Интервью с президентом компании "Мираторг" Виктором Линником

   (0 обзоров)


"Мираторг" сегодня является одним из крупных агроинвесторов в России. Начав бизнес с импорта бразильского мяса в РФ, компания сейчас имеет фермы, перерабатывающие мощности, заводы по производству кормов в Брянской, Орловской, Тульской, Смоленской, Белгородской, Курской, Калужской и Калининградской областях. Владельцами холдинга являются братья Александр и Виктор Линники.

 

В интервью ТАСС президент компании Виктор Линник рассказал о том, когда отечественные производители накормят россиян говядиной и свининой, выгоден ли "Мираторгу" для выхода на новые рынки скандал с бразильским мясом, почему, по его мнению, ВТО является вредной для России организацией и не правы те, кто обвиняет его компанию в большой господдержке, как живут американские ковбои в России и как выращивают "счастливых" коров, а также почему владельцы агрокомпаний должны в поля ездить, а не контролировать бизнес из штаб-квартиры.

 

— В Бразилии, которая является крупнейшим в мире экспортером мяса, недавно разразился скандал вокруг продажи некачественной продукции. Некоторые страны объявили об отказе от импорта товаров, ставших предметом расследования. Вы начинали свой бизнес с сотрудничества с данной страной, продолжается ли оно сейчас и как следите за качеством ввозимой продукции?

 

— Мы продолжаем работать с бразильскими партнерами. С точки зрения профессионала, там, в принципе, ничего страшного не произошло.

 

Во-первых, в Бразилии тысячи заводов, которые занимаются производством мясной продукции. Есть подозрения, что в 20 из них нечистые на руку ветеринары фальсифицировали документы. В любой стране при желании можно найти что-то подобное, но важен размер, масштаб таких нарушений. Здесь раздули из мухи слона, и эта громкая история, на мой взгляд, больше следствие мировой конкуренции по мясу, чем реальных проблем.

 

Мы работаем с бразильскими поставщиками почти два десятка лет, и я могу точно сказать, что проблемы с качеством продукции у них нет. Это действительно лидеры глобальной индустрии: в той же компании BRF более 100 тыс. человек работает, а компания JBS — крупнейший производитель говядины не только в Бразилии, но и в мире.

 

Мы лично знаем и владельцев, и топ-менеджеров этих компаний, и других крупных производителей. Они, кстати, нам завидуют, потому что в России действительно есть политическая стабильность и предсказуемость в отличие от Бразилии, где постоянно случаются какие-то скандалы, а инвестор-производитель просто не знает, что произойдет завтра.

 

— На сегодняшний день вполне достаточно тех ограничительных и контрольных мер, которые принимает Россельхознадзор (РСХН), чтобы не допустить на российский рынок некачественную мясную продукцию из-за рубежа?  

 

— Да, достаточно. В России Россельхознадзор ведет жесткую политику относительно требований к качеству продукции; это, кстати, касается не только Бразилии, но и в принципе всего импорта. И вы можете видеть: периодически регулятор проводит аттестацию и переаттестацию, по итогам которой запрещает тем или иным предприятиям поставки в нашу страну, потому что у нас жесткие требования к безопасности мяса.

 

Кроме того, мы сами постоянно проводим мониторинг безопасности мяса, импортируемого в Россию и, конечно, наш контроль учитывает не только ветеринарные сертификаты, которые выписывают бразильцы. Мы постоянно отбираем пробы и проверяем на безопасность мясо. И надо сказать, что бразильцы за последние 10–15 лет значительно прибавили в соблюдении правил производства и безопасности продукции благодаря усилиям РСХН.

 

— Следствием скандала в Бразилии стало резкое снижение объема продаж бразильской продукции на мировом рынке. Вам данная ситуация на руку, чтобы активней продвигать российскую продукцию?

 

— Во-первых, на бразильское мясо мало кто ввел реальные ограничения. Те страны, которые стремятся ограничить его доступ на свой рынок, возможно, этой ситуацией и воспользуются, но к качеству мяса это отношения не имеет.

 

Для нас, российских компаний, экспорт сейчас стратегически важен. Россия с населением 140 млн человек — сравнительно небольшой рынок, если смотреть в глобальной перспективе. И здесь конкуренция с бразильскими производителями не самая большая проблема для нас.

 

Основной вопрос — как будет развиваться отечественное сельское хозяйство, если спрос будет ограничен только емкостью внутреннего рынка. Например, конкуренция производителей мяса птицы уже достигла такого уровня, что последние три года цены на продукцию не растут, несмотря на инфляцию, девальвацию рубля и другие факторы.

 

Стратегически именно экспорт является стимулом для инвестиций в развитие производства сельхозпродукции в нашей стране. И здесь большие проблемы создают технические барьеры, с которыми мы сталкиваемся при входе на новые рынки. Важнейший момент — мы должны каждый раз, когда пытаемся выйти в другие страны, доказать, что наша продукция безопасна.

 

— Это касается и Китая?

 

— Да, многих стран, в том числе Китая. Мы, производители и государство, должны доказать, что наша продукция безопасна: для этого представители иностранных государств проводят инспекции наших предприятий — у нас уже были десятки инспекций: и японцы, и сингапурцы, и китайцы…

 

Только когда технические вопросы сняты, начинаются переговоры о доступе на рынок. Наша страна, к сожалению, когда вступала в ВТО, вползла туда на коленях, соглашаясь почти на все условия. Мы говорили, что ни один экспортный рынок для нас после вступления в эту организацию не откроется.

 

— Вы и раньше резко высказывались о ВТО, насколько я понимаю, ваше мнение не изменилось…..

 

— ВТО — я говорил и повторю — это вредная для нас организация, потому что фиксирует Россию в виде сырьевого придатка. Кстати, у российских сырьевиков и без ВТО никогда не было проблем с поставками нефти и газа, например. Сырье туда выезжает свободно, и понятно почему: если переработка там, значит, основные компетенции — там, налоги — там, рабочие места — там, обучение людей — все там.

 

Есть статистика от австралийцев по мясному скотоводству: один килограмм говядины — это семь рабочих мест в смежных отраслях: машиностроение, генетика, производство минеральных удобрений и т.д. Сельское хозяйство — реально огромный пласт экономики, который тащит другие сектора, дает синергетический эффект.

 

Мы, российский рынок сельского хозяйства, в прошлые годы реально сдали, и сейчас на глобальном рынке нас особо никто не ждет. Посмотрите, даже после того как ввели контрсанкции, импорт в Россию никуда не делся. Объем квот огромный, и та же Бразилия как ввозила, так и ввозит мясо, забрав долю рынка у американцев и европейцев.

 

Но когда мы хотим поставить в Бразилию российскую продукцию, они присылают огромный опросник. Хорошо, мы его заполнили и ждем уже шесть месяцев, чтобы России разрешили поставки всего с нескольких предприятий. Мы просим бразильцев об аттестации, а они просто выкручивают нам руки.

 

Цена вопроса для нашей страны огромная. Если такие рынки, как Китай, Япония будут открыты для экспорта говядины, свинины, птицы, то только "Мираторг" через два-три года достигнет экспорта до $0,5 млрд. Это зарплата, технологии, развитие производства здесь, в нашей стране, и не только в сельском хозяйстве, но и в смежных отраслях.

 

— У вас есть планы экспорта в Китай, который сам является крупнейшим экспортером мяса. Как намерены завоевывать рынок — предлагаете более выгодную цену из-за удачного соотношения курса рубля и юаня или за счет вкусовых предпочтений китайцев — они едят субпродукты, которые в России не так охотно покупают?

 

— Во-первых, мы конкурентны по цене, во-вторых, у нас продукция реально экологически чистая и безопасная — китайцы, поверьте, это ценят и готовы платить.

 

Как только будет решен вопрос о поставках в КНР на уровне переговоров руководителей двух стран, то мы Китай сразу откроем как рынок. В любом случае, есть понимание, что развитие внутреннего производства сельхозпродукции будет продолжаться, и мы обречены на поставки китайцам рано или поздно. Кстати, они это тоже прекрасно понимают — у Китая нет возможности накормить себя уже сейчас, и с каждым годом эта ситуация будет ухудшаться.

 

Важен не только Китай, но и другие рынки Азии. Мы уже получили аттестацию на поставки в Японию термически обработанного мяса, полуфабрикатов с нашего завода в Калининграде во многом благодаря поддержке государства — переговорам Владимира Владимировича Путина и премьер-министра Японии Синдзо Абэ. Уже несколько крупных японских компаний прорабатывают возможности поставок нашей продукции. Я думаю, что через два-четыре месяца мы их начнем.

 

Постепенно число экспортных рынков увеличивается: из Калининграда мы уже начали поставки в Марокко, из Брянска — в ОАЭ, Катар, Бахрейн, Гонконг.

 

Принципиально важным для нас является вопрос стоимости рубля, он должен быть максимально дешевым — это фундаментальная основа для развития собственного производства, привлечения российских и иностранных инвестиций, защита от импорта…

 

У нас нет другого пути для ускорения развития экономики.

 

Посмотрим на факты: с начала прошлого года стоимость рубля выросла на 20–25% — это значит, что российские сельхозтоваропроизводители стали менее конкурентны на эту сумму. И в то же самое время мы (производители) бьемся за доли процента в снижении себестоимости.

 

Государство может реально помочь сельскому хозяйству, если национальная валюта будет дешевой, но стабильной. И это возможно, ведь получалось же у Центробанка держать рубль стабильно крепким на одном уровне почти десять лет, несмотря на двузначную инфляцию.

 

Еще один важнейший вопрос — стоимость кредитных ресурсов. Мне, как и всем, кто занимается реальным производством, непонятно, почему учетная ставка ЦБ равна 9,75% при целях по инфляции 4–5% в этом году? Учетную ставку надо снижать — сейчас она работает только на благо банков. Которые, кстати, снимают сливки с государственной поддержки аграрному сектору. В бюджете Минсельхоза 50% заложено на субсидирование процентных ставок по инвестиционным и "коротким" кредитам. Мы этих денег просто не видим: из-за высокой ставки кредитования они "проезжают" от государства сразу в банки. Снижение учетной ставки сразу освободит существенную часть этих ресурсов, которые можно будет использовать более эффективно.

— Какова доля экспорта в обороте компании сейчас?

 

— Оборот у компании в 2016 году более $2 млрд, экспорт — $50 млн. В этом году планируем увеличить поставки на экспорт до $100 млн.

 

— Раз мы заговорили об экспорте и о том, что при этом полностью не решен вопрос о продовольственной безопасности России. Птица, свинина, говядина — мы уже можем говорить, что рынок заполнен и мы накормили Россию?

 

— В государственной доктрине сказано, что нам необходимо снизить уровень импорта минимум до 15%, чтобы обеспечить продовольственную безопасность России.

 

Если посмотреть на рынок свинины, то при потреблении около 4 млн тонн в год в страну ввозят 250–300 тыс. тонн импорта. С одной стороны, это говорит о реальных успехах государственной политики по импортозамещению, но с другой — это по-прежнему огромные объемы с учетом потенциала нашей страны.

 

Кстати, у "Мираторга" в прошлом году доля импорта в обороте снизилась до исторического минимума 17%, хотя общий объем продаж вырос на 17% — до 683 тыс. тонн. Причина простая — увеличение собственного производства.

 

Можно критиковать и не критиковать власть, но десять лет назад Владимир Владимирович (Путин. — Прим. ТАСС)нам четко обозначил приоритет развития и поддержки собственных сельхозтоваропроизводителей. Результат — сейчас у нас есть своя птица, через несколько лет по свинине будет полное импортозамещение, по говядине — лет через пять-восемь, наверное. 

 

— Вы начали работать в бизнесе в 1990-е годы, когда все легко зарабатывали деньги. Начинали с торговли — фактически поставок продукции в Россию. Как вы после пришли к мысли, что нужно заниматься не только импортом мяса, но и производством его в России, насколько это было легко, какие были сложности?

 

— Мы начали заниматься импортом в середине 1990-х, когда рынок был пустой, все было разрозненно. Например, самая крупная компания тогда была "Союзконтракт", которая специализировалась только на импорте куриных окорочков. Бизнес был простой — привез, продал.  

 

Уже в 1998 году "Мираторг" стал компанией номер три среди импортеров в России — ввозили свинину, говядину, немного окорочков. Торговля — один из самых сложных бизнесов, и мы получили очень неплохой опыт.

 

В итоге для нас стало очевидно, что хотя мы и вкладываем в торговый бизнес много сил и средств, но строим колосс на глиняных ногах. Торговля импортом в чистом виде — это всегда огромные риски, которые плохо контролируются. Ты работаешь с кредитным плечом, а ветеринары могут закрыть тебя в любой момент. Плюс в экономических отношениях стран всегда присутствует политика. И сложно строить компанию, вся деятельность которой зависит от того, будет ли зафиксировано в одной из стран определенное заболевание животных или нет. Это несерьезно.

 

Конечно, мы ездили по всему миру, смотрели на производства наших поставщиков, как они развиваются, как работают. И понимали, что в России есть огромный потенциал для развития. Мы, кстати, одни из первых привезли в Россию иностранных инвесторов для вложения в реальный сектор, в производство. Начали бизнес с бразильцами в Калининграде, но в итоге выкупили их долю — поверьте, они очень хорошо на этой инвестиции заработали.

 

Четкий сигнал от государства идти в отечественное производство мяса мы получили в 2004 году, когда были введены квоты на импорт сельхозпродукции. Тогда мы купили первый актив — свиноводческую ферму в Белгородской области. Все остальные активы мы построили с нуля, реализовали идею вертикальной интеграции — свиноводство, птицеводство, потом крупный рогатый скот (КРС). И сейчас в "Мираторге" работает 27 тыс. человек.

 

Посмотрите, меньше чем за десять лет в России мы создали современное, высокотехнологичное производство. И недавно китайский производитель свинины номер один приезжал на наши предприятия, мясоперерабатывающие заводы и четко сказал, что у нас лучшее убойное предприятие, которое он видел в мире.

 

— Вы не отказались от идеи "счастливых" коров, которых нельзя пугать?

 

— Вы правы — это называется бесстрессовое содержание животных. Коровы и бычки буквально живут в условиях дикой природы. Мы не строим коровников, животные круглый год на улице.

Кроме того, у нас строжайше запрещено, под угрозой немедленного увольнения, не только бить животных, но и просто кричать на них. Коровы умные, они и так все понимают. Это самое интеллигентное животное. Посмотрите, как они заботятся о своих телятах, как ухаживают за ними, даже детские сады организовывают! Сейчас пойдут отелы, приезжайте, сами увидите (смеется). Надо ехать туда, на фермы: поля, многолетние травы, коровы, телята, которые рождаются в дикой природе без родовспоможения. 

 

— Вы несколько лет назад приглашали на работу ковбоев — людей, которые умеют работать с мясными породами КРС. Они остались еще у вас?

 

— Нам пришлось это сделать просто в силу того, что в нашей стране экспертизы по работе с КРС мясных пород просто не было. В СССР было принято решение, что от коровы нужно получать прежде всего молоко, а потом уже мясо. В итоге ни того ни другого не получили. Мы объехали полмира и выбрали модель развития мясного скотоводства — круглогодичное содержание на открытых пастбищах, американскую модель. Пришлось привезти и специалистов, которые знают, как надо работать с мясным КРС во всех тонкостях. Директор по производству у нас тоже иностранец, профессор, у которого в Штатах осталось собственное ранчо.

 

Вместе с маточным поголовьем абердин-ангусов мы привезли в Россию 10–12 ковбоев. Они, кстати, приехали к нам с семьями. Это ковбои  в четвертом поколении — они знают о животных буквально все и передают эти знания нашим российским сотрудникам. Живут они на фермах в Брянской области в лучших условиях, чем жили в США.

Там у него был картонный домик, который дунет ветер и развалится, а тут нормальный дом и зарплата в два раза больше, чем в Штатах. По мере передачи знаний и обучения наших сотрудников необходимость в иностранных специалистах снижается. Сейчас их осталось буквально несколько человек, которые работают больше как консультанты. А вот наших российских ковбоев уже больше 1000.

 

— Вы их называете ковбоями?

 

— Нет, мы называем их операторами.

 

— Вы считаете, что на сегодняшний день есть все предпосылки, чтобы деньги зарабатывать в сельском хозяйстве?

 

— Да, у нас деньги зарабатываются не в Москве, а в регионах. Поэтому надо ездить, смотреть и самим быть погруженными, а сидя в Москве ничего не сделаешь, будет банкротство.

Мы каждую неделю летаем в Белгород и Брянск, раз в месяц — в Калининград. У нас только под пастбищами 500 тыс. гектаров. Мы вначале пришли в Брянск, потом запустили межрегиональный проект мясного скотоводства, в который вошли соседние регионы: Смоленская, Калужская, Тульская, Орловская области. В этом году посевная площадь в этих новых регионах увеличилась в три раза: чистим поля от леса, кустарника, сеем и зерновые культуры, и многолетние травы.

 

Иногда нас обвиняют, что мы в регионах давим личные подсобные хозяйства, мелких фермеров. На самом деле конкуренции у нас с ними нет, потому что мы с мясным скотоводством заходим туда, где вообще нет никакого сельхозпроизводства.

 

Муниципалитеты в восторге — во-первых, местный бюджет получает доход. Например, в Стригинском сельском поселении Смоленской области мы выиграли торги на землю: в ходе торгов цена выросла в четыре раза по сравнению с начальной — до более чем 17 млн рублей. Для сравнения: годовой бюджет этого поселения составляет 2,5 млн рублей.

 

Мы создаем рабочие места с белой зарплатой, которая существенно выше средней в сельском хозяйстве региона: для людей это важно, потому что стабильная высокая зарплата дает уверенность в завтрашнем дне. Мы реально меняем ситуацию на территориях, где работаем, и многие люди благодарны за это.

 

— Что необходимо, на ваш взгляд, для реализации крупных проектов в АПК и каких мер поддержки отрасли сейчас не хватает?

 

— Условия, которые необходимы для реализации крупных проектов в агропроме, не изменились за последние пять-семь лет. Я неоднократно их озвучивал и готов повторить.

 

Первое — создание единой ветеринарной службы, второе — это защита от небезопасного импорта, третье — развитие экспорта. Почему мы так активно развиваемся, вкладываем в экспорт? Потому что потенциал у нашей страны с точки зрения земельных ресурсов, воды, климата — огромный и  уникальный. Такие объемы земли с климатическими условиями для сельского хозяйства сейчас мы не найдем ни в одной стране мира. У России есть уникальная возможность выстроить вертикальную интеграцию, что мы успешно делаем.

 

Мы заинтересованы в развитии стратегии поддержки отечественного сельского хозяйства, и как бизнес, как эксперты выходим на профильные министерства и ведомства с предложениями о повышении эффективности действующих и запуске новых мер поддержки.

 

Вот один из примеров. У нас в стране можно было получить господдержку, взять кредит, вырыть яму и просто исчезнуть с деньгами.

 

А в Европе надо сначала построить предприятие, ввести его в эксплуатацию и только после этого инвестор может получить компенсацию в виде поддержки от государства — 20–30% от капитальных затрат. Это правильный механизм, который позволяет существенно снизить риски для государства и повысить эффективность проектов.

 

Мы выступили с предложением о внедрении такого механизма в России, добивались такой формы поддержки два-три года, и в итоге он заработал.

 

По такой схеме "Мираторг" запускает производство "розовой телятины" в Курской области. Вначале мы построили фермы по выращиванию и откорму молодняка КРС молочных пород и только потом, после их введения в эксплуатацию, получим компенсацию части капзатрат от государства.

 

Молочных телят мы покупаем у местных фермеров, которые в итоге также выигрывают от господдержки нашего проекта, поскольку цены на молодняк сразу выросли.

 

— Каковы ваши планы по инвестированию?

 

— С 2004–2005 годов компания инвестировала около 200 млрд рублей в реальную экономику, в вертикально интегрированное производство. Это и крупнейший комплекс по переработке свинины в Белгородской области, и две ультрасовременные бойни по птице и крупному рогатому скоту в Брянске.

 

У нас есть проект по удвоению свиноводства стоимостью 160 млрд рублей, который позволит увеличить производство более чем в два раза — до 750 тыс. тонн в год. Уже сформировали земельные массивы, площадка под бойню уже подобрана рядом с Курском. Строить начнем этим летом.

 

Сейчас одна из главных задач для нас, основное направление инвестиций — это строительство новых ферм КРС в рамках межрегионального проекта. У нас уже сейчас маточное стадо абердин-ангусов составляет 160 тыс. голов. Мы перестали ввозить быков из-за границы, у нас в этом году будет 160 тыс. отелов — рекорд за всю историю страны. Собственное поголовье — база для расширения производства мяса. Поэтому наша цель — через три года увеличить поголовье абердин-ангусов до 1 млн. Мы в этом году забьем около 160 тыс. голов КРС, а через два-три года стоит задача довести показатели до 500 тыс. — вывести предприятие по убою и переработке на максимальную мощность.

 

Важно понимать, что стратегически правильно постоянно повышать глубину переработки, увеличивая ассортимент продукции с высокой добавленной стоимостью. Это позволяет снизить себестоимость основного продукта — мяса. Ровно в этой логике мы планируем запустить производство кормов для кошек и собак.

 

Кроме того, важно работать и над повышением эффективности по всей вертикально интегрированной цепочке. Поэтому мы рассматриваем проект производства премиксов (кормовых смесей), чтобы не закупать их с рынка, а потреблять свои.

 

Другой пример: у нас 500 тыс. гектаров пастбищ и каждый год мы ввозим семена многолетних трав из Голландии и Дании. В России своих семян, к сожалению, пока нет, как вы понимаете, в свое время все развалилось. И сейчас в Смоленской области мы запускаем производство своих семян. И государство нас поддерживает, потому что это уже не проект одного "Мираторга", но создание инфраструктуры для целой подотрасли мясного скотоводства.
 

— Вы будете развивать проект по выделке шкур?

 

— Сейчас мы производим мокросоленые шкуры, которые экспортируем, например, в Италию или продаем в России в зависимости от конъюнктуры рынка. Фактически это сырье низкой степени переработки.

 

Этим летом начнем строить предприятие по выделке шкур с инвестициями 2,5 млрд рублей. В итоге будем получать высококачественные обработанные шкуры, краст. Это очень востребованный на мировом рынке продукт: в том же Китае огромный спрос, поскольку шкура абердин-ангуса толстая, а стандартизированное производство гарантирует и стандартный размер, что принципиально важно для массового производства. Также мы провели переговоры и с российскими потребителями, в том числе автопроизводителями — они готовы сотрудничать с нами, им локализация очень интересна.

Важно, что производство будет экологически чистым: мы инвестируем свыше 500 млн рублей в высокотехнологичные очистные сооружения, чтобы влияние на окружающую среду было минимальным.

 

— Одним из основных регионов, где вы работаете, является Брянская область, где сейчас власти отстаивают идею рекультивации и введения в оборот чернобыльских земель. Вы поддерживаете эту идею?

 

— Да, идею поддерживаем. Все фермы "Мираторга" в Брянской области находятся только на землях, где разрешена сельхоздеятельность, что официально подтверждается заключениями ФГБУ "Брянскагрохимрадиология". У компании нет ферм в Новозыбковском, Гордеевском, Злынковском, Красногорском районах, которые 30 лет назад наиболее пострадали от аварии на Чернобыльской АЭС.

Расширение проекта за пределы Брянской области в соседние регионы связано как раз с тем, что свободных и пригодных для сельского хозяйства земель в регионе практически не осталось. В бывшие радиационные районы мы не планируем заходить ни в каком виде, предоставим эту возможность другим инвесторам.

 

В то же время то, что делает брянская администрация для решения проблемы, — рекультивация зараженных территорий — в долгосрочной перспективе идея правильная и важная, но требует серьезных инвестиций и времени.

 

В свое время Лукашенко (президент Республики Беларусь. — Прим. ТАСС) пошел по такому пути, и сейчас, по официальной белорусской статистике, у него ни одного гектара радиационной земли нет и земля используется эффективно.

 

— Вас многие обвиняют в том, что "Мираторг" год за годом получает практически все средства, которые есть в брянском бюджете на поддержку животноводства…

 

— Вопрос действительно периодически возникает, а началось все как раз с Брянской области. "Мираторг" начал масштабные инвестиции в этом регионе, стал с нуля строить вертикально интегрированное производство, распахивать заброшенные земли, строить фермы КРС. Разумеется, мы получали господдержку в рамках действующих механизмов, а объем средств для местных фермеров уменьшился. Но когда ситуацию с недовольными "фермерами" копнули поглубже, то оказалось, что главный организатор кампании против нас (инициатор фермерского протеста. — Прим. ТАСС) просто привык сидеть на господдержке без всякого контроля. Он людям даже нормальные условия труда обеспечить не может: у него доярка по 5 тыс. рублей в месяц получала, работая с красными от холода руками зимой.

Раньше местные "фермеры" субсидии на строительство коттеджей и поездки за границу тратили. Мы пришли и сказали: "Ребята, а давайте посмотрим, какой у вас результат, что вы в предыдущие пять лет делали?" И похвастаться они смогли только своими коттеджами.

 

У нас позиция открытая: инвестируйте столько, работайте столько, сколько мы, и будете получать такую же поддержку. Значительные суммы может получать каждый фермер — вопрос в масштабах бизнеса.

 

Но покажите компанию хотя бы в два раза меньше по оборотам, где владельцы сами занимаются бизнесом? В большинстве случаев владельцы агрокомпаний контролируют бизнес из штаб-квартиры, но в поля не ездят. А мы в полях, мы на фермах, у нас отличная команда и хорошая кредитная история.

 

Нас поддерживают как любого другого сельхозтоваропроизводителя, но нас и проверяют, поверьте, очень тщательно — вдоль и поперек. Мы показываем эффективность использования каждого рубля, поэтому нам доверяют.  

 

— Компания по сей день зарегистрирована в офшорах...

 

— Это связано только с вопросами владения. Мы все налоги платим в России и не используем наш кипрский офшор для минимизации налогообложения.

Мы достаточно открыты, все наши кредиторы имеют четкую информацию о структуре владения компанией: владельцами холдинга являемся я и брат. Сейчас мы делаем некие шаги, просто еще рано говорить об этом, для того, чтобы быть ближе к России в этой части.

 

— Как у вас складываются отношения с главами регионов, где вы работаете, в том числе и с новыми? Например, в том же Калининграде, где у вас есть крупное производство, недавно поменялся руководитель — вы взаимодействуете с ним?

 

— Да, в обычном рабочем режиме. Антон Андреевич Алиханов (врио главы Калининградской области. — Прим. ТАСС) — молодой, энергичный, мы уже общались, дискутировали. Он современных взглядов, энергичный, так что дай бог ему удачи. Мы, кстати, собираемся инвестировать в регион еще порядка 6 млрд рублей в ближайшие два года, прежде всего в новые фермы.

 

Год назад было принято решение по распределению субсидий сельхозтоваропроизводителям с федерального уровня на местный. Это означает, что большинство инвесторов будет в тяжелейшей ситуации, потому что в каждом регионе, допустим, мне как инвестору придется договариваться отдельно с каждым губернатором.

 

Это непросто, потребуется больше времени, сил и усложнит ситуацию. Например, у нашего проекта по мясному КРС срок окупаемости больше 12 лет, а с губернаторами сложно заключать долгосрочные соглашения, максимум на год.

 

Ровно поэтому мы в свои бюджеты в графу "субсидирование от регионов" сейчас ставим "ноль", потому что ты не знаешь, сколько получишь из местных бюджетов в качестве поддержки. Вот в том же Белгороде одним из плюсов является то, что там четко можно с губернатором договориться и быть спокойным за выполнение условий для инвестора. В других регионах сложнее. Ты вначале договариваешься, тебе говорят "да", но потом ты остаешься один на один со своими проблемами.

 

— Создавая компанию такого уровня, вы хотите стать номером один в своем деле в мире?

 

— Сложно сказать… Но люди уже учатся у нас. Я говорил, что китайцы приезжали посмотреть наши бойни, побывали в "Мираторге" французы, американцы, англичане, бразильцы…

 

Современное производство мяса в мире — это новые технологии, миллиарды инвестиций, десятки тысяч сотрудников, десятки лет опыта и последовательной работы, конкуренция на мировом рынке мяса, развитие экспорта, совместная работа с государством…

 

У нас четкое понимание — мы должны быть номером один в своей отрасли для того, чтобы у "Мираторга" было будущее. И это наша ответственность перед сотрудниками нашей компании и партнерами. Достижение этой цели реально — в мире есть компании нашего профиля, которые имеют оборот в десятки миллиардов долларов, там высокие технологии, и мы уже сейчас начинаем конкурировать с ними.

 
Беседовали Павел Баранов, Людмила Борщева
Источник:  tass.ru
Изменено пользователем Служба новостей

0


Обратная связь от пользователя

Нет обзоров для отображения.


  • Похожий контент

    • Автор: Служба новостей
      Группа «Черкизово» в 2017 году обработает 95,7 тыс. га в Воронежской, Липецкой, Орловской и Тамбовской областях, целевыми агрокультурами станут пшеница, кукуруза и бобовые. Как говорится в сообщении группы, при благоприятных условиях валовой сбор зерновых и зернобобовых планируется увеличить на 20% по сравнению с прошлым годом до 562 тыс. т. При этом объем производства самой продуктивной агрокультуры — кукурузы — будет увеличен на 30%. «По итогам 2016 года, самообеспеченность компании зерном составила 24%, в этом году планируется довести этот показатель до 35%", — отмечается в сообщении.

      Ранее о существенном расширении посевов кормовых агрокультур и прежде всего кукурузы на зерно и на силос объявил холдинг «Мираторг». Компания намерена вернуть в сельхозоборот более 32 тыс. га неиспользуемых и залесенных земель в Калужской области. «Сейчас наша ключевая задача — расширение кормовой базы для растущего поголовья. Посевная площадь в Калужской области в этом году вырастет более чем в три раза», — сказал президент АПХ «Мираторг» Виктор Линник на встрече с калужским губернатором Анатолием Артамоновым 18 апреля.

      По данным Росстата, в 2016 году кукуруза на зерно, силос и зеленый корм занимала 4,14 млн га, в том числе 2,89 млн га — кукуруза на зерно. Всего, по оценке Минсельхоза, в этом году посевы кукурузы на зерно будут увеличены на 169,9 тыс. га до 3,06 млн га. Институт конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) также прогнозирует рост посевов, но в меньшем размере — на 100 тыс. га до 3 млн га. «Тренд на увеличение посевных площадей под кукурузой уже отчасти сходит на нет. В основном, сейчас площади увеличивают в Поволжье, которое для себя только открывает эту агрокультуру, остальные регионы себя чувствуют весьма стабильно и остаются на прежних величинах», — сказал «Агроинвестору» ведущий эксперт ИКАР Евгений Зайцев. Он отметил, что главный вопрос — это рентабельность, а цена на кукурузу в текущем сезоне ниже, чем в прошлом сельхозгоду ввиду рекордного валового сбора. «Цены поднимались только до нового года, когда животноводы активно закупали зерно, а после нового года, как и весь основной зерновой рынок, кукуруза находилась либо в стагнации, либо снижалась по причине низкого спроса на данную продукцию», — заметил он. По данным Национального союза зернопроизводителей, в центре страны и Поволжье на минувшей неделе цены на кукурузу не изменились и находились в диапазоне 7−8,4 тыс. руб./т и 7,5−8,5 тыс. руб./т. На юге России и Северном Кавказе, которые являются основными поставщиками кукурузы на экспорт, за неделю цены выросли на 100 руб. до 8,3−9,2 тыс. руб./т, после снижения на 200 руб./т неделей ранее.

      Согласно оперативным данным ФТС России на 19 апреля, с начала сельхозгода экспортировано 4,15 млн т кукурузы, что на 6,7% больше, чем на соответствующую дату прошлого сезона. По информации «Федерального центра безопасности и качества зерна», лидером по закупке российской кукурузы является Вьетнам, куда с начала года продано 852 тыс. т, на втором месте — Иран (695 тыс. т), на третьем — Южная Корея (613,9 тыс. т). «По экспорту кукурузы мы вне всякого сомнения идем по рекордному графику. Я полагаю, что [по итогам сезона] мы отправим на экспорт 5,6−5,7 млн т кукурузы, и это самый лучший показатель за всю историю России», — прокомментировал «Агроинвестору» гендиректор аналитического агентства «ПроЗерно» Владимир Петриченко. В целом, по его словам, в среднесрочной и долгосрочной перспективе доля кукурузы в производстве зерна в России будет увеличиваться. «Потребление кукурузы сейчас растет опережающими темпами, например, по сравнению с темпами роста потребления пшеницы. Поэтому в будущем мы будем находить все новые рынки с новым для нас зерновым товаром — кукурузой», — говорил ранее Петриченко.

      По данным Росстата, в 2016 году в России собрано рекордные 15,3 млн т кукурузы, что на 16% больше, чем в 2015 году. К 1 апреля в заготовительных и перерабатывающих организациях находилось 1,32 млн т кукурузы — на 13,9% меньше, чем на аналогичную дату 2015 года. Согласно прогнозу «ПроЗерно», в этом году урожай кукурузы составит 14,9 млн т. К 21 апреля кукуруза на зерно в стране посеяна на 706,7 тыс. га или 23,1% к прогнозу, сообщает Минсельхоз.
        Екатерина Дятловская Источник:  www.agroinvestor.ru
    • Автор: Служба новостей
      В интервью The DairyNews Рустем Бетляев рассказал о региональной программе «Пять плюс», созданной для развития малых форм хозяйствования в Тюменской области. 
       
      DN: Программа «Пять плюс» это Ваше ноу-хау?
       
      РБ: Да, это ноу-хау. Мы с коллегами разработали ее в процессе обсуждения темы: «Как изменить негативные тенденции по развитию малых форм хозяйствования в молочном животноводстве». Пришли к выводу, что малые предприятия предложат продукт, востребованный на рынке, его купят. Основное конкурентное преимущество молока-сырья, производимого небольшими предприятиями, включая ЛПХ — невысокая цена. Если мы добьемся нормального качества и приемлемых объемов, которые интересны для переработчика молока, то этот продукт будет гарантированно востребован. Второй вопрос – если он интересен и конкурентоспособен, то почему бы переработчику не войти деньгами, чтобы усилить этот сектор и создать себе устойчивую сырьевую базу, с хорошим объемом, приемлемым качеством и невысокой сезонностью производства и при этом «интересной» всем участникам цене.  Мы же не можем постоянно повышать розничные цены на молоко и молочные продукты из-за роста стоимости сырья.
       
      DN: Почему выбрали такое название?
       
      РБ: Название должно быть узнаваемым. Люди часто не знают суть программы, но само  словосочетание известно многим.
       
      DN: То есть, это своего рода оценка?
       
      РБ: Да, и еще тот факт, что если у хозяйства больше 5 коров, то это уже товарное предприятие, способное сдавать достаточно излишков, чтобы это было интересно семье, с точки зрения дохода. В этом случае можно зарабатывать больше, чем работая на сельском предприятии, а если ты поголовье значительно превышает 5 коров, то доход получается сопоставимый с уровнем высокооплачиваемого работника. Однако, на селе высокооплачиваемых мест либо нет, либо их недостаточно. Что греха таить, зарплата в сельском хозяйстве существенно ниже, чем в городе.
       
      DN: В программе могут участвовать только КФХ?
       
      РБ: Таких ограничений нет. Личные подворье активно учитывают в программе «Пять плюс». По правилам у нас в ЛПХ может быть до 25 коров. У нас в силу многих обстоятельств сокращается число хозяйств, занимающихся молочным животноводством. В том числе, потому что у части руководителей душа не лежит к животноводству. Кто почувствовал особенности хозяйствования без молочного животноводства назад в отрасль не возвращается, как правило. Можно говорить и об экономических вопросах или еще чем-то. Мы этой программой выращиваем будущих руководителей сначала ЛПХ, затем КФХ, а потом может ООО и так далее, которые будут потихоньку уходить на большее поголовье. То есть, это люди осознанно пошли животноводство, любят свое дело, поднялись с низов. Надеемся, Программа «Пять плюс» создаст условия для подготовки руководителей молочной отрасли животноводства.
       
      DN: Сколько было поставлено скота по этой программе за 2 года?
       
      РБ: По Вагайскому району уже больше 300 голов поставлено. По Исетскому и Упоровскому -  более 350 голов. Работа продолжается с учетом наработанного опыта.  Консалтинговая группа проехала всех участников программы, и дало заключение по каждому участнику. Проблемы конечно есть, но они не фатальны. Кто-то получил сертификат на управления стадом, но не доучился, нужны дополнительные знания. Кто-то неправильно ведет хозяйственную деятельность, или не расплачивается вовремя. Появилась потребность в обеспечение участников программы сочными кормами, и мы пошли по пути создания кормовых центром. Уже есть возможность предоставить людям объемистые корма, в счет будущего молока.
       
      DN: Вы говорили, что финансирование программы обеспечивается кредитными ресурсами и средствами переработчиков. В каком соотношении они находятся? 
       
      РБ: На первом этапе участвует только переработчик. Мы сейчас задействовали и кредитную кооперацию. Создали единый кооператив, который объединяет и закупочные, и кредитные кооперативы. У них появилась взаимосвязь и один руководитель. Задача кредитного кооператива – выделить деньги, чтобы развивался потребительский кооператив, то есть создать ему сырьевую базу для закупки мяса, молока, других продуктов, производимых малыми формами хозяйствования. К программе «Пять плюс» подключились переработчики, заинтересованные в закупке скота на мясо. Организована поставка бычков на личные подворья с последующим выкупом откормленного поголовья. Такого раньше не было. Мы поставляем хозяйству несколько бычков молочного периода. Он их доращивает, откармливает и либо сдает, если он их выкупил, либо по договору за определенную сумму возвращает переработчику. То есть, уже мясники почувствовали интерес к этой программе. Понимаете, там нет больших цифр. Когда говоришь о комплексе в 6 тысяч голов дойного стада, все восхищаются. А здесь – две-три головы. Допустим, две головы есть, мы ему три ставим. Такой принцип. Если он вовремя расплачивается, то может рассчитывать на в два раза большее число животных. Если он показал, что нормально работает, мы даем ему следующую партию скота.
       
      DN: Есть ли информация, сколько всего денег вложили в программу?
       
      РБ: На первом этапе более 40 млн рублей.
       
      DN: Как выстроено руководство программой?
       
      РБ: Есть областные и районные группы воспроизводства, как мы их называем. Областная группа с привлечением кооперативов и молокозавода определяет, какой район входит в программу. Потом Управление ветеринарии проводят оценку распространения лейкоза КРС: куда можно поставить скот, где создать карантинные стада, потому что на неблагополучной по лейкозу территорию мы не работаем в рамках «Пять плюс». После этого районная группа собирает информацию о желающих участвовать. Следующий этап за консалтинговой группой, которая на месте проверяет условия и дает заключение. Областная группа проводит заседание и выносим окончательное решение о том, кому и сколько дать коров.
       
      DN: На конференции «Продуктивное долголетие коров 5.0» Вы говорили, что DeLaval вам помогает. В чем эта помощь заключается?
       
      РБ: У нас больше двухсот заготовительных пунктов, они укомплектованы в том числе оборудованием DeLaval. Там была большая программа на уровне области.  У нас есть соглашение с компанией, они выступают как стратегический партнер в молочном животноводстве. Все-таки DeLaval – это «монстр», в хорошем смысле. Им интересно что-то очень крупное. Я говорил об этом, может быть стоит корректировать свои подходы в плане большего внимания небольшим предприятиям. Это же устойчивость сельских территорий, рабочие места, социальное благополучие.
       
      DN: По Вашему мнению, каковы главные факторы обеспечения продуктивности коров, актуальные прежде всего для Тюменской области?
       
      РБ: Первое – это квалификация кадров. Второе – качество корма, прежде всего энергетическая ценность объемистых кормов. Важна заготовка кормов по самым современным технологиям. У нас солнца мало, и энергии накапливается недостаточно. Любая ошибка в технологии заготовки корма – это фатально с точки зрения обеспечения здоровья и продуктивности. Третий очень важный вопрос, на который я бы обратил внимание – это ответственность поставщиков, прежде всего ветеринарной продукции. К сожалению, мы иногда сталкиваемся с недобросовестностью, отчего несем очень большие потери, особенно в сохранности молодняка, да и в воспроизводстве тоже. Малым формам необходима широкая кооперация – по одиночке не устоять. А кооперация основана на доверии и здесь пока не все на пять с плюсом.
        Источник: www.dairynews.ru  
    • Автор: Служба новостей
      — Как развивалось мясное скотоводство в прошлом году? Какие итоги можно подвести?
       
      — По данным Единой межведомственной информационно-статистической системы, в ноябре прошлого года в нашей стране было произведено 27,3 тыс. т говядины, включая субпродукты, что на 4,4 процента больше, чем в аналогичный период 2015 года. Всего за 11 месяцев 2016 года было изготовлено почти 263,3 тыс. т продукции КРС с субпродуктами, в то время как в предыдущий год этот показатель составлял 243,96 тыс. т. При этом с 2008 года по 2016 год совокупный выпуск продуктов мясного скотоводства увеличился в восемь раз, и уже составляет 16 процентов от производства всей говядины, изготавливаемой в стране, с учетом мяса от молочных пород. Вообще, в последние два года отрасль получила новый импульс для дальнейшего развития. Изменение курса валют и введение российских ответных санкций стали естественным барьером от импортных поставок говядины, что упростило процесс замещения отечественной продукцией. За этот период были введены в строй и запущены крупные перерабатывающие комплексы и откормочные площадки, что резко увеличило спрос на молодняк специализированного и помесного скота. Сейчас для отечественных переработчиков открылись экспортные возможности поставок своей продукции. Несмотря на подобные достижения, темпы сокращения дефицита мяса крупного рогатого скота от специализированных мясных пород оставляют желать лучшего. При формальном достижении всех показателей скотоводства, указанных в отраслевой Программе развития сельского хозяйства и регулирование рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2013–2020 годы и ее подпрограммах, в этом направлении остается ряд вопросов и проблем.
       
      — Некоторые аналитические компании по итогам года отмечают снижение поголовья КРС. На ваш взгляд, с чем это связано?
       
      — Действительно, подобная тенденция наблюдалась в прошлом году — общая численность коров упала ниже 19 млн голов. По данным Росстата, на конец 2016 года поголовье крупного рогатого скота в сельскохозяйственных предприятиях всех категорий составляло 18,9 млн голов, что на 300 тыс. голов, или 1,7 процента, меньше по сравнению с соответствующей датой предыдущего года. Однако необходимо отметить, что количество мясного и помесного скота не снижалось. По этим показателям отрасль выполнила установки Программы развития сельского хозяйства, чего нельзя сказать про молочное направление. При этом пока ни одна из подотраслей не может предложить экономически успешную модель широкого применения для положительной динамики развития и увеличения в целом поголовья крупного рогатого скота.
       
      — Каким образом обстоит сегодня ситуация в сфере племенного КРС?
       
      — Вопрос развития племенного дела в нашей стране заслуживает отдельного разговора, и, на мой взгляд, изменения в данной области со временем обязательно наступят. Без сомнения, дальнейшее улучшение ситуации в этом направлении мясного скотоводства важно, однако не является приоритетным, поскольку с налаживанием динамики роста маточного поголовья в целом по отрасли вопросы племенного развития и задачи в других сферах будут обязательно решены.
       
      — Какие проблемы существуют в российском мясном скотоводстве?
       
      — В отрасли наблюдается ряд негативных тенденций, свидетельствующих о необходимости пересмотра самих подходов к развитию данного направления животноводства. Одна из подобных проблем — дисбаланс между производимым товарным поголовьем скота и наличием незаполненных действующих скотомест на откормочных предприятиях. Наращивание маточного стада значительно отстает от созданных мощностей на подобных площадках, что не позволяет осуществлять системный сбор и интенсивный откорм качественного молодняка и приводит к снижению конкурентоспособности ведущих предприятий отрасли. Большое влияние на мясное скотоводство оказывает отсутствие условий для развития инфраструктуры рынка живого скота и административные барьеры, которые ограничивают поставку молодняка для откорма из регионов с развитым пастбищным животноводством на территории, благоприятные для организации промышленного откорма. При этом действующий механизм государственной поддержки не позволяет реализовать потенциал КФХ в качестве массовых производителей живого скота для его последующих поставок в целях дальнейшего откорма. Не менее важная проблема состоит в том, что практикующиеся подходы законченного цикла выращивания и откорма товарного скота в рамках одного среднего предприятия не обеспечивают отраслевую кооперацию в должной мере, что существенно снижает качественные показатели производимой продукции.
       
      — На ваш взгляд, какие меры помогут изменить ситуацию?
       
      — Прежде чем говорить о возможном решении качественного изменения отрасли и преодолении кризиса, необходимо подумать о поиске самой экономической модели и ее привлекательности. По данным Департамента животноводства и племенного дела Минсельхоза РФ, экономическая эффективность существующей модели в мясном скотоводстве сегодня составляет –34,6 процента, и она никак не может стимулировать привлечение инвестиций и сокращать дефицит продукции. Поэтому наш союз при непосредственном участии и руководстве Департамента животноводства и племенного дела Министерства сельского хозяйства России, при поддержке Национальной ассоциации скотопромышленников и Национальной мясной ассоциации разработал интеграционную модель, которая может лечь в основу коренных изменений в отрасли. Она предполагает создание агропромышленного линейного кластера с участием фермерских хозяйств и их кооперацию на инновационной основе. То есть была предложена концепция объединения предприятий на базе глубокой специализации и разделения технологических процессов.
       
      — В чем состоит суть предложенной модели?
       
      — Основная идея кластерного подхода заключается в том, чтобы относиться к развитию территорий с позиций выстраивания на них максимально высокой плотности деятельности с минимальными издержками. Отлично характеризуют модель три определения: глубокая специализация, системный интегратор, или опорный фермер, и вокруг него — линейный кластер мясного скотоводства. Именно эти понятия позволят построить системный стандартизированный, то есть воспроизводимый в разных регионах и масштабах, подход, позволяющий в различных условиях быстро решить задачу создания эффективных фермерских хозяйств на вновь осваиваемых сельских территориях, занятых разведением маточного поголовья КРС по мясному направлению продуктивности. В данном случае принципиальной является роль отраслевого сообщества и интегратора, поскольку последний представляется компанией, которая берет на себя функции диспетчера, оператора, малого селекционного центра, технолога, позволяющего фермерам выстроить свою работу, и продавца, реализующего полученный от хозяйств скот. Подобный подход — прообраз возможного кооператива, который можно создать в будущем, если участники кластера сочтут это необходимым. Ключевая позиция применения кластерного подхода — резкий спрос на основные средства производства, то есть маточное поголовье, и масштабное освоение сельских территорий, включая неудобье для пастбищ.
       
      — Какие преимущества дает организация бизнеса по этой модели?
       
      — Применение подобного подхода позволяет не только успешно решать коммерческие задачи участников линейного кластера, но и путем его экстенсивного развития и улучшения качества жизни сельского населения решать задачи государственного масштаба. На операционном уровне агропромышленный кластер — комплекс мероприятий, направленных на создание и совершенствование процесса эффективного развития социального предпринимательства и занятости на селе, включающего в себя передовые технологии, принципы глубокой специализации и кооперации. Это позволяет снизить тяжелый физический труд и одновременно существенно повысить доходы сельских тружеников, сделав работу в аграрной отрасли технологичной, престижной и привлекательной.
       
      У предложенной бизнес-модели существует несколько особенностей. Первая из них — сервисное сопровождение участников кластера интегратором. Именно это опорное предприятие осуществляет поддержку кормами и ветеринарными товарами, проводит зоотехнический учет и селекционную работу, регулирует специализированную площадку для работы с молодняком, в том числе процесс подготовки ремонтных нетелей. Сама модель помогает реализовать готовую продукцию фермерским хозяйствам-партнерам с площадки кластера, а также обеспечивает формирование бизнеса под ключ благодаря пакетным технологическим, организационным и финансовым решениям в системе контрактационных экономических связей. При этом образовывается сама отраслевая цепочка от кормозаготовки до производства готовой продукции. Она делает востребованными ученых и консалтинговые центры, рождает спрос на программы социальной поддержки и повышает привлекательность отрасли для молодежи.
       
      Можно привести небольшой пример. Параметры одного кластера могут быть примерно равны масштабам одного муниципального района или располагаться в радиусе 50 км вокруг центральной площадки интегратора. Подобная площадь предполагает наличие 40 тыс. га земель и более, что делает возможным размещение на этой территории 15 тыс. голов маточного стада с оборотом в 1,1 млрд рублей в год только от мясного скотоводства. При этом средний размер поголовья у фермера может составлять всего 100–200 голов. Окупаемость зависит от стартовых условий конкретных площадок.
       
      — На ваш взгляд, насколько достижимо внедрение подобной модели в российских реалиях?
       
      — По прогнозам Высшей школы экономики, дальнейшее научно-техническое развитие АПК России в долгосрочной перспективе предусматривает возникновение крупных компаний-интеграторов в аграрном секторе и смежных областях. В будущем будет наблюдаться создание больших холдингов с широкой географией присутствия, внедрение систем интегрированного контроля происхождения и биобезопасности продукции по всей цепочке поставок, включая ветеринарный контроль. В этой связи создание кластеров весьма актуально.
       
      Наш союз проводил работу в различных регионах страны — вТюменской, Томской, Самарской, Смоленской, Калужской, Пензенской, Вологодской, Ярославской областях, Красноярском крае, республиках Мордовия и Башкортостан. Результаты нашей деятельности говорят о том, что предложенная бизнес-модель находит интерес и положительный отклик у руководителей хозяйств, фермеров, чиновников, а также у некоторых крупных финансовых институтов. Пилотной площадкой по созданию подобного проекта может стать любой из регионов России, поскольку практически в каждом из них, особенно в нечерноземной части и северных субъектах, более чем достаточно сельхозземель. К примеру, только на территории Центрального ФО можно разместить порядка 70 кластеров в объеме до одного миллиона голов скота в течение 5–7 лет.
       
      — Каким образом внедрение подобной модели отразится на доступности говядины для населения? Ведь в последние годы уровень потребления этого мяса неуклонно падает в связи с низкой покупательной способностью.
       
      — В этом вопросе следует избавиться от шаблонов и стереотипов. Безусловно, в нашей стране доля потребления населением мяса, тем более говядины, значительно отстает от показателей в других государствах и рекомендованных медицинских норм — вместо необходимых 24–25 кг в год на душу населения в России эта цифра доходит лишь до 15 кг в год. Поэтому низкий уровень потребления мяса россиянами — одна из причин, по которой не следует снижать производственные показатели по говядине. Однако именно невысокая покупательная способность и относительная дороговизна мяса крупного рогатого скота перед другими видами аналогичных продуктов существенным образом формируют данное соотношение. Но другого не следует ждать. Говядина всегда будет оставаться более дорогим продуктом по ряду объективных причин, и никакой производственной оптимизацией вопрос ее стоимости не решить.
       
      — В таком случае стоит ли сегодня предприятиям развивать это направление бизнеса?
       
      — Сегодня многие аграрии упускают целый ряд факторов, которые появились в течение последних двух лет и наглядно демонстрируют отличные перспективы развития отрасли мясного скотоводства. Первый из них — необходимость разделения технологических и производственных процессов, а также формирования отраслевых связей. В самой промышленной цепочке следует выделить производителя основного товара — молодняк, который одновременно является и потребителем главного средства производства, то есть коровы, производящей этот же молодняк. Другая тенденция — существование спроса на сырье мясного животноводства среди крупных игроков в производственной отраслевой кооперации. Таким образом, работать в этой отрасли выгодно, поскольку есть рынок сбыта в виде переработчиков, готовых оплачивать и выкупать полученный молодняк. Именно современные предприятия по производству мяса КРС и субпродуктов из него открывают для себя экспортные возможности, в чем государство им активно помогает, и новые рынки сбыта. Более того, внутренний растущий спрос на качественную говядину, в том числе как импортозамещающую продукцию, тоже показывает положительную динамику. Сейчас уже многие рестораны достаточно спокойно вводят в свое меню российскую говядину, которая конкурирует и вытесняет мясо из Аргентины, Бразилии, Уругвая и других стран. Однако большинство современных перерабатывающих заводов сегодня декларируют острую нехватку сырья для своих производств, то есть дефицит скота. Таким образом, для удовлетворения уже существующего спроса в условиях еще не освоенного в полной мере потенциала экспортной составляющей необходимо уже сегодня создавать эффективные и рентабельные предприятия по производству мясного КРС, при этом не изменяя внутреннюю потребительскую способность, потому как более доступная молочная говядина с прилавков не исчезнет. Одновременно с развитием этого направления будут осваиваться и использоваться сельхозземли, создаваться новые рабочие места, сформируется спрос на маточное поголовье и так далее. То есть будет наблюдаться синергетический эффект разных смежных отраслей для формирования насыщения спроса на сырье в отрасли мясного скотоводства.
       
      — На ваш взгляд, каковы перспективы развития мясного направления животноводческой отрасли и сельского хозяйства в целом?
       
      — Работа по развитию АПК сегодня активно продвигается. Так, Президент РФ поручил Правительству страны совместно с Торгово-промышленной палатой России и ведущими общественными объединениями предпринимателей подготовить план действий на 2017–2025 годы, в котором необходимо предусмотреть меры, обеспечивающие достижение не позднее 2019–2020 годов темпов роста экономики нашей страны, превышающих показатели развития мировой экономики. При этом должны быть учтены меры по улучшению делового климата, повышению результативности крупных инвестиционных проектов, наращиванию объемов несырьевого экспорта, развитию малого и среднего предпринимательства, увеличению эффективности государственной поддержки сельскохозяйственных отраслей. В этой связи поиск и формирование точек роста для экономик регионов является актуальной задачей. Для ее решения, а также социально-экономического развития АПК, ТПП РФ уже сформулированы и предлагаются к реализации различные национальные проекты: развитие мелиорации, льняного комплекса и другие, причем список постепенно расширяется.
       
      Однако в существующих условиях ни одна отрасль сельского хозяйства не способна предложить быстрых и готовых решений. Тем не менее все преимущества развития мясного скотоводства, в отличие от молочной, птицеводческой, свиноводческой и зерновой отраслей, как парадигмы выхода из кризиса экономики страны достаточно очевидны. Именно это направление способно стать локомотивом для развития смежных отраслей: машиностроения, агрохимической, кожевенной, переработки и других. Поэтому крупный бизнес и центральная власть заинтересованы в создании предложенной союзом модели развития мясного скотоводства и готовы ее поддерживать, поскольку синергетический эффект предлагаемого проекта благоприятным образом отразится на сельском хозяйстве в целом, а также на жизни потребителей, сделав более доступной качественную говядину отечественного производства.
        беседовала Анастасия Кирьянова Источник: agbz.ru
    • Автор: Служба новостей
      АПХ «Мираторг», крупнейший производитель говядины в России, сообщает, что стал официальным поставщиком премиальной «мраморной» говядины для московского представительства Japan Airlines, национальной авиакомпании и флагманского перевозчика Японии.
       
      «Мираторг» владеет крупнейшим в мире поголовьем крупного рогатого скота специализированной мясной породы абердин-ангус. На более чем 60 фермах компании в Брянской, Смоленской, Калужской, Тульской, Орловской и Калининградской областях содержится свыше 420 тыс. животных.
       
      Холдинг поставляет премиальные отруба стриплойн и тендерлойн высшего грейда мраморности для приготовления стейков в меню бортового питания бизнес-класса рейсов JAL из Москвы в Токио. Компания также рассматривает возможность расширения объемов и ассортимента поставок.
       
      Холдинг произвел свыше 40,5 тыс. «мраморной» говядины в 2016 году и является основным поставщиком для российского рынка HoReCa, одновременно расширяя поставки на экспорт. «Мираторг» - единственная компания за пределами Северной Америки, сертифицированная по стандартам Certified Angus Beef. В число экспортных рынков входят, в частности, ОАЭ и страны Персидского Залива.
       
      «Мы высоко ценим доверие наших партнеров и поздравляем JAL с юбилеем – в апреле 2017 года маршруту Москва-Токио исполнилось 50 лет. Высочайший уровень сервиса JAL неоднократно подтверждался не только престижными наградами, но и лояльностью клиентов. Мы гордимся тем, что теперь в этом достижении есть и наш вклад - «мраморная» говядина бескомпромиссного качества», сказал председатель совета директоров АПХ «Мираторг» Александр Линник.
       
      Источник: agrohold.ru
    • Автор: Служба новостей
      Агрохолдинг «Мираторг» стал официальным поставщиком премиальной мраморной говядины для московского представительства Japan Airlines (JAL), национальной авиакомпании и флагманского перевозчика Японии. Об этом говорится в сообщении российского агрохолдинга.

      «Холдинг поставляет премиальные отруба стриплойн и тендерлойн высшего грейда мраморности для приготовления стейков в меню бортового питания бизнес-класса рейсов JAL из Москвы в Токио», — говорится в сообщении. В компании подчеркнули, что рассматривают возможность расширения объемов и ассортимента поставок.

      АПХ «Мираторг» — крупнейший в России производитель мяса. Холдинг произвел свыше 40,5 тыс. мраморной» говядины в 2016 году и является основным поставщиком для российского рынка HoReCa, а также расширил поставки на экспорт.
        Источник:  rns.online
  • Топ авторов

  • Кто онлайн   0 пользователей, 0 анонимных, 27 гостей (Смотреть полный список)

    В настоящий момент нет зарегистрированных пользователей онлайн

  • Темы

  • Изображения

  • Записи блога

    • Автор: Главный технолог в Блог "Мясного Эксперта"
         0
      А ведь ребята не боятся ничего!
       
    • Автор: Баламут в Кулинарная баламуть...
         6
      Объявляется битва между консервной банкой и девайсом, известным в народе под погонялом "белобока". Постоянно спрашивают о его ТТХ. Так вот, все есть в поиске-картинках. Скажу сразу, не юзал, но то что вижу -- ужасужас. Провожу эксперимент, так ли уж нужна эта коробочка с пружинками за неипические деньги? С моей стороны покажу результат и потерю во влаге. Делаем ставки, господа! Консервная банка или растиражированный рекламой девайс?!
      ЗЫ. У меня в роли банки выступает банальная форма для кекса)))
      ЗЫ2. Не совсем в струе форума, но я так резвлюсь))))
       

    • Автор: Вадимыч в Блог имени Вадимыча (в миру Алексея)
         2
      А есть тут коллеги-маркетологи?
      Давайте сделаем перекличку может потом попросим Главного сделать отдельную ветку про мясной маркетинг и маркетинг ингредиентов - если нас тут больше чем я один
    • Автор: Главный технолог в Блог "Мясного Эксперта"
         0
      Пост только для тех, кто, посетив курсы личностного роста или же тренинги по бизнесу, применил все на практике и в течении полугода заработал состояние (получил IPO) и пересел на белый (мерин, беху, рейнджик, порше). Других и слушать не буду! Какие курсы надо посетить? Что работает, а что нет? Развод на бабки или реальный опыт? Куда вы пойдете еще раз отдавать свои деньги? Куда не поведете друга (чтобы не спалить ему секрет успеха)? Кто любимый коуч (тренер, бизнес-наставник). Разрешаю пиариться тут всем тренерам-наставникам. Обсуждаем. И еще вопрос тем, кто получил успех после после посещения курсов - вы за рулем или на заднем ездите? За рулем с Айпада удобно следить за котировками?
       

    • Автор: Главный технолог в Блог "Мясного Эксперта"
         0
      Прекрасное решение придумали в X5. 
      Проколоть вакуумные пакеты иглой, чтобы воры не унесли.
      В Фейсбуке мне подсказали:
       
       

  • Предстоящие события

    Предстоящих событий не найдено