рынке и сколько стоит свинина на самом деле

— Потребности жителей Калининградской области в свинине закрыты полностью, однако до сих пор существует дефицит мясного сырья для переработчиков, заявила врио министра сельского хозяйства Наталья Шевцова. Прокомментируете?

— Потребности жителей Калининграда в охлажденном мясе свинины были полностью закрыты еще два года назад. Что касается переработчиков, то ситуация там двоякая, потому что до того, как закончилась свободная экономическая зона, у нас было 256 предприятий. Они развивались, потому что была таможенная дырка, через которую тащили мясо из Европы без квот, делали колбасу и деликатесы, отправляли в Россию и таким образом конкурировали [с такими же производителями]. В России, чтобы мясо затащить из-за границы, надо было покупать квоты с определенными сложностями. Поэтому переработчиков у нас было очень много, их продукция была востребована. На сегодня это все схлопнулось, у переработчиков возникли проблемы с реализацией своего товара на остальной территории России - по цене они конкурировать уже сильно не могут. Количество переработчиков сокращается, и сократится, я думаю, процентов на пятьдесят. Два года назад свинины им надо было 90 тысяч тонн, сегодня эта планка опускается до 45 тысяч, а калининградские производители свинины порядка 30 тысяч тонн уже выпускают. Мощно сейчас развивается под Правдинском свинопроизводство, мы тоже практически в два раза увеличиваем производство. Ежемесячная производительность у нас доходит до 500 тонн мяса в тушах. К концу 2017 года планируем произвести 1000 тонн в месяц, плюс порядка 300 тонн субпродуктов. Думаю, что к 2020 году все потребности местных переработчиков в сырье будут полностью закрыты нашими производителями.

— Если они доживут при таком темпе падения производства.

— Половина доживет по-любому, там тоже люди перестраиваются. Если, к примеру, они были заточены только под деликатесы, то сегодня начинают делать колбасу, сосиски, расширять ассортимент, удерживать определенный сегмент рынка.

— Вы, наверное, помните, как у нас развивался кластер по сборке телевизоров и бытовой техники. Потом от него практически ничего не осталось, конкуренты из России и Белоруссии победили. Можете сравнить с падением рынка мясопереработки?

— Нет, конечно. Телевизор покупают раз в десять лет, а мясо? Раз в неделю минимум. Все хотят есть, и не только свежую свинину, хотят есть и колбасу, и деликатеску, а с утра еще сосисок.

— В 2014 году мясопроизводителям нанесли два удара. Во-первых, африканская чума свиней...

— Она и сейчас есть.

— Это было зимой 2014 года, а в августе мы помним ответные меры на санкции Запада, так называемое продуктовое эмбарго. Стали эти события испытанием или стимулом для вашего бизнеса?

— По поводу чумы свиней и перекрытия границ [для импортного мяса], по поводу контрсанкций хочу сказать тремя словами: «Большое спасибо Путину». Потому что у сельского хозяйства начался взрывной рост, многие уже не боятся вкладывать в сельское хозяйство. Вот мы говорим «500 тонн в месяц». 500 тонн в месяц - это вложений где-то 2,5 миллиарда на строительство современного комплекса. Если раньше мы брали кредиты под 12% [годовых], нам государство компенсировало 8% ставки, то сегодня калининградское правительство из своего бюджета компенсирует 5%, спасибо ему большое, федералы не дают ничего. Документы лежат год в Москве, - у меня, у правдинского свинопроизводства, - не было ни одной комиссии, которая бы рассмотрела нам процентную ставку на компенсацию.

— При этом вы поддерживаете все изоляционистские меры российского правительства?

— Абсолютно поддерживаю. Чем дольше эти меры будут держаться, тем лучше для нашего сельского хозяйства. Глупо не понимать, что рано или поздно санкции закончатся, и нам опять придется конкурировать с Евросоюзом, с его мясом, колбасой, помидорами, яблоками и так далее. А чтобы стоять крепко на ногах, надо рассчитаться хоть чуть-чуть с кредитами, - кредиты большие. Когда мы рассчитаемся с кредитами, и у нас откроются границы, то никакая Европа, поверьте мне, нам будет не страшна.

— Кто ваши главные конкуренты, где они находятся?

— У нас сейчас конкурентов-то нет, у нас есть Ассоциация производителей мяса, мы общаемся, обмениваемся информацией. Мы производим сырье и торгуем по рыночной конъюнктуре. Не продали здесь, отправляли в Россию. Это сейчас мы не продаем ни одного килограмма в Россию, потому что, когда еще был губернатором Цуканов, он попросил нас все мясо продавать в Калининградской области, и два года назад мы полностью прекратили поставки. Нам это так понравилось, что мы просто не хотим на другой территории России торговать.

— Это дополнительные издержки?

— Дополнительные издержки, таможенное оформление и прочее.

— Вы описываете ситуацию, когда спрос превышает предложение?

— Пока да. К нам, конечно, заходят москвичи, но им конкурировать тяжело, особенно по мясу дневной свежести. Вчера беконов забили, сегодня они на производстве колбасы, на прилавке, а те, которые приехали из Москвы, -семидневные, у них чернеют кости и все остальное. Мы в общем-то успешно выпихиваем из Калининградской области конкурентов из России.

— А что касается мер поддержки действующего правительства Калининградской области? Как нынешняя региональная власть настроена на то, чтобы поддерживать представителей вашего сектора экономики?

— Знаю, что на следующий год выделили миллиард рублей на сельское хозяйство - достаточно большая сумма в кризисные годы.

— Отрасль сельского хозяйства не так проста, как можно подумать из нашего разговора. Возьмем нынешний год, когда с августа начались проливные дожди, производители зерна потеряли до половины урожая. Есть ли у вас проблемы с кормами? Как вы минимизируете риски?

— Сельское хозяйство - такой же бизнес, как любой другой. И человек, который руководит определенным холдингом, должен эти риски просчитывать. Есть запасы, долгосрочные контракты, определенные денежные запасы на поднятие цены и так далее. Кормов нам надо было 18 тысяч тонн, на данный момент мы полностью закупили зерно в Калининграде. Ведь наша доблестная Литва дает такие тарифы, что зерно приходит золотое. В следующем году нам надо будет 36 тысяч тонн, и наши поставщики обеспечат этим количеством.

— А что с говядиной? Говядина стала не элитарным, конечно, видом мяса, но все-таки ее сложнее купить в Калининграде, чем свинину. Можно с этим мириться или можно все-таки ответить на вопрос, почему менее охотно занимаются выращиванием крупного рогатого скота в Калининградской области?

— Чтобы вырастить одно большое свиное рыло в 100 килограммов, требуется десять месяцев. Соответственно, все десять месяцев в эту свинью надо инвестировать. Что касается крупного рогатого скота, там надо инвестировать два, а то и два с половиной года. Для того, чтобы произвести 100 тонн продукции, надо где-то порядка 200 голов. Если по 200 голов каждый месяц выбивать, - посчитайте, какое должно быть стадо. При том, что 100 тонн продукции - это мизер, это никому не нужно. Рынок говядины у нас сейчас действительно свободный.

— Но у компании «Мираторг» ведь большое стадо?

— «Мираторгу», насколько я понимаю, невыгодно здесь заниматься убоем. Бойня строится на большой объем производства бычков. Поэтому здесь их докармливают до определенного возраста и отправляют дальше в Россию. Для того, чтобы накормить больших быков, которые под тонну весом, у них просто земли нет, нет пастбищ. Начали развивать [тему говядины] компании Романова и Долговых, у них уже есть маточники, на которых родятся телята, часть этих бычков они будут докармливать и отправлять на убой.

— Какую цену на свинину можно считать справедливой?

— У меня самая большая оптовая цена была на продажу полутуш - 170 рублей за килограмм. Как розничная цена складывается, могу вам рассказать на примере Центрального рынка. Приезжает трейдер, который покупает у меня свинину по 140 рублей за килограмм. Потом он эти полутуши привозит на рынок. Там их надо проклеймить у ветеринарных врачей, стоит это 2 или 3 рубля с килограмма. Дальше на Центральном рынке есть грузчик, который тоже деньги берет, дальше - рубщик, который мясо рубит. Каждый шаг добавляет цену, понимаете. Потом продавец, который стоит и торгует этим мясом, с мечтой в глазах о белом «Мерседесе».

— Достойная мечта, почему нет.

— Достойная, но она ложится прямиком на кусок мяса. И соответственно, эти 140 рублей превращаются в 260. Вот и вся техника. Ответственно заявляю, что мы продаем 500 тонн свинины в месяц по цене 140 рублей за килограмм.

— К Новому году цены традиционно взлетят?

— Оптовые цены не взлетят, а на рынке - может быть.

— Вы так лихо по рынку прошлись, а сколько вы там продаете мяса?

— Я там не продаю мясо. Сын занимается продажей и достаточно успешно. У него 12 торговых точек, плюс два или три магазина, всего у нас около 60 точек продаж.

— Что мешает и кто помогает делать вам бизнес?

— Мешает делать бизнес бешеное количество проверок, ненужных бумажек, которые постоянно требуются с предприятия. А что помогает, не знаю, наверное, голова. Что может еще помогать бизнес делать?

 
Источник: kaliningrad.rbc.ru

  Report Новость
Sign in to follow this  


User Feedback


There are no comments to display.



Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now

  • Who's Online   7 Members, 0 Anonymous, 42 Guests (See full list)

  • Similar Content

    • By Служба новостей
      В сентябре 2017 года директор подведомственного Россельхознадзору ФГБУ «Федеральный центр охраны здоровья животных» Дмитрий Лозовой принял участие в съемках программы «Без предварительной записи» на телеканале Губерния 33. Тема беседы – пищевая безопасность и контроль качества продукции.
      Данная тема была выбрана не случайно, так как проблема выбора качественной и безопасной пищевой продукции стоит очень остро. Ассортимент одного среднего супермаркета в России составляет примерно 10 тысяч наименований товаров. Во всевозможных формах и вариантах предлагаются десятки сортов одного вида продукта.
       
      В ходе беседы Дмитрий Лозовой рассказал зрителям о причинах создания Испытательного центра; осветил его деятельность на предмет проведения исследований по показателям качества и безопасности, определяющим степень соответствия их нормам и требованиям действующих нормативных документов; рассказал о способах и процессе выявления несоответствий и фальсификата. Кроме того, Дмитрий Анатольевич дал ряд разъяснительных комментариев и ответов на поступающие звонки телезрителей.
       
      Вызванный интерес к прямому эфиру еще раз подтверждает актуальность осуществляемой деятельности Испытательного центра и необходимость проведения независимых испытаний пищевой продукции.
       
      Ознакомиться с выпуском программы можно на сайте телеканала Губерния33 в разделе Спецпроекты https://trc33.ru/projects/bez-zapisi/bez-predvaritelnoy-zapisi-pishchevaya-bezopasnost/.
       
      Источник: Пресс-служба ФГБУ «ВНИИЗЖ»
    • By Служба новостей
      Сельское хозяйство в последние несколько лет благодаря поддержке из бюджета и продовольственному эмбарго стало одной из самых быстроразвивающихся отраслей экономики России. Чего ждать в этом и следующем годах от отечественного АПК, почему никак не удается наладить экспорт мяса в Китай и зачем выкупать с рынка три миллиона тонн зерна в интервью РИА Новости на Восточном экономическом форуме рассказал глава Минсельхоза РФ Александр Ткачев. Беседовала Ирина Андреева.
       
      — Александр Николаевич, в этом году погода очень сильно повлияла сначала на посев, а затем и на сбор урожая. Тем не менее, ситуация стабилизировалась. Какой рост сельхозпроизводства по итогам года можно ожидать?  
       
      — Пока рано говорить, но, наверное, он замедлится по сравнению с предыдущими успешными годами, так как объективно надо отметить, что сельское хозяйство в России росло фактически с нуля. Сначала была стагнация агропромышленного комплекса, потом начался рост, затем было введено продовольственное эмбарго, появилась большая поддержка государства и, конечно, мы стали серьезно прибавлять в росте.
       
      Если в прошлом году получили 120 миллионов тонн зерна, понятно, что 125-130 миллионов мы не получим уже, чтобы иметь рост как в прошлом году в 4-5%.
      Производство мяса в этом году вырастет на 5%, а вот в молочной отрасли, к сожалению, пока еще только начинаем развиваться, как и по некоторым другим отраслям. Исходя из этих объективных причин, в целом, рост сельхозпроизводства будет 1,5-2%. Но опять же, пока рано озвучивать окончательные прогнозы, только полгода подсчитано.
       
      — А прогноз по урожаю зерна какой на этот год?
       
      — Мы остаемся на цифре, которую и прогнозировали несколько месяцев назад — 110 миллионов тонн зерна.
       
      — Вице-премьер Аркадий Дворкович ранее заявлял, что на следующий год правительство изыщет 243 миллиарда рублей на поддержку АПК, то есть это столько же, сколько в этому году. Хватит ли этих денег и нужно ли еще?
       
      — Как известно, денег много не бывает, их всегда мало. С теми амбициями, которые есть сегодня у российских селян, у нас по стране реализуются сотни инвестиционных проектов и, конечно, они требуют поддержки государства.
       
      К сожалению, что касается льготного кредитования, то мы субсидируем только каждый шестой рубль по коммерческим кредитам. Сегодня крестьяне используют деньги коммерческих банков в 65 процентах случаев, то есть занимают по коммерческим ставкам. Это означает, что у нас 25 миллиардов рублей идет на субсидирование из федерального бюджета, а чтобы закрыть всю позицию, нужно порядка 70 миллиардов рублей.
       
      Представьте себе, если всех субсидировать, то на эти цели понадобится более 300 миллиардов рублей, но мы прекрасно понимаем возможности федерального бюджета. Конечно, для нас важно, чтобы мы сохранили объемы финансирования, а значит и темпы развития села.
       
      — Дворкович также сказал, что он против передачи функций "Объединенной зерновой компании" ФГУПу, но при этом закупка зерна должна оставаться в ведении государства. Как министерство предлагает регулировать закупку-продажу зерна в таком случае?
       
      — Компания ОЗК стоит в планах приватизации, и она не сможет выполнять функции государственного агента. В этой связи нужно искать другие пути решения. Мы проговаривали эту ситуацию с Аркадием Владимировичем. Это должна быть госструктура, госкомпания, ее "дочка", в крайнем случае акционерное общество.
       
      Новая структура должна управляться, например, или Минсельхозом, или Россельхозбанком, или какой-то другой корпорацией. Но деятельность ни в коем случае не должна быть свернута, потому что мы должны активно присутствовать на рынке зерна. Я думаю, что решение по этому вопросу появится в ближайшие в две-три недели.
       
      — Когда планируется начать закупки зерна в Госфонд в этом году?
       
      — По-хорошему, нужно убрать с рынка лишнее зерно, которое давит на ценообразование, на инфраструктуру. У нас есть два варианта.
       
      Первый — это продолжить по старой, традиционной схеме покупать зерно в интервенционный фонд и вторая идея, которая прорабатывается — субсидировать железнодорожные тарифы на транспортировку зерна практически на 100%. Особенно с регионов Поволжья, Урала, Сибири в южные порты прежде всего. Там у нас мощности.
      Это нужно для того, чтобы обнулить тариф и сделать для трейдеров выгодным экспорт зерна не только с юга России, но и из других регионов. Снижая тарифы, снижая стоимость логистики, мы и продаем лишнее зерно из этих регионов, и стимулируем стабильность цен на рынке. Это новые инструменты на рынке зерна, и я очень надеюсь, что они будут достаточно эффективны.
       
      — Сколько зерна нужно выкупить с рынка?
       
      — Порядка трех миллионов тонн. Это стабилизирует рынок и остановит падение цены. Мы планируем снижение тарифов на перевозку зерна из регионов, которые никогда не были ориентированы на экспорт.
       
      С учетом их отдаленности от всей экспортной инфраструктуры при обнулении этих тарифов это станет выгодным и интересным для трейдеров, для компаний, которые занимаются экспортом.
       
      — Утвержден ли механизм продажи зерна из интервенционного фонда на экспорт?
       
      — Закупки прошлых лет мы будем реализовывать после того, как продадим излишки урожая этого года, чтобы не конкурировать внутри страны — друг с другом, государство с товаропроизводителями.
       
      —  Вы уже заявляли, что Россия в новом сезоне сможет экспортировать до 40 миллионов тонн зерна, сколько из этого составит пшеница?
       
      — Тридцать миллионов.
       
      — А если говорить про новые рынки, какие перспективы экспорта у России?
       
      — Мы активно работаем сейчас и с Бангладеш, и Ливаном, Аргентиной, Бразилией, Китаем, куда надеемся поставлять большие объемы. Монголия и север Африки нам тоже интересны.
       
      —  Российские производители мяса уже несколько лет хотят пробиться на китайский рынок, идут переговоры по этому вопросу. Можно ли ожидать какого-то прогресса в этом направлении?
       
      — К сожалению, китайские партнеры не говорят "нет", но в то же время очень много выдвигают условий, чтобы сказать "да". Мы очень много по этому вопросу работаем, работают надзорные органы.
       
      Основная проблема — это африканская чума свиней, которую китайские коллеги ставят нам в упрек, раз у вас есть заболевание, значит, есть угроза для китайского рынка свинины. И по-своему они может быть правы.
       
      Мы говорим о регионализации — списках регионов РФ, где эту болезнь никогда не выявляли и о возможности поставок из этих "чистых" регионов. Но пока идет обсуждение. Мы доказываем свою правоту, китайская сторона, естественно, видит все несколько по-другому. Но я очень надеюсь, в любом случае мы найдем решение.
       
      Если говорить об опыте других стран, которые поставляют продовольствие в Китай, они делились информацией, что этот рынок им тоже дался не за один день, и даже не за один месяц.
       
      Источник:  ria.ru
    • By Служба новостей
      Негатив от контрсанкций в самом начале был для потребителя»
       
      — Продуктовое эмбарго, введенное в 2014 году в отношении продукции из стран Евросоюза и США, было недавно вновь продлено, теперь до конца 2018 года. Вы ранее говорили, что эмбарго позволило российским аграриям стать «сильнее». Но совсем без негативных последствий такая ситуация не может проходить. Не видите ли вы угрозы создания инвестиционного пузыря в российском аграрном комплексе, который лопнет после снятия санкций?
       
      — Пузырь — это инвестиции, не подкрепленные спросом. У нас такого нет. Просто есть направления, в которых активная инвестиционная фаза уже закончилась или подходит к концу, как, например, в птицеводстве и свиноводстве. А есть те, где еще идет масштабное инвестирование: это молочная отрасль, производство тепличных овощей. Поэтому инвестиции постоянно мигрируют: куда-то вкладывают больше, куда-то меньше.
       
      Негатив от контрсанкций в самом начале был для потребителя, когда выросли цены на некоторые продукты питания. Но сейчас мы уже получаем обратный эффект: за январь—июль годовая инфляция составила 4,3%, а рост цен на продовольствие — 3,9%. То есть цены на продукты питания растут медленнее инфляции. Такая же ситуация сложилась и по итогам прошлого года: в 2016 году инфляция составила 5,4%, а продукты питания подорожали на 4,6%. Это произошло потому, что отечественные производители увеличили выпуск и давление на цены снизилось.
       
      — Нет ли идеи ограничить присутствие иностранного капитала в российских агропроектах с учетом стратегического значения отрасли для экономики?
       
      — Что касается ограничения иностранного капитала, то таких планов нет. Я считаю, что присутствие иностранного капитала это хорошо, это повышает конкуренцию, привносит другие технологии. Мы с удовольствием работаем и с российскими, и с иностранными инвесторами, пока места в отрасли хватает всем.
      В отрасль пришли инвестиции, совершенно новые передовые технологии — это же космос! Даже голова кружится от увиденного: на предприятиях работают роботы, минимальное количество людей, все абсолютно технологично — упаковка, ассортимент, качество.
       
      — Глава крупного российского холдинга «Белая дача» Виктор Семенов в интервью РБК высказал тезис, что в АПК «все звенит от напряжения». Имелись в виду неопределенность с анонсированными мерами господдержки, недостаток субсидий и финансирования. Вы согласны с такой критикой? Считаете ли вы достаточным объем финансирования отрасли?
       
      — В этом году объем господдержки достиг 242 млрд руб., это на 19 млрд руб. больше, чем в прошлом году. Но всегда есть что-то, на что не хватает. Взять, к примеру, льготное кредитование. Минсельхоз с начала этого года запустил новый механизм: аграрий приходит в банк и берет кредит под 5% годовых, а разницу с ключевой ставкой ЦБ банку компенсирует государство. Конечно, все захотели получить кредит на таких выгодных условиях, и конечно, не всем хватило денег. Но если сравнить со старым механизмом, в 2016 году сельхозпроизводители оформили краткосрочные кредиты на 1,2 трлн руб., а просубсидированы были кредиты на 200 млрд руб. Получается, что только каждый шестой кредит получил возмещение. И аграрии не понимали, когда брали кредит, дадут им возмещение или нет. Поэтому новый механизм гораздо честнее: есть лимит — получаешь льготный кредит, если средства господдержки закончились — можешь взять кредит на коммерческих условиях.
       
      Поэтому ответить можно двояко: с одной стороны, я считаю, что объем финансирования надо увеличить, и на каждом совещании я всегда говорю о необходимости выделения дополнительных 40 млрд руб. в год с учетом потребностей сельхозпроизводителей и фермеров в оборотных средствах и инвестициях.
       
      С другой стороны, существуют бюджетные ограничения, этих средств сегодня нет в бюджете, мы это понимаем. Поэтому, конечно, есть и нервозность, есть и определенное недопонимание, мы разговариваем, спорим. Но так вот, денег немного, надо их грамотно распределить, с максимальной отдачей для отрасли. Надо еще активнее работать над увеличением эффективности расходования средств господдержки. Сегодня, например, запущена единая региональная субсидия: мы даем больше полномочий регионам — им на местах понятнее, какие есть приоритеты.
       
      — Сельское хозяйство — огромная отрасль. Развитие каких подотраслей вызывает у вас сегодня наибольшее беспокойство? Какое из направлений, на ваш взгляд, требует наибольшего внимания со стороны Минсельхоза?
       
      — Это те подотрасли, которые находятся в активной инвестиционной фазе и по которым длительный срок окупаемости инвестиций, до 10–15 лет, — в первую очередь молочное производство, затем тепличные овощи, сады и виноградники. Те направления, по которым нам необходимо сделать существенный рывок в ближайшие годы, чтобы насытить рынок отечественными продуктами. Для самообеспечения нам не хватает порядка 6 млн т молока, 1 млн т овощей и примерно 1,5 млн т яблок и других фруктов. Нам нужно построить еще овощехранилища и оптовые распределительные центры. Этим надо заниматься, и не один год — еще так активно лет десять, и мы тогда получим новую страну, с качественно другим уровнем развития АПК.
       
      «Мы не исключаем возможности открытия поставок помидоров из Турции»
       
      — Кроме «продуктовых войн» с европейскими странами в последние годы непросто складывалась ситуация с поставкой продуктов из Турции. В начале мая 2017 года Россия сняла практически все ограничения с турецких поставщиков, за исключением томатов и тех категорий, по которым были претензии у Россельхознадзора, речь идет о кабачках, тыкве, перце…
       
      — По всем этим категориям, запрет на которые был введен весной 2016 года по фитосанитарным соображениям, решение принято. С 1 сентября Россия снимает ограничения на поставки турецкого салата-латука, салата-айсберга, кабачков, тыквы и перца. Такое решение принято по итогам проверок турецких предприятий специалистами Россельхознадзора в мае этого года.
       
      В свою очередь, мы рассчитываем, что турецкие партнеры допустят на свой рынок российских экспортеров мяса говядины и птицы. Снятие ограничений должно проходить с двух сторон и быть обоюдным.
       
      — Но больше всего копий было сломано вокруг возможности возвращения турецких томатов. Ранее Минсельхоз говорил, что запрет на этот овощ не будет снят, чтобы дать карт-бланш российским производителям. Однако в июне вице-премьер правительства Аркадий Дворкович не исключал, что Россия и Турция все же смогут договориться по этому вопросу. Принято ли какое-то решение?
       
      — Турция является одним из важнейших партнеров России в сфере торговли сельхозпродукцией. Несмотря на имевшиеся сложности, товарооборот сельхозпродукции между нашими странами растет: за семь месяцев 2017 года он вырос на 14%, до $1,2 млрд.
       
      Конечно, в наших отношениях есть вопросы, одинаково чувствительные для обеих сторон. Прежде всего речь идет о томатах — у нас есть разночтения, споры. Турция отстаивает право поставки на российский рынок своих томатов, для них это одна из основных категорий импорта сельхозпродукции в нашу страну. А мы отстаиваем свои интересы — защищаем своих товаропроизводителей, которые сегодня активно занимаются выращиванием овощей, строительством тепличных комплексов. Был дан определенный сигнал бизнесу: мы субсидируем тепличное овощеводство.
       
      Однако мы не исключаем возможности открытия поставок томатов из Турции. Надо находить компромиссы, золотую середину, которая устроит обе стороны. Ведь в конце осени заканчиваются сезонные овощи и возникает дефицит, который отечественные производители тепличных овощей пока не могут закрыть полностью, и мы так или иначе компенсируем его импортом, в том числе везем томаты из Азербайджана и Марокко. 14 сентября 2017 года в Турции пройдет первое заседание российско-турецкого исполнительного комитета по сельскому хозяйству, на котором мы планируем обсудить весь спектр вопросов, в том числе томаты.
       
      — Относительно планов развития собственного производства тепличных овощей — это желание понятно, но пока российская продукция проигрывает по цене. Реально ли изменить ситуацию в будущем? Какой прогноз министерство закладывает по сбору овощей на ближайшие пять лет?
       
      — Хочу подчеркнуть, что в овощеводство активно идут инвестиции. За три года, 2015–2017-й, включая текущий, будет введено почти 500 га новых теплиц по всей стране. В 2016 году мы собрали более 800 тыс. т тепличных овощей — это на 20% больше, чем в 2014-м, когда были введены ограничения на ввоз продовольствия.
      В этом году, по нашим прогнозам, будет собрано 930 тыс. т тепличных овощей. В ближайшие 3–5 лет необходимо построить почти 2 млн га теплиц. Тогда производство превысит 1,8 млн т, и это позволит полностью закрыть внутренние потребности в овощах. Сейчас мы объективно нуждаемся в импорте только в конце зимы — начале весны.
      Из-за возникновения сезонного дефицита растут цены. Для минимизации роста цен необходимо строить больше овощехранилищ, которые бы позволяли до собственного летнего урожая потреблять отечественную продукцию. Поэтому до 2020 года мы планируем ввести в строй овощехранилища совокупной мощностью около 2 млн т, что позволит на четверть увеличить текущие мощности.
       
      — Помимо Турции непросто в последние два года складываются отношения России с Белоруссией. Вы признавали, что Белоруссия стала «перевалочной базой» для санкционных продуктов из стран ЕС. На этой неделе стало известно о выявленной ФТС схеме поставок санкционной продукции в Россию через российских контрагентов. Как вы оцениваете перспективы российско-белорусских торговых отношений?
       
      — Между Россией и Белоруссией налажен мощный товарооборот продуктов питания, при этом объемы поставок из Белоруссии несравненно больше.
      К сожалению, имеют место и контрабанда, и поставки некачественной продукции. Белорусская сторона относится к данному факту болезненно и часто обвиняет российскую сторону в предвзятости. Однако понятно, что Белоруссия не производит весь спектр и те объемы продуктов, которые идут в Россию. После объявления ответных санкций томаты, креветки и другие продукты стали поступать через Белоруссию в Россию в двойном—тройном объеме. И конечно, мы прекрасно понимали, что это из третьих стран. На этом рынке достаточно мощно работают разные теневые структуры. Понятно, как можно к этому относиться, плохо. Так не должно быть. Конечно, мы выступаем за чистоту и прозрачность рынка. Значит, такие схемы должны быть вообще исключены.
       
      — Как вы считаете, мера, предложенная ФТС Центральному банку — блокировать поступление денежных средств сомнительным компаниям, — поможет хоть частично снизить поток такой продукции?
       
      — Это одна из мер, и конечно, это будет очень болезненным для лжепредпринимателей, которые получают средства за ввезенную продукцию. Если они не будут получать финансирование, это очистит рынок.
      Однако я знаю, что белорусская сторона сама заинтересована, чтобы вывести из рынка недобросовестных предпринимателей. И надеюсь, подобных случаев будет меньше и меньше.
       
      — Ранее сообщалось, что Минсельхоз отложил внесение в правительство предложений по запрету на импорт мясо-костной муки. Какова ваша позиция по данному вопросу сейчас? .. Возможный срок введения запрета, если вы его поддерживаете...
       
      — Мы очень серьезно подходим к таким вопросам и согласуем свою позицию с бизнесом. Надеюсь, что правительство поддержит предложение закрыть поставки мясо-костной муки, потому что у нас достаточно своих мощностей. Бóльшая часть муки производится из продукции птицеводства и свиноводства. Эти отрасли в России в последние годы интенсивно развиваются и, соответственно, есть потенциал для импортозамещения мясо-костной муки. Мы не хотим ущемлять своих производителей. С компаниями — производителями кормов для животных мы провели совещание и нашли им поставщиков внутри страны.
       
      — Когда возможно принятие окончательного решения?
       
      — Вопрос в стадии глубокой проработки. Надеюсь, в этом году примем решение.
       
      — Возможен ли дальнейший пересмотр перечня товаров, попавших под ограничения? Рассматривает ли Минсельхоз подобные предложения в настоящее время?
       
      — В настоящий момент таких предложений нет. Однако хочу отметить, что перечень товаров, в отношении которых введены ограничения, может меняться. Это не какая-то догма.
       
      «Все кому не лень называют свои цифры»
       
      — Каковы ваши ожидания по урожаю зерна в этом году? Ранее звучал прогноз в 110 млн т, но эксперты зернового рынка ожидают большего урожая (до 130 млн т) и высказывают опасения, что это приведет к проблемам со складами и падению цен. Возможен ли пересмотр цифры со стороны министерства? Как вы оцениваете в целом текущую ситуацию на зерновом рынке?
       
      — Ситуация по сбору урожая разная на всех территориях, очень многое зависит от того, как уборка пройдет в Сибири, на Дальнем Востоке, потому что с учетом погодного фактора есть задержки с уборкой урожая на одну-две недели. С учетом резкого похолодания, которое уже пришло в ряд регионов нашей страны, мы сохраняем наш достаточно консервативный прогноз: будет собрано порядка 110 млн т зерна. Это меньше, чем в прошлом году, когда урожай составил рекордные 120 млн т, но выше средних сборов за последние пять лет.
       
      Относительно прогнозов экспертов — это бесконечная дискуссия, все кому не лень называют свои цифры. Мы же основываемся на прагматичных оценках, которые есть сегодня. В стране еще на 20–30% не убрано зерно, впереди холодная осень, дожди, поэтому все очень спорно. Я бы не хотел давать несбыточные прогнозы.
       
      В целом на сегодняшний день ситуация на рынке зерна стабильная. Мы не прогнозируем затоваривания внутреннего рынка, потому что на глобальном рынке прогнозируется сокращение сборов зерна в США, Канаде и странах Европы. Это позволит России нарастить объемы экспорта зерновых до 40 млн т в сезоне 2017/18, из них до 30 млн т — это пшеница.
       
      — Прошедшее лето трудно назвать идеальным с точки зрения погоды. Как это повлияло на сбор урожая различных сельскохозяйственных культур, велики ли потери сельхозпроизводителей?
       
      — В России в этом году было много локальных погодных катаклизмов, но о больших потерях для АПК говорить не приходится. Холодные весна и начало лета создали определенные сложности, однако урожайность зерновых в этом году пока в целом выше примерно на 15%. Дело в том, что для зерновых большое количество влаги в период вегетации положительный фактор. По другим культурам, видимо, будет снижение урожайности, но не критичное. Кроме того, снижение урожайности фруктов в этом году мы компенсируем за счет увеличения площади садов, так что общий объем сбора фруктов ожидаем на уровне прошлого года, порядка 3,3 млн т. Если не учитывать тропические фрукты, которые у нас просто не растут, то в 2016 году самообеспеченность фруктами достигла 70%. За два прошедших года по стране появилось почти 30 тыс. га новых садов (28,9 тыс. га. — РБК), в этом году планируем заложить еще 15,6 тыс. га. Кстати, половину этого плана мы реализовали еще весной.
       
      Сейчас важно, чтобы погода позволила завершить уборку без серьезных потерь. Хочу отметить, что благодаря развитию технологий, повышению общего агротехнического уровня в отрасли капризы природы стали меньше влиять на результаты отрасли. Полностью мы, конечно, от этой зависимости не уйдем, но она будет снижаться.
       
      — Как вы оцениваете эффективность работы Россельхозбанка после последней докапитализации на 25 млрд руб. (деньги поступят до конца сентября 2017 года)? Остается ли актуальной инициатива трансформации банка в отраслевой институт развития?
       
      — Россельхозбанк остается главным кредитором сельского хозяйства, по сути, выполняя функции института развития. Объем кредитования сельского хозяйства банком превышает 1 трлн руб. Доля Россельхозбанка в общем объеме кредитования АПК составляет 70% (по краткосрочным кредитам — 71%, по инвестиционным — 64%).
      На 24 августа 2017 года банк выдал кредиты на сезонные полевые работы на сумму 186 млрд руб. — это в 1,5 раза больше, чем годом ранее, и 85% от общего объема кредитования полевых работ. Поэтому, учитывая роль банка в кредитовании отрасли, мы считаем необходимым оказывать ему дальнейшую поддержку.
       
      — В последние годы Минсельхоз уделяет особое внимание развитию винодельческой отрасли. Вы сами пьете российское вино? Какое предпочитаете?
       
      — Я пью исключительно российское вино. Я сам с Кубани и должен отметить, что кубанские вина за последние пять лет очень хорошо себя зарекомендовали по качеству. Много хороших крымских вин.
       
      Конечно, в целом на российском рынке есть и выдающаяся продукция, и вина среднего качества. Но я вижу, как меняется ситуация и все больше и больше на рынке появляется качественных недорогих вин российского производства. Это «Лефкадия», «Фанагория», «Ведерников», Alma Velly, «Абрау-Дюрсо», «Массандра» и другие производители. Я уверен на 100%, что с каждым днем все больше потребителей в нашей стране будут отдавать предпочтения именно российским винам.
       
      Вина, произведенные на юге нашей страны, становятся популярными в России и за рубежом. О винах Нового Света — Аргентина, ЮАР, Чили, Америка — десять лет назад еще никто не знал. Сегодня их любят, это хорошие технологии, уникальные производства. И мы будем развиваться по такому же сценарию, и я уверен, что через пять лет ситуация улучшится: российские вина будут известны на весь мир.
       
      — Новый электоральный цикл традиционно предполагает обновление правительства — планируете ли оставаться на госслужбе? С чем вы связываете свое будущее — с публичной политикой или бизнесом?
       
      — Это должно быть решение президента, премьера — им виднее, как они оценивают мою работу и министерства в целом. Я стараюсь максимально приложить свои усилия, знания и опыт. Время на самом деле интересное: растущая экономика, растущий АПК. Сельское хозяйство стало драйвером развития целого ряда смежных отраслей. Это труд огромного количества людей, на селе проживает треть граждан нашей страны. Естественно, что быть в эпицентре событий, которые определяют сценарий дальнейшего развития аграрного сектора и сельских территорий, это большая ответственность и предмет гордости.
       

       
      Чем известен Александр Николаевич Ткачёв
       
      23 декабря 1960 года — родился в станице Выселки Краснодарского края.
      1983 год — окончил Краснодарский политехнический институт по специальности «инженер-механик».
      1983–1986 годы — работал на Выселковском межхозяйственном комбикормовом заводе, сначала теплотехником, затем начальником котельной и главным механиком. В 1993 году на базе объединения завода с другим предприятием была создана компания «Агрокомплекс», в 2015 году к ее названию добавили «имени Н.И.Ткачёва» (Николай Иванович Ткачёв — отец нынешнего министра сельского хозяйства). Сегодня в состав агрокомплекса входит более 60 предприятий.
      1994 год — избран депутатом Законодательного собрания Краснодарского края, в 1995 и 1999 годах избирался депутатом Госдумы.
      Конец 2000 года — избран губернатором Краснодарского края, занимал эту должность до 2015 года.
      Апрель 2015 года — указом президента России Владимира Путина назначен министром сельского хозяйства.
       
      Наталья Новопашина Источник:  www.rbc.ru
    • By Служба новостей
      Во вторник, 22 августа, в поселке Покровское Черняховского городского округа состоялось открытие свиноводческого комплекса «Прибалтийской мясной компании 3», принадлежащей Игорю Кузнецову и Олегу Родченко.
       
      В мероприятии приняла участие делегация региональных чиновников и депутатов во главе с врио губернатора Антоном Алихановым. 
       
      В рамках проекта «ПМК 3» по возведению комплекса полного цикла под Черняховском уже завершено строительство репродуктивной фермы-маточника на 3,6 тыс. голов свиноматок и 100 тыс. голов поросят в год. Далее в планах инвесторов — откормочник для доращивания животных и комбикормовый завод. Считается, что реализация проекта направлена на потребности местной мясоперерабатывающей отрасли и позволит увеличить производство свинины в Калининградской области на 7,5 тыс. тонн в год.
       
      «Проекты развития свиноводства и птицеводства набирают обороты. На сегодняшний день всё, что мы производим внутри области, мы можем съесть. Надеюсь, что с развитием подобных комплексов мы полностью обеспечим не только потребление, но и собственную переработку. Мы будем есть продукты не из замороженного сырья, а из высококачественного охлажденного мяса», — заявила в ходе церемонии открытия врио министра сельского хозяйства Наталья Шевцова.
       
      По словам представителей регионального правительства, в 2014 году после введения санкций и «контрсанкций» перерабатывающая промышленность Калининградской области столкнулась с серьезным дефицитом сырья. Для решения этой проблемы власти предусмотрели финансовую поддержку для инвесторов.
       
      «Меня радует, что теперь не только Гусевский район в сфере интересов Игоря Кузнецова, но и Черняховск. Коллеги меньше чем за год успели все это построить. Достаточно сложные у них были финансовые условия, но мы продолжаем программу субсидирования свиноводства, как и в прошлые годы. Я думаю, если коллеги будут учитывать, какие объекты мы бы хотели еще увидеть в перспективе, то на дальнейшую поддержку с нашей, правительственной стороны они могут рассчитывать», — рассказал Антон Алиханов.
       
      В 2016 году «ПМК 3» получила из областного бюджета 8,16 млн руб. в качестве компенсации расходов при строительстве и компенсации процентной ставки по инвестиционным кредитам. В 2017 году эта сумма составила 25 млн руб.
       
      «У нас есть уже 8,5 тыс. тонн мяса [в год], которое мы продаем только в Калининграде. Мы запускаем проект, который позволит выйти на показатель в 18 тыс. тонн и снабжать нашу промышленность. Сегодня у нас 60 торговых точек, мы их будем увеличивать. Обещаю вам, что все калининградцы получат мясо, которое качественное и без всяких добавок», — подчеркнул генеральный директор и соучредитель «ПМК 3» Игорь Кузнецов.
       
      По информации областного правительства, в первом полугодии 2017 года поголовье свиней в регионе выросло на 17 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года и составило 216 тысяч. На 1 июля текущего года всеми категориями хозяйств произведено 39,5 тыс. тонн мяса всех видов, что также на 17 % больше, чем в 2016 году.
        Источник: rugrad.eu
    • By Служба новостей
      Виктор, вы мясоед?
       
      Конечно! Сейчас в основном ем говядину — стейки. И дома готовлю. Причем до того, как мы начали заниматься мясом, я ничего не умел, кроме как пельмени сварить и суп из пакетика. Потом пришлось научиться. Если мясо качественное, никаких проблем с готовкой нет. 
       
      Вы занимаетесь мясом уже около 20 лет, были и остаетесь крупнейшими импортерами. Какую роль вы отводите удаче в своем деле?
       
      Удача к этому отношения не имеет. Мы начали заниматься импортом в 1995–1996 годах с нуля, и в 1998 году уже входили в пятерку крупнейших импортеров. Мы трудоголики!
       
      А как вы ими стали? Как был получен первичный капитал?
       
      Мы с братом после армии пришли и пошли работать в Институт высоких температур, грузчиками — просто потому что он находился рядом с домом. Через год мы женились, денег не хватало, надо было что-то делать. Как раз в этот момент Советский Союз развалился, открылся рынок, появились иностранные туристы. И одному нашему знакомому пришла идея — создать контору, которая предлагает этим туристам экскурсии. Мы с братом пошли в Библиотеку иностранных языков на Яузе, месяца за два-три подтянули историю и английский — и вперед. Сделали щит, поставили на Красной площади. Написали на нем: «Экскурсии вокруг...»
       

      Фото: Татьяна Хессо для Сноб Раньше, когда открывали доступ к Мавзолею, все перекрывали. Иностранцы приходят, упираются в наших ребят в кепках и ничего не понимают — а тут мы со своим щитом стоим. Они подходят, мы начинаем с ними разговаривать. Так за девять месяцев сколотили первый капитал.
       
      У нас есть друзья из Австралии, из США, которые знают нас 20 с лишним лет — познакомились на Красной Площади. Был один голландец — крупный управленец, его компания занималась сырами и сливками. Мы просто поговорили, водки выпили. И потом привезли первую машину этих сливок для кофе — это был 1994 или 1995 год. Сами привезли, сами растаможили, сами по магазинам развезли. Все сами сделали! Начали резко расти как импортеры. И в 1998 году, когда случился кризис, мы жестко попали. Но свои обязательства перед всеми выполнили, хотя долги были в долларах, а курс, если помните, в четыре раза вырос. 
       
      Когда и почему вы решили производить свое?
       
      Лет 15 назад Владимир Путин дал понять, что надо завязывать с импортом и начинать производить в России. Тогда же министр сельского хозяйства Гордеев несколько раз собирал совещания и говорил: ребята, в России есть все условия для того, чтобы производить, давайте, инвестируйте здесь. А мы уже были в пятерке крупнейших импортеров по свинине, говядине и птице — у нас был тесный контакт и с Министерством сельского хозяйства, и с ветеринарами, мы каждого крупного иностранного производителя знали. 
       

      Фото: Татьяна Хессо для Сноб О том, что нужно завязывать с импортом и производить здесь, говорили и много лет до этого.
       
      Говорили. Но в таможне была дыра. А тут ввели квоты, появились национальные проекты, программа господдержки. Мы увидели, что пошли реальные дела, и начали инвестировать. И с тех пор нас этот процесс затянул.
       
      В России правила игры постоянно меняются. Как в таких условиях построить производство с нуля, когда нужно планировать на 10–20 лет вперед?
       
      В сельском хозяйстве окупаемость проектов — 8–12 лет. И действительно очень важно, чтобы правила игры не менялись. Наверное, тогда во многом решающую роль сыграла личность Путина как гаранта: у него слова с делом не расходились.
       
      Насколько важно для большого бизнеса иметь политический ресурс?
       
      Я бы сказал, репутация важна. И объединение в отрасли. Поэтому, когда в 2003–2004 году государство ввело квоты, мы организовали Национальную мясную ассоциацию. Основная задача была — обеспечить коммуникацию с чиновниками и сверить нашу и их стратегии развития сельского хозяйства.
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Какие аргументы при этом работают?
       
      Аргументы абсолютно простые и понятные. Экспортировать надо максимум, импортировать — минимум. Вывозить сырье нельзя, его надо перерабатывать. Одно рабочее место в мясном скотоводстве (это данные из Австралии) создает семь рабочих мест в смежных отраслях. Поэтому, когда ты производишь и экспортируешь килограмм мяса, ты создаешь кумулятивный эффект для экономики. Мы понимаем, что сельское хозяйство у нас должно развиваться, и через пять-десять лет у нас должно быть такое производство говядины, чтобы обеспечить себя и иметь возможность экспортировать. Мы приходим к министру сельского хозяйства и говорим: наша стратегия вот такая, у вас какие мысли по этому поводу? Обсудили — совпадает; все, поехали. И если выстраивать свой бизнес таким образом, то государство всегда поддерживает. 
       
      Про нефть то же самое говорили 20 лет.
       
      Правильно! Зерно, молодцы, начали экспортировать, потенциал огромный с точки зрения земли в России. Но это не может быть стратегией. Это может быть временным шагом. Надо из зерна производить мясо, и уже его экспортировать, чтобы страна развивалась, чтобы рабочие места были.
       
      Мы, кстати, в прошлом году заплатили 10 миллиардов рублей налогов. Из 30 тысяч сотрудников «Мираторга» 20 тысяч работают в сельском хозяйстве, из них непосредственно на селе — 10–15 тысяч, там, где до этого рабочих мест вообще не было.
       
      Процентов 80 членов объединения стали инвесторами в сельское хозяйство. Многие отказались от импорта. В этом отчасти успех и «Мираторга», потому что мы в рамках объединения стараемся договориться с государством о том, что нужно для развития сельского хозяйства и, в частности, производства мяса. 
       

      Фото: Татьяна Хессо для Сноб А что еще нужно?
       
      Скорость реагирования. До вступления в ВТО и в Таможенный союз мы могли за месяц убедить правительство принять нужное постановление. Теперь на это уходит полгода, иногда год. Потому что России надо согласовывать изменения со всеми членами ВТО или Таможенного союза, а у каждого из них свои интересы и стратегии. Это фактически блокирует принятие каких-либо решений. И это плохо: Россия со своим потенциалом в сельском хозяйстве может в разы увеличить производство в ближайшие пять-десять лет, но для этого надо быстро принимать решения.
      Я всегда был против вступления России в ВТО. Потому что мы свой рынок отдали, а взамен ничего не получили. 
       
      Санкции вам в помощь.
       
      Да, это, наверное, некая компенсация несправедливости, которая была допущена при вступлении в ВТО. Надеюсь, что хотя бы два-три года их не отменят. 
       
      Хорошо, в начале двухтысячных вы поверили в обещания, гарантии вас устроили. Но все пришлось строить с нуля и с учетом всех региональных проблем.
       
      Да, в России было как в анекдоте: самый верный способ потерять деньги — казино, девушки, но на первом месте — сельское хозяйство.
       
      Мы начали с Белгорода, это был 2004 год. Мы познакомились с губернатором Евгением Степановичем Савченко, и я понял, что если мы с ним будем постоянно встречаться, то будем инвестировать, инвестировать и инвестировать, потому что губернатор адекватный и проекты интересные.
       
      Мы немного опоздали с производством птицы — этот сектор уже активно развивался, а свинина была наиболее маржинальной — с нее мы и начали. Построили свинокомплексы, комбикормовые заводы, мясоперерабатывающий комбинат, организовали транспорт, дистрибуцию, доставку по магазинам. В принципе, по свинине, говядине и птице все то же самое.
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Получилась вертикально интегрированная компания.
       
      И это, кстати, одно из наших основных преимуществ. Потому что так в нашей стране есть возможность консолидировать большие участки земли и правильно организовать технологию.
      И когда в 2010 году Путин приехал в Белгород, увидел, что мы все обязательства выполнили, он спросил: «Ребята, вы скажите, чего вам надо?» А мы уже года два готовили наш проект по говядине. Там длительная окупаемость, и без поддержки государства трудно. Я говорю: «Владимир Владимирович, вот у нас такая идея. Прорабатываем, но идти страшно, потому что, если каждые три года у нас меняются правила игры, реально можно не вытянуть». И он говорит: «Давайте все, что надо, ВЭБу поручу, сделаем». Тогда мы уже Брянск выбрали для проекта КРС — большие массивы земель, климат отличный, — и процесс пошел.
       
      Как вы решали, на какую породу сделать ставку?
       
      Мы изучили мировой опыт, выяснили, какие породы наиболее близки по климату. Нас тогда обвиняли, что мы, фашисты, животных на улицу поставили. В России привыкли, что скот в холодное время года в хлеву стоит, а тут конец ноября, температура минус 5, а мы привезли 14 тысяч голов абердин-ангусов из Австралии, где плюс 30. 
       
      То есть технология выращивания не соблюдена?
       
      Абердин и Ангус — это графства в Великобритании, где и была выведена порода, поэтому бычки «помнят», что такое холод, на генетическом уровне. Если мы, допустим, поставим в наш мороз породу нелоре из Бразилии, которая исторически всегда росла в теплом климате, она не адаптируется. А абердины тут же обрастают шерстью. Главное — кормить их, поить и защищать от ветра.
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      А где вы нашли специалистов?
       
      Местные долго нам не верили, потому что приходило много инвесторов, которые их обманывали. Работы на селе тогда практически не было, люди вынуждены были ездить на Север на вахты, кто-то устраивался охранником. Например, один из наших лучших руководителей нашей фермы настраивал лифты в Москве. Потому случайно увидел наше объявление и вернулся к себе в деревню, где он вырос. И таких хороших примеров много. Мы создаем рабочие места там, где вообще ничего не осталось. Доверие появляется со временем.
       
      С воровством сталкиваетесь?
       
      Постоянно! И это не зависит от размера зарплаты. Вопрос порядочности. Есть зарплаты и по 500 тысяч, и по миллиону, но все равно — откаты. Еще десять лет назад брат сказал: «Ловим людей на некрасивых вещах, давай полиграф поставим». Я был против. Но, когда мы начали активно расти, все равно к этому пришли — сейчас у нас пять-шесть полиграфологов.
       
      Вы сказали «откаты». С кем делят деньги ваши сотрудники?
       
      Например, мы поймали руководителя, который занимался у нас закупками специй для маринадов. Там же в этих специях черт ногу сломит — побольше соли, поменьше соли... Я сам покупал и все время удивлялся, почему у нас немного пересоленная продукция. А потому что соль — самая дешевая. Если человеку в год 2-3 миллиона платили только за то, чтобы он выбирал у нескольких поставщиков эти специи, о чем можно говорить? Сотрудника мы сразу уволили, а с этими поставщиками больше не работаем. Из принципиальных соображений. Если не согласны — идите к нам на полиграф и говорите. У нас, кстати, эта практика и в строительстве. Там же вообще сплошная коррупция! Ловим, приглашаем на полиграф. Некоторые приходят, кто-то звенит, другие не звенят.
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Есть теория, что хорошему менеджеру, чтобы он не ушел и не воровал, надо давать лазейки для личного заработка.
       
      Это гнилая теория! Правила должны быть одни для всех: честные и открытые. 
       
      Насколько для вас важно доверие?
       
      Мы с братом всегда все свои обязательства выполняем. Это принципиальная позиция. Если что-то сказали, мы делаем! 
       
      У вас доверие родственное, кровное. С вами, наверное, сложно контрагентам, возможным партнерам?
       
      Да, брат — это самый близкий человек, и конечно, мы друг друга поддерживаем. И, знаете, у нас совместные предприятия не «летают». Было несколько попыток с бразильцами, с французами, но потом мы их доли выкупили. Хотя есть и исключения: хорошее совместное предприятие — ресторан «Рыбы нет» — удалось с Аркадием Новиковым. 
       
      Ресторан, насколько я понимаю, возник спонтанно?
       
      Мы снимали ролик и пригласили Новикова приготовить. Когда он увидел наше мясо, сказал: «Я хочу с этими людьми работать». Буквально за неделю мы договорились об условиях и открыли вот эту точку.
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Кстати, многие рестораторы обвиняют вас в том, что мясо очень дорогое в закупке.
       
      Мы ставим ту цену, по которой у нас покупают. Как только у нас не покупают, мы снижаем цену. Другого никто не придумал. При сегодняшнем курсе в районе 60 рублей за доллар мы конкурентны американцам и австралийцам. При этом ассортимент, который мы сейчас предлагаем, реально огромный. 
       
      Получается, что вы сейчас практически в положении монополиста — остальные производители пока очень маленькие.
       
      Сейчас выбор мяса есть. В России, кроме нас, существует еще воронежский производитель «Праймбиф» — он меньше, но, в принципе, производит для рестораторов плюс-минус нормальную говядину. Как альтернатива есть Аргентина, Парагвай, Бразилия. Проблема в том, что наш мясоперерабатывающий комплекс мощностью 500 тысяч голов в год мы сможем полностью загрузить только через три-пять лет, когда у нас будет достаточное поголовье. В этом году бьем только 150 тысяч голов, то есть в три раза меньше.
       
      В прошлом году мы произвели 80 тысяч тонн мяса, из них мраморной говядины — 50 тысяч тонн. Из них порядка 15 процентов — 7,5 тысячи тонн — дорогие отруба. Это вдвое больше, чем импортировали в хорошие времена. И все это забирает рынок. Через два-три года мы будем производить дорогих отрубов где-то в районе 20 тысяч тонн. И все их в основном мы будем продавать здесь.
       
      А за пределы России?
       
      Мы сейчас продаем только арабам — Дубаи, Бахрейн, Катар, это говядина и немного птица. 
       
      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Когда вы получили кредит от государства, вам поставили какие-то особые условия: например, что вы покрываете только нашу территорию до определенных объемов или цену не повышаете выше определенного уровня?
       
      Мы пришли во Внешэкономбанк, сказали: вот у нас идея, нам нужны деньги. По факту создана новая подотрасль мясного скотоводства, раньше в России этого не было. Мы создали инфраструктуру.
       
      Но вам дали кредит на очень выгодных условиях.
       
      Мы хорошие люди! Разве вы еще не поняли? (Смеется.)
       
      Мы два года с ВЭБом бились, чтобы получить этот кредит, аргументировали, доказывали. Что касается условий кредита — все говорят, что он льготный и так далее, но поймите, невозможно для «Мираторга» сделать ставку по валютному кредиту ноль, а для других — нет. Такого не бывает!
      Для любого инвестора, который пошел в направление мясного скотоводства, стоимость этого кредита в валюте — ноль. Это условия для всех. Просто другие, видимо, посчитали, что 10–12 лет окупаемости — это долго, нет перспектив и так далее. Мы решили, что стоит рискнуть.
       
      И, кстати, долг номинирован в валюте. А что у нас с курсом произошло? Мы брали и тратили деньги, когда курс был 33–35, а возвращать придется по курсу 60–70. Мы сразу, с ходу попали на 25 миллиардов рублей.
       
      Выходит, что все ваши покупатели — любители мяса, рестораторы — платят по этому кредиту?
       
      Нет. Проблемы с курсом или с себестоимостью продукта — это мои проблемы как производителя. У меня себестоимость может быть 10 рублей, а купят у меня максимум за 5. Это бизнес. Поэтому мы прилично попали, жестко.
       
      Я бы обратил ваше внимание на другую вещь: у нас курс рубля перегрет, он очень дорогой. 

      Фото: Татьяна Хессо для Сноб
       
      Каким он должен быть?
       
      Десять лет за счет высокой стоимости нефти курс рубля был 33–35, при этом каждый год инфляция процентов десять, грубо говоря. За десять лет инфляция 100 процентов, соответственно, и курс должен быть не 33, а 66. Поэтому все и обвалилось. 
       
      Вы это как-то учитывали?
       
      Мы, честно говоря, не ожидали. Сейчас мы говорим правительству, что курс 56–60 не соответствует действительности. Почему он держится на этом уровне? Одна из версий, похожая на правду — это следствие carry trade. Ставка ЦБ у нас сейчас 9 процентов, ставка ФРС в районе 1 процента. Иностранные инвесторы занимают доллары под 1 процент, заходят на наш рынок и покупают рублевые активы с доходностью 9 процентов. А затем полученный рублевый доход конвертируют обратно в доллары. Это чистой воды спекуляция. И поэтому у нас курс 56–60, а должен быть, по идее, 70–75. 
       
      Что должно случиться, чтобы он стал таким?
       
      Во-первых, Центробанк должен снизить учетную ставку. Потому что ее следствие — высокая стоимость кредитов. И во-вторых, необходимо исключить возможность спекулятивных операций, провоцирующих резкие обвалы курса. Для нас как отечественных производителей это принципиальная вещь с точки зрения развития экспорта. Когда у нас перегретый курс рубля, мы ничего отсюда не вывезем, даже несмотря на то что конкурентны. 
       
      Ради чего вы делаете бизнес? Понятно, что не ради денег — свои потребности вы давно закрыли.
       
      Это стиль жизни. Нам это нравится! Мы пользу приносим людям. Деньги — эквивалент полезности обществу, если ты делаешь правильный бизнес.С
        Елена Николаева Источник:  snob.ru
  • Popular Contributors

  • Topics

  • Images

  • Blog Entries

    • By Главный технолог in Блог "Мясного Эксперта"
         1
      На выставке Агропродмаш 2019 я встретился с Евгением Гавришем и он презентовал мне свои фуэты, что делает для себя и друзей.
      Это сказка. Евгений, спасибо, что поделился своими разработками!
       
       

       

       
    • By Главный технолог in Блог "Мясного Эксперта"
         0
      Дорогие мясопереработчики, просто напомню, что завтра, 13 октября праздник наших коллег! Праздник тех, кто сеет и жнет, а также выращивает скот. А наш, праздник - 20 октября и называется он "День работников пищевой промышленности 2019"
    • By ВАТЕЛЬ МАРКЕТИНГ in МАРКЕТИНГ МЯСОПЕРЕРАБОТКИ
         0
      Уже семь лет ВАТЕЛЬ МАРКЕТИНГ помогает предприятиям пищевой промышленности развивать маркетинг и продажи. Мы реализовали более 120 проектов по всей России и ближнему зарубежью. Накопили изрядно опыта. Когда я знакомлюсь с новой компанией,- меня спрашивают: «Расскажите про ваши успешные проекты, чего достигли?». Рассказывать про успехи легко и приятно. Но настоящий опыт все мы получаем, лишь совершая ошибки, оступаясь и терпя неудачу. 
      Самые коварные ошибки для бизнеса –  в людях. Кадровые ошибки. А кадровые проблемы в коммерческом блоке (маркетинг и продажи), - вообще могут быть фатальны для бизнеса. Набрав более тысячи специалистов – от маркетологов до коммерческих директоров, мы сформулировали «Семь грехов коммерсанта и маркетолога». Те грехи, которые нужно стараться выявить на интервью, - и это возможно, есть методики. А если вы, не дай бог, за своими сотрудниками видите подобные «грешки», то я рекомендую начать размышлять об их ротации.  
       
      1.    Безответственность
       Безответственный коммерсант опасен для бизнеса, Контролировать его постоянно невозможно, - за всем не уследить. Похож на душевнобольного  или трехлетнего малыша: кивает, что все понимает, но все равно не делает или делает по своему. Доверять ему что-то глупо, объяснять – бессмысленно. Это самый опасный человек в компании.
      При этом, нет никакой разницы – на какой позиции работает этот человек. Серьезный ущерб можно получить как от невыгодного контракта, заключенного коммерческим директором, так и от  тиража упаковки, которую  бренд-менеджер не проверил на соответствие ГОСТу.  
      При собеседовании полезно спросить кандидата – считает ли он себя ответственным человеком, что такое ответственность вообще, при каких обстоятельно он задержится на работе и т.д. 
       
      «Ответственность и свобода составляют духовную сферу человека.»
      Виктор Франкл
       
       
      2.    Халатность
        Работа, выполненная без желания, с целью просто поскорее отделаться от нее. Более присуща линейному персоналу. Сотрудник с халатным отношением никогда не будет работать качественно, с соблюдением стандарта компании.  Дело никогда не будет сделано на «отлично».  Да и такого сотрудника нет такой цели.  Халатность – признак отсутствия уважения к компании, порученному делу и к коллегам.
      Особенно часто можно увидеть халатных сотрудников среди торговых представителей и мерчандайзеров, - тех, кто по роду деятельности большую часть рабочего времени проводят вне офиса. 
      Перевоспитать такого сотрудниками штрафами и другими взысканиями - невозможно. Работать с ним – противно. 
      Халатность - самый «токсичный» грех. Им быстро и легкостью «заражаются» коллеги: «Если ему можно, почему мне нельзя»? И явление стремительно становится массовым.
      Рекомендуем расставаться решительно, не принимая оправданий руководителей: «Хоть такие есть, в нашем городе вообще никого не найти….»
       
      «Ничто не истощает и не разрушает человека, как продолжительное физическое бездействие.»
      Аристотель

      3. Отсутствие пунктуальности
       Отсутствие рачительного управления своим временем влечет последствия, сказывающиеся на общем деле. Страдать начинают коллеги, а не только носитель греха. Его ждут на совещании, компания теряет человеко-часы. Откладывание дел «на потом» влечет выход за дедлайны, что порой равносильно невыполнению работы в принципе. 
      Для маркетологов работающих с ассортиментом, - это пагубная черта. Легкомысленное отношение к срокам и графикам делает запуск нового продукта значительно более дорогим и менее эффективным процессом.
      Оцените, насколько точно по времени кандидат пришел на интервью, перезвонил, прислал почту. Кто из коллег систематически опаздывает и срывает сроки. 
       
      «Кто пришел раньше, пришел вовремя; кто пришел вовремя — опоздал; а кто опоздал, тот забыт.»
      Американское изречение
       

      4. Слабохарактерность 
       
      Боязнь ответственности и самостоятельности, постоянное нытье, увиливание и поиск виноватых делает человека бесполезным в деле. Постоянные оправдания своего бездействия внешними причинами: «Что мы можем сделать, ведь: сети требуют/у народа нет денег/работать некому….» и так далее.  «Кто хочет сделать дело – ищет способы КАК, кто не хочет – ищет причины ПОЧЕМУ». 
      Многие из них, понимая свою проблему, ищут спасения в новомодных тренингах «личного роста» и «саморазвития».
      Доверять таким людям ответственный пост опасно для бизнеса. 
      На интервью попросите кандидата рассказать про одну из его бизнес-неудач. По рассказу об ее причинах можно сделать выводы и о смелости и о характере. 
       
      «Характер закаляется трудом, и кто никогда не добывал себе собственным трудом насущного пропитания, тот в большей части случаев остается навсегда слабым, вялым и бесхарактерным человеком.»
      Дмитрий Писарев
       
      5. Глупость 
       Ограниченность мышления, неспособность адекватно оценить свою работу, принимать базовые решения и самостоятельно выполнять задачи… Это начинает раздражать не только руководство, но и весь коллектив.
      Характерная особенность – многословие, готовность высказываться по всем вопросам. Даже по тем, о которых не имеет ни малейшего представления. Отсутствие здравого смысла, логики и воспитания – это болезнь. А больным людям не место в офисе.
                  Хорошая новость в том, что на собеседовании легко выявить этот грех. Если уже 15 минут кандидат рассказывает непонятно о чем в ответ на ваш вопрос «Расскажите о своей работе» - пора прекращать встречу.
       
      «Глупца можно узнать по двум приметам: он много говорит о вещах, для него бесполезных, и высказывается о том, про что его не спрашивают.»
      Платон

      6. Неадекватность
       Как часто мы говорим: «Сотрудник он хороший, но неадекватный». Говорим с улыбкой, а зря!  Неадекватность выражается по-разному: чувствительность к информации – вы несколько раз думаете, стоит ли доносить информацию до сотрудника; звездная болезнь незаменимости; выраженная конфликтность; склонность к истерикам и неумение держать себя в руках. 
      Особо «токсичное» проявление - склонность к распусканию слухов, обсуждению людей за их спинами. Это вносит в коллектив хаос и смуту, и тут уже не до работы. 
      Такие люди опасны. 
       
      «Великие умы обсуждают идеи; средние умы обсуждают события; мелкие умы обсуждают людей.» Элеонора Рузвельт
       
      7. Ложь, вранье
      Сотрудник обманывающий - дающий и не выполняющий обещаний, вводящий в заблуждение, скрывающий информацию (осознанно или нет) – причина многих проблем. На такого человека нельзя опереться, нельзя доверять. Его постоянно необходимо проверять. 
       Злоупотребление своим положением и воровство – к сожалению, это распространенное явление, мириться с которым – критично опасно для бизнеса. Эпоха «кормления» прошла и практика нулевой терпимости к вранью должна стать нормой. 
      На собеседовании спросите у кандидатов о причинах ухода с прошлых мест работы. Не поленитесь позвонить предыдущим руководителям и сравните версии. Если найдете несоответствия – без сомнений отказывайте. Не смотря на все полезные для компании качества. 
       
      «Лишь только однажды кто-нибудь даст ложную клятву, тому после верить не следует, хотя бы он клялся несколькими богами.»
      Цицерон 
       
      Если у коммерсанта есть хотя бы один их вышеприведенных грехов, рано или поздно это негативно скажется на деле. Какие бы не были у сотрудника  заслуги и положительные качества – он не может быть участником здорового коллектива. 
       
      Наш опыт говорит о том, что необходимо быть строгими и непреклонными в этих вопросах. В первую очередь – генеральному менеджменту. Ведь нести ответственность за результат именно ему. 

    • By Главный технолог in Блог "Мясного Эксперта"
         0
      А вы солите воду, когда варите сосиски или сардельки? Фото из классической книги по кулинарии 1966 года.

    • By Главный технолог in Блог "Мясного Эксперта"
         0
      Начался АГМ!
      Агропродмаш Головного Мозга! Всем все некогда. До выставки некогда. На выставке некогда. После выставки - тоже некогда, ведь надо обрабатывать результаты выставки. А потом? А потом Новый Год. А потом? Потом майские и шашлычный сезон. И раз в три года IFFA. А потом отпуска. Потом 1 сентября и снова АГМ. Не хотел никого обидеть Хотел просто отметить особенности национального тайм-менеджмента.

  • Upcoming Events

    No upcoming events found
×

Important Information

Обновлены следующие документы: Terms of Use Privacy Policy